– В нем… В нем яд?! – ахнула Алла Ивановна, сжимаясь на стуле.
– Метанол, метанол там. Тебе хватит, чтобы скопытиться. И придраться никто не посмеет. Если только к производителям, которые использовали некачественную пищевую эссенцию. И все!
– Но зачем?! Почему?! Вы… Вы хотите меня убить зачем? – Она вдруг начала заикаться, и совершенно настоящие слезы неподдельного страха покатились по ее щекам.
– Вы ведь видели, как я угонял собственную машину? Видели, – загнул палец Володин. – Значит, можете как-нибудь стукануть об этом в полицию. А они сразу поймут, что это именно я на ней переехал одного старого гондона. Попросту убил его! К тому же у вас откуда-то сведения о том, что я провернул пятнадцать лет назад. Кстати, откуда? Как вы узнали о моей блестяще проведенной операции с фиктивным ограблением банка?
– Говорили… Многие говорили в городе, – промямлила неуверенно Алла Ивановна.
– Брешешь, старая сука! Брешешь! Я все сплетни тогда мониторил. Никому даже в голову не могло прийти, что я застраховал свой банк от ограбления за рубежом. Потому что один из учредителей моих был оттуда. Он помог. И оборудованием первоклассным и дорогим снабдил он же. Дела поначалу шли отлично. Страховка год за годом продлевалась. А потом… Потом я немного того, проворовался. Компаньон начал грозить аудиторской независимой проверкой. Пришлось провернуть ограбление.
– И что же, прямо воры согласились ограбить банк, ничего не взять и сесть в тюрьму?! – вытаращилась на него Алла Ивановна. – Они что, дураки?!
– Во-первых, не они, а он, – поправил ее Володин, осторожно отхлебывая чай. – Нашелся один дурачок. Жене на операцию хотел денег дать. Она, правда, потом все равно умерла! Но не совсем уж он с пустыми руками оттуда ушел. Сумку денег все равно забрал. И камни еще из банковской ячейки одной.
– Какие камни? – нахмурилась соседка.
– Бриллианты, Алла Ивановна! Какая же вы дура! – Он развеселился, тут же отрезал ей большой кусок торта, швырнул небрежно ей на тарелку и приказал: – Жри!
– Да погодите, вы, Игнат Иванович, – взмолилась соседка, прижимая руки к груди. Троекратно зачем-то перекрестилась, хотя атеисткой была до мозга костей. – Расскажите хоть все! Хоть за что подохну, буду знать!
– Время тянешь? Понятно, – ухмыльнулся он, подталкивая тарелку к ней поближе. Сел удобнее на стуле, скрестил руки на груди. И вдруг с неожиданной охотой произнес: – Хотя право ты имеешь на то, чтобы знать, почему подохнешь! И я право имею выговориться. Столько лет носить в душе такой груз! Это… Это сложно и тяжко, поверь!
Он с хрустом потянулся, осторожно пригладил волосы. Снова скрестил руки на груди и с кивком пробормотал:
– Спрашивай, Алла Ивановна!
– То какие же такие бриллианты вор унес? Много? Сколько в рублях будет?
– Вот алчная твоя душа, соседка, подыхать скоро, а ты о деньгах! Да о чужих! – не то похвалил, не то осудил Володин. – Много! Целое состояние! Бриллианты те ювелиру одному, неудачнику, принадлежали. Их у него мент один нашел после его странной смерти. И, не зная, что с ними делать, у меня в банке в ячейке спрятал. Он же не знал, что за планы у меня! И не знал, что я знаю, что он у меня в банке прячет. Я, когда Витька Деревнина нанимал, ему сразу на ту ячейку указал. Он камни оттуда и выгреб. А пока выгребал, охранник нарисовался. Игорь Синев. Я ему ведь лично снотворного в кофе подмешивал. А он то ли не пил его, то ли не восприимчив к снотворному тому был. Короче, Витька он застукал. И догадался, что ячейку тот не варварски вскрыл, а ключиком. И начал вопросы ему всякие задавать, прямо там! В момент ограбления! И версию с ходу слепил, что Витек Деревнин со мной в сговоре. И что он молчать не станет. Пришлось ему в спину-то и выстрелить.
– Так это вы?! Вы убили того несчастного охранника?
Алла Ивановна зажала рот руками, чтобы тут же не позвать на помощь полицейских, притаившихся в соседней комнате. Сдержалась, потому что понимала – еще не время!
– Я! Я убил Игоря Синева! Твой покорный слуга и сосед, Аллочка Ивановна. – И Володин весело рассмеялся. – Но чувство вины заставило меня не оставлять его сына без опеки. Я ему помогал. И даже взял к себе на работу.
– Тоже охранником?
– Нет. Тайным агентом. Он влезал в доверие, внедрялся, вынюхивал тайны. Даже Витька Деревнина пытал, когда тот вернулся с зоны. Не рассчитал, правда. Тот от сердечного приступа помер, зона – она здоровья не раздаривает. Вадик Синев делал за меня всю грязную работу.
– О господи! – Соседка схватилась за сердце. – Как же вам не стыдно!
– Ничуть! – Володин выкатил нижнюю губу валиком. – Вадик, он… Величайшей мерзости человечишка был. За деньги готов был на все! Даже моим врагам прислуживал.
– Врагам? С вашей осторожностью у вас были враги?
– О! Были! Давние! Два друга! Бушин и Гнедых! Они… Они шли по следам этих бриллиантов! И тогда, и теперь. Они все время путались у меня под ногами. И тогда, и теперь! И все время какие-то у них планы, планы, планы насчет моих денег! То кредит отказались отдавать пятнадцать лет назад. Потому что о чем-то таком догадались. То к дочери вора Деревнина начали подкатывать в надежде найти у нее бриллианты. Начали звонить мне, угрожать каким-то компроматом. Которым с ними якобы старый мусор поделился. Бред! Спереть у него могли, но чтобы он поделился… Угрожать начали, скоты. Только нету у них на меня ничего. Блеф! Сплошной блеф! Ну… С ними я тоже разобрался! Одного убил руками будто бы другого. И пистолетик с отпечатками друга подбросил. Тот самый пистолетик, из которого я охранника своего замочил.
– А как же так можно? Он его в руках, что ли, держал? – спросила Алла Ивановна, четко следуя инструкции задавать как можно больше наводящих вопросов. Хотя давно бы уже с криком выскочила прочь из собственной квартиры. Такого страха она не испытывала никогда прежде.
– Нет, не держал. Снова Вадик помог! Он же на Бушина вроде работал. По моему приказу секреты их мне сливал. Так вот, все просто, Алла Ивановна. Поделюсь секретом, на том свете применишь. – И Володин снова оглушительно заржал. Навеселившись, щелкнул пальцами по чашке. – Он со стакана склеил отпечатки Бушина, и я потом их на пистолет перенес. Все гениальное просто, соседка. У меня уже тогда план в голове сложился. Ну? Что? Жрать тортик будем? Или еще вопросы есть?
– А машину-то? Машину свою зачем угоняли, Игнат Иванович? Страховка, да?
– Вот дура баба! – скривился Володин. – Какая страховка, если ее уже утром нашли, дура?! Мента старого надо было приструнить. Достал уже! Откуда-то… Откуда-то, старый козел, узнал о том, что я страховку за ограбление банка получил. И быстро все сложил в уме. И догадался, что это я его на Гнедых и Бушина навел. И что охранника я убил. И начал тянуть с меня деньги! Много! Каждый месяц! Это не могло продолжаться вечно! К тому же он кое-что видел.
– Что же?
– Как я Вадика добивал в темном переулке.
– Вы-ы-ы? – Воздуха не хватило, и она закашлялась.
– Ты тортиком, тортиком кашель-то пропихни, – ядовито улыбаясь, подтолкнул снова тарелку Володин. – Не могу же я разговоры с тобой до утра тут вести. Мне же тут еще прибраться предстоит. Отпечатки стереть.
– Вадика-то за что?! – Она послушно взяла тарелку в руки, ткнула в середину чайную ложку. Дело шло к завершению.
– Хватит. Он исчерпал лимит полезности. – Володин посмотрел на свои руки с растопыренными пальцами и вдруг вздохнул. – Не очень хотелось его убивать, честно. Именно в этот момент! Но… Другого случая могло и не подвернуться. А тут все так удачно. Он встретился с Бушиным. Тот его разоблачил как двойного агента, они поссорились, и Бушин набросился на него с битой. Психопатом был всегда! Избил, конечно, сильно, но… Но последний удар остался за мной. Тот, от которого Синев и помер. А мент старый видел. И это прибавил к моим грехам. И ставку повысил. Я его в новогоднюю ночь и вызвал. Якобы чтобы денег дать. Ну… Все! Лопай порцию, и я за дело примусь. Устал! Столько давно не говорил!
– Сколько же на вас крови, Игнат Иванович! – будто не слыша его, прошептала Алла Ивановна, отставляя тарелку в сторону. И принимаясь загибать пальцы. – Сначала бедный охранник, который работал в вашем банке. Потом вор-рецидивист, который грабил ваш банк по вашему же заказу. Потом сын охранника. Старый бедный сотрудник милиции. Какой-то еще Гнедых. Господи! Сколько людей вы погубили!
– Не забудь себя, старая калоша. – Он поставил локоть на стол, плотоядно осклабился. – И еще с одной девкой придется разобраться.
– С какой? – пискнула Алла Ивановна.
Потому что Володин наклонился к ней через стол. И лицо его сделалось совсем близко. И оно показалось ей очень, очень страшным, а взгляд безжалостным.
– С любовницей Гнедых. Она меня видела возле дома. Мы с ней столкнулись почти в дверях подъездных. И она меня… Узнала. Не придала значения, конечно, курица. Но ведь вспомнить-то может, так? А там вейся, веревочка! Все. Я устал торопить тебя. Если не станешь есть сама, то я сам тебя накормлю.
И Володин поднялся, очередной раз с хрустом потянулся, будто разминался перед очередным злодеянием. И страшно удивился, когда, сделав шаг, упал неожиданно лицом прямо на стол. И руки его, руки сами собой оказались вывернутыми за спину. И чей-то отвратительно знакомый голос вдруг начал зачитывать ему его права.
И понеслось! И завертелось!
Квартира Аллы Ивановны наполнилась людьми в штатском и форме, с работающей видеокамерой. Стало шумно, суетно, громко. Его запястья стиснули браслетами и усадили на пол у голой стены, на которой выше висела безвкусная репродукция какой-то картины, принадлежавшая Алле Ивановне.
Ай да баба! Ай да старая перечница!
– А ты меня переиграла, н-да, – прищелкнул он языком, отыскав ее взглядом среди непрошеных гостей. – Из нас с тобой получился бы неплохой союз… А теперь что?
– А теперь, гражданин Володин, вам грозит пожизненное заключение, – присел на корточки сын убитого им Галкина. – И верьте мне, я очень,