Пробежка прошла по набережной. Потом легкий завтрак остатком батона и молока с вечера, душ и вот, я, чистый и свежий, готов ехать в город, на центральный рынок. Куплю наконец-то нормального мяса, положу в морозильную камеру. Кое-каких овощей, может, что-нибудь из молочных продуктов. Почему-то очень захотелось сыра. И не плавленого, в фольге, а настоящего, желтого и с дырками от ферментации молока. Или можно зайти в какую-нибудь из пекарен или кафе на набережной. Там не только свежая выпечка, но можно сразу купить свежезаваренного кофе, прямиком с Архипелага, взять прекрасную булку с сыром и тончайшей копченой ветчиной…
От мыслей о таких кулинарных изысках рот у меня моментально наполнился слюной. Нет! Не сегодня! Вот завтра, когда встречусь с Алишей и Пириусом, обязательно сходим пообедать в какой-нибудь ресторан. Сейчас же, пусть мое лицо почти пришло в норму, мне придется влезать в офицерский китель — иначе просто не пустят.
Но мысли о еде меня все же раззадорили, так что было принято решение — сходить после получения холодильника в «Хмельной», отметить крупную покупку. Тем более, сегодня там выступает Мелоди, а мы как несколько дней не виделись.
У девушки все наладилось. Былое недопонимание было преодолено, в том числе и благодаря господину Юнкеру, который лично знал владельца заведения. В прошлую смену мы чаевничали в его кабинете, и к слову пришлась история с артисткой. Мой начальник только недовольно фыркнул в усы, уточнил, о той ли я девице говорю, что фигурировала в протоколах Ламара, после чего сделал один звонок. Кстати, за протоколы мне от начальства ничего не было. Вариант с любопытной девушкой и самострелом всех устроил, а история с газовым баллоном прокатила вовсе, будто такое происходит ежедневно. И пусть взрывов было два, а не один — мне верили на слово, Мелоди и Барки говорили про один взрыв, а что там услышали бдительные старушки и прочие жильцы — уже не имело значения. При этом среди коллег обо мне стали поговаривать, как о молодом и горячем унтере, который живет на полную катушку. Слышал я шепотки среди патрульных и шоферов, что кидали на меня косые взгляды, когда я проходил мимо.
К обеду я сделал все свои дела. Вернулся домой, груженый куском говяжьей вырезки из мясной лавки на левом берегу. В том же районе взял пшеничной муки, нормальных макарон, специй. Кроме этого на рынке удалось раздобыть свежего козьего сыра, овощей. Ну а, направляясь домой, уже у самого выхода с рынка, купил у старого деда-лоточника кухонный нож, сделанный из пружинистой, тонкой стали, причем всего за три франга. Еще за пятьдесят лигов дед дал мне небольшой точильный камень — чтобы не портил донышко тарелок или чашек.
Разложив на столе свой улов, я довольно упер руки в бока. Отлично! Просто прекрасно! В ближайший час будут грузчики — привезут холодильник. В кармане уже лежала пятерка — заплатить мужикам, чтобы затащили эту дуру на мой третий этаж, да поставили к сиротливо торчащей из голой стены розетке. Может, ну его, этот ужин в «Хмельном»? Просто зайти, пригласить после выступления к себе Мелоди. Может, купить пива или вина, потушить мясо с овощами. С такой нехитрой готовкой я должен был справиться — главное не дать мясу сгореть, и получится отличная и наваристая похлебка, тем более, все ингредиенты в наличии. А чего нет?
Так, наверное, и поступлю. Приму холодильник, съезжу к Вартану, на обратном пути — заскочу в «Хмельной» и даже если Мелоди там еще не будет — оставлю ей записку. А потом — домой, готовить!
Это было для меня важно. Пока мама жила в Агионе, готовкой занималась она, а потом, когда я стал старше, то уже попал в училище-пансионат, а после — поступил в академию, а там все — на казенных харчах. А ведь это серьезная черта самостоятельного мужчины! Я знал, что тот же Пириус очень недурно готовит и, по словам Алиши, мой наставник был способен организовать обед из трех блюд с помощью котелка, горсти приправ и подошвы от ботинка. Так чем я хуже?
Мне казалось, если я загружу себя делами, моя тревога уйдет. Я не знал, был безликий мертв, ранен или действия Мелоди вообще не нанесли ему вреда. Не пострадает ли кто-нибудь из рабочих? Или он просто сбежит из сквера, забьется в какую-нибудь нору и продолжит убивать?
Не все охоты заканчиваются успехом. В дневниках и записях де Гранжей были и десятки, если не сотни провалов. Иногда охотникам не удавалось найти монстра, иногда — они просто добивались того, что безликий сбегал. Могу ли я считать свою работу оконченной сейчас?
Эта мысль билась в моей голове, я гонял ее по кругу, словно белку, я старался от нее отмахнуться, но она возвращалась вновь и вновь. Что я знал о монстре? Это территориальная тварь. Как часто она убивала? Недостаточно, чтобы я смог найти схему пропажи людей. Тот же скребун выходит на охоту вполне себе систематически, утаскивая жертв в свою нору или, как это происходит теперь в крупных городах — в подвалы и вентшахты. Мои действия привели к тому, что герцог Каул решил сравнять сквер с землей и залить тысячами тонн бетона. А значит укрытие, территория этой твари, будет уничтожена. А еще я спас Барки, и меня совершенно не беспокоило то, что это просто глубокий алкаш — он был живым человеком.
Грузчики опоздали почти на час. Сказали, какие-то проблемы с машиной. Я, раздраженный и недовольный, все же сунул старшему из парочки купюру, чтобы они затащили аппаратуру в мою квартиру.
— Два франга за этаж! — сообщил грузчик. — А у вас третий! Добавить надо!
— Так вы мне еще и должны значит, — возразил я.
— В подъезд на первый этаж сами потащите? — хитро прищурился мужик. — То-то! Сколько этажей, столько франгов на каждого!
С трудом сдерживая раздражение, которое было готово выплеснуться из меня потоком едких комментариев, я пошарил в кармане мелочь и наскреб еще франг. Проклятье! Опять не осталось ничего на проезд…
Уже затаскивая холодильник в квартиру, грузчики заметили и мой служебный китель, и «Виконта», висящего в кобуре на гвозде возле дверей. Вид револьвера подобных размеров крайне их впечатлил, так что эти двое молча заволокли технику на кухню и даже установили к розетке.
— Пусть постоит часок-другой, хладон, значит, пущай сольется куда надо, а то наклоняли сильно, — тихо сообщил мужик, когда работа была окончена. — Вы, господин офицер, извините, мы ж того…
— Все хорошо, господа, спасибо за работу, — ответил я, не глядя на грузчика. — Включать пока не буду.
Мужики синхронно кивнули и скрылись за дверью, я же еще раз осмотрел свое приобретение.
Чем дольше я рассматривал холодильник, тем лучше становилось настроение. Не последняя модель, но очень хороший! Камера для заморозки, четыре сетчатые полочки для продуктов и посуды. Высотой почти полтора, шириной — чуть меньше метра. Новенькая резинка уплотнителя, уверенный, надежный щелчок ручки и запирающего механизма. Единственное, не было внутри лампочки — но это уже мелочи, справимся!
Я проверил, как там мясо в вощеной бумаге. Сетку с ценным продуктом я оставил за окном — второй месяц осени, на улице было довольно свежо.
Дорога к Вартану заняла чуть больше времени, чем я ожидал. Так как я зашел в кабак оставить записку для Мелоди, то немного не рассчитал по времени, и автобус ушел из-под самого носа. Я даже пробежался за ним — может, водила увидит и сжалится, но столь желанный рейс укатил, чадя трубой. Следующего же я прождал не меньше получаса — день был выходной, транспорт ходил настолько изредка, что, казалось, его вовсе на улицах города и не было.
Обычно пустынная, лечебница тоже словно вымерла. Если в рабочие дни тут нет-нет, да и встретишь врача, медсестру или пару санитарок с ведрами наперевес, то сегодня здание казалось вовсе заброшенным. Только в крыле «тяжелых», где лежал Вартан, ощущалась какая-никакая жизнь.
Привычно кивнул дежурному — сегодня это был какой-то то ли практикант, то ли вовсе студент-медик — я вошел в палату Вартана.
Мой друг все так же, как и обычно, сидел у окна. Я подошел, открыл створки, пуская свежий воздух в душное помещение, а сам уселся на свой привычный стул у стены.
— Многое произошло за последние недели… — начал я свой рассказ. — Представь, едва перевелся в участок — опять там безликий! Какая-то лесная тварь… А еще я умудрился вломиться в дом герцога Каула! Он оказался, правда, довольно интересным стариком, но все же…
Я трепался обо всем подряд. Как сделал ремонт в кабинете, как меня встретил Юнкер, как я проставлялся ефрейторам за помощь. Упомянул я и Мелоди — в красках рассказал, как подрался с курсантами, как потом смотрел на меня господин Эссау в кабинете исправника Варро.
— Ну ладно, — сказал я, вставая со стула, — мне пора, уже темнеет. Сейчас, только монету найду…
Я пошарил в кармане, ища заветный франг, после подошел к Вартану. Ладонь моего друга была крепко сжата, и мне пришлось постараться, чтобы отогнуть пальцы. Указательный, средний… В вечернем полумраке блеснуло что-то желтое. Спина мигом похолодела, а волосы на затылке встали дыбом.
Вартан крепко сжимал пустую гильзу двадцать второго калибра.
Вытащив из ладони друга латунный цилиндр, я внимательно посмотрел на внезапную находку. Точно двадцать второй, от табельного револьвера. Но как…
Вартан не шевелился — смотрел пустыми глазницами куда-то сквозь комнату. Я с некоторой опаской все же положил монету в один франг в ладонь друга, на замену гильзе, после чего тихо сказал:
— Увидимся. Пока.
И пулей выскочил в коридор.
Скорее, домой!
В груди стояло неприятное чувство, липкое ощущение первобытного страха. Как оно добралось так далеко? Почему Вартан? И почему гильза была у него? Что все это значит?
Домой я добрался, когда уже совсем стемнело. Перепрыгивая через ступеньки, залетел на свой этаж, в два оборота отпер дверь, включил свет и…
На кухонном столе в рядок стояли пустые гильзы и патроны. Вот только между ними был зазор, будто бы одной гильзы не хватало. Я пошарил в кармане, достал свою находку и, словно завороженный, поставил латунный цилиндр, найденный в ладони Вартана, на предназначенное ему место. Две гильзы, четыре патрона…