— Нормалек! — и, привычно хватаясь за выступы на манипуляторе, быстро слез с БМД.
Еще раз глянул снизу вверх. Похлопал по броне.
— Ну, теперь нас голыми руками не возьмешь.
Приваренный сетчатый экран отсюда почти незаметен. Пластины, которыми техник покрыл «голову» модуля, тоже не бросаются в глаза. Вряд ли аборигены увидят разницу. Хорошо сработал.
Идею экранировать колпак подкинул программист. С ним Данила решил поговорить, когда на примере Фредерика, неудачно прикоснувшегося к храмовой книге, окончательно поверил в способность фростиан управлять энергией. Один тот факт, что инопланетянам под силу запустить обесточенный БМД, заставил задуматься. Если умеют включать, то смогут и выключить в любой, как правило, самый неподходящий момент. К таким «сюрпризам» лучше подготовиться заранее.
Поверхность модуля представляла собой сплошной экран. Он ведь создавался в том числе и для кратковременного пребывания в космическом пространстве, где излучений пруд пруди. Единственное уязвимое место — наблюдательный колпак с вмонтированными в смотровые щели визорами. Он выдвигался из корпуса при боевой трансформации после приземления БМД, поскольку во время высадки, пока не отработают посадочные двигатели, толку от колпака никакого. Соответственно и экранирован слабее.
Луи, конечно, не догадывался, почему Крючков интересуется характером воздействия аборигенов на земную аппаратуру. Да ему, собственно, было на это начхать. В коем-то веке выпал шанс поговорить о наболевшем. Причем не с каким-нибудь профаном, а со специалистом по технике. Он и давай душу изливать. Заодно прихвастнул своими достижениями на фронте борьбы с происками враждебного «поля», как сам называл фростианские выкрутасы:
— Понимаешь, Дэн, «штыри» — это ходячие генераторы. Каждый излучает в своем диапазоне. Это их индивидуальность, как лицо, папиллярные узоры на пальцах или сетчатка глаза. Они создают своего рода поле, близкое по характеристикам к электромагнитному. А если так, то что?
— Что? — непонимающе повторил Данила.
— А то, мон шер, — Луи потряс над головой костлявым указательным пальцем, — что любое поле можно экранировать. Главное, определиться с материалом, пригодным для создания завихрений по принципу тока Фуко.
— Ааа, допер. Экраны, способные под воздействием поля наводить вторичное, — блеснул эрудицией техник. — Амплитуда наведенного поля приблизительно равна амплитуде экранируемого, а фазы противоположны. Тогда результирующее поле, возникающее при сложении, быстро затухает в экране, проникая на минимальную глубину.
Луи слушал, разинув рот. Потом заметил, что все еще держит оттопыренный вверх палец. Спохватился, опустил руку. Надув тонкие губы, с детской обидой в голосе проворчал:
— Ууу, с тобой совсем не интересно. Все-то ты знаешь.
— Ладно тебе, — примирительно протянул Крючков. — Скажи лучше, есть такой материал?
— Не поверишь. — Программист опять оживился, оседлав любимого конька: — Помогают наши обычные экраны от электромагнитных излучений. Мы-то их тут особо не использовали. От чего экранироваться, коли местная цивилизация до электричества не доросла? А пришлось. Помнишь, когда ты только прилетел, я систему видеонаблюдения восстанавливал? Перед приходом «штырей» некоторые камеры я запрятал в сетчатый экран и протянул к ним оптоволокно. Так вот, эти камеры продолжали работать, а те, что были не экранированы и посылали лучевой сигнал, слетели!..
«Надеюсь, картинка от этого хуже не станет», — размышлял Данила, складывая портативный сварочный аппарат.
Вдруг ему показалось, что слышатся посторонние звуки. «Чужой в храме», — пронеслось в голове. По телу прокатился неприятный холодок, сковывая движения. Техник замер. Вслушиваясь в тишину, различил едва уловимое не то фырканье, не то напряженное дыхание. Сердце забилось чаще.
Дежуривший у сканера Фредерик помалкивал. Неужели прошляпил кого-то? Или опасности нет? Тогда откуда звук?
Осторожно высунув голову из-за «Витязя», Крючков окинул взглядом зал. Никого. Послышалось, что ли? Вроде бы тихо теперь…
— Фрэд? — негромко проговорил в гарнитуру.
Вместо ответа снова повторились те же размеренные звуки. На этот раз громче. Черт, да это же храп в наушнике! Ну, Фредерик, ну и охранничек! Дрыхнет без задних ног. Вот и надейся на него.
«Выходит, я тут совсем без прикрытия работал?» — кольнул в сердце запоздалый испуг.
Первым желанием было гаркнуть в микрофон во весь голос, до смерти перепугав нерадивого напарника. Но, глядя на его худосочную фигуру в кресле перед сканером, Данила сжалился. Этим днем Смиту так и не удалось выкроить время на отдых. Мацкевич снова послал его в столицу, откуда разведчик вернулся лишь после захода солнца голодный и чертовски усталый. Потом, перекусив на скорую руку, сразу повел Крючкова в храм. Немудрено, что он в конце концов не выдержал и отключился. Запас прочности человеческого организма не бесконечен даже у разведчиков.
— Эй, Фредерик, проснись. — Данила тряс дэдээровца за плечо.
Мыча нечто нечленораздельное, тот приподнял голову, с трудом разлепил веки, окинул техника затуманенным взглядом.
— Извини. Я, кажется, задремал, — буркнул непослушными губами, завозился в кресле, приподнимаясь.
Вздохнув, Данила усадил его обратно, решительно заявив:
— Знаешь что, поспи пока. На корпусе «Витязя» я уже все сделал. Залезу в модуль, закроюсь, буду работать там. В нем тоже сканер есть. А ты запри вход и дрыхни спокойно.
— Нет. Я в норме…
— Не «нет», а «да». Тебе просто необходимо хоть немного поспать. А я когда закончу, вызову тебя по рации. Проверишь сканер и, если все в порядке, откроешь дверь. Все, спи давай.
Похлопав Фредерика по плечу, техник развернулся, чтобы уйти.
— Дэн, — остановил его Смит. Достал откуда-то небольшой пульт с двумя кнопками, протянул Даниле со словами: — Дистушку возьми. Левая кнопка закрывает плиту, правая открывает. Разбуди, как управишься. Раз уж ты со своим сканером. А то вдруг не дозовешься в рацию. И… спасибо.
— Ладно, сочтемся, — взяв пульт, техник вернулся в зал.
Когда плита встала на место, сунул дистушку в карман, побросал инструменты в темное чрево БМД, залез сам и задраил за собою люк.
«Ну-с, приступим».
Удобно примостившись на месте оператора, Данила включал тумблеры, поочередно запуская системы модуля. Большинство из них ему не пригодятся, но проверить надо все.
Засветились экраны, проецируя изображение с камер. На переднем, на фоне колонн, отраженных в полированном камне пола, вспыхнула строка: «Видеосигнал нормальный».
— Вижу, — улыбнулся техник, довольный своей работой.
Дальше информация потекла непрерывным потоком, высвечивая результаты проведенных тестов. Данила пробегал глазами по сухим фразам протоколов проверок, автоматически отмечая, что выдаваемые параметры находятся в пределах допустимого. Ну, если не считать отдельные моменты вроде: «Оружие — 0 ед. из 5; боезапас — 0 %». Попадались и другие «нули», но это не суть важно. Основные программы жизнедеятельности машины функционировали нормально.
За считыванием показателей не сразу заметил тревожное мигание на левом экране. А когда повернул туда голову, обомлел от неожиданности, увидев красную точку, пульсирующую практически внутри периметра здания. Прозевал-таки гостя! Похоже, сказалась привычка, что подступы контролирует Фредерик. Но тот безмятежно спал — слышалось его тихое посапывание. Хорошо еще, что догадался тоннель закрыть и люк на модуле запер, а то метался бы сейчас… Интересно, кому это и для чего понадобилось глубокой ночью пробираться в храм?
«Гость» появился в зале не через дверь, как предполагал Крючков, а сквозь стену. Не в прямом смысле, конечно. Просто исчезла одна из плит в промежутке между колонн, и оттуда вышел человек.
«М-да, не только мы, похоже, додумались подземный ход прорыть», — удивился техник, с интересом разглядывая на экране фигуру незнакомца. Впервые он видел фростианина живьем.
В маске, плотно закутанный в плащ с накинутым капюшоном, тот проворно подбежал к постаменту, на котором стоял «Витязь», и с размаху грохнулся на колени. Из-под плаща появились тонкие руки. Пальцы переплелись, кулачки ударили в грудь, и человек жалобно запричитал:
— О, Безликий! Зачем насылаешь на меня это испытание? К чему тебе жизнь такого никчемного существа, как я? У отца нет наследников. Он ждал, что мой брак с Бертом подарит ему внука, который и унаследует Куалорн. Все было предрешено. Зачем ты вмешался?!
Последнее слово сорвалось на истерический визг, заметалось по пустынному залу, будто пойманная в силки раненая птица кричала.
Стараясь не упустить ни единого слова, Данила напрягал слух. Даже придвинулся к динамикам, с интересом заметив, что понимание фростианского дается ему на удивление легко. Не зря корпел у компьютера с нейрообручем на голове, загружая в мозги необходимые знания. А когда вдруг осознал, что перед ним женщина, сердце и вовсе начало почему-то выбивать барабанную дробь. Даже не женщина, девушка. Нежный голосок, стройная фигурка, угадывающаяся под плащом, и то, о чем она говорит…
Гарнитура потрескивала помехами. Дамочка воздействует? Может быть, может быть. Вон как согнулась, голову опустила, рыдает.
Маска опять поднялась. Данила готов был поклясться, что на него смотрят полные слез глаза, столько боли было в голосе фростианки:
— Прости, Безликий… Конечно, отец еще молод и вполне может позаботиться о рождении сына. И я не испытываю к Берту никаких чувств, хоть он и любит меня… Говорил, что любит. Отец уверял, что брак с ним сблизит наши народы. — Она выдавила горький, безнадежный смешок. — Только меня бы такое сближение раздавило. Может, все и к лучшему, а я-то, дура, вбила себе в голову… Но тогда ответь мне, твоя ли это воля? Смотри, я открыта пред тобой!
Тонкие кисти взметнулись, откинули капюшон и сорвали маску, тут же уронив ее на пол. Затаив дыхание, Данила жадно вглядывался в белое, словно мел, девичье лицо. Случай, которым не может похвастаться ни один старожил станции. По утверждению Мацкевича, увидеть фростианина с неприкрытым лицом совершенно невозможно. Тем более добиться, чтобы он сам снял перед тобой маску. И вот, поди ж