ты…
Сердце, стукнув напоследок, вовсе остановилось. С утонченного, вытянутого лица в обрамлении пышной короны из темных волос на Крючкова, часто хлопая длиннющими, мокрыми от слез ресницами, смотрели два огромных лиловых озера. Казалось, они заглядывают в самые заповедные уголки души. Данила безнадежно тонул в этих озерах, не находя в себе сил выплыть на поверхность, чтобы хоть немного глотнуть воздуха, и погружался все глубже и глубже. Припухшие розовые губки фростианки шевелились, выговаривая фразы, слышимые как бы издалека, смысл которых едва доходил до сознания обалдевшего техника:
— Будет, как ты укажешь, Безликий. Дай мне знак, чтобы понять… Должна ли я противиться воле отца своего, Куал-Анари-Второго? — Девушка сделала паузу, будто в ожидании ответа, потом продолжила: — Или же мне повиноваться и стать твоей женой?
«Чудны дела твои, Господи», — пронеслось в голове, и Данила неожиданно представил себя и эту красавицу в свадебных нарядах, идущими рука об руку к алтарю.
— Проверка громкой связи! — разгоняя наваждение, загремел вдруг по залу механический голос.
Сердце испуганно трепыхнулось и ожило, бешено стуча. Фростианка, громко взвизгнув, подхватила с пола свою маску, метнулась прочь и в одно мгновение скрылась в потайном ходе, из которого вышла. Плита за ее спиной медленно встала на место.
Вот и все. Словно и не было здесь прекрасной незнакомки.
Пришедший в себя техник со вздохом покосился на строку текущей операции. Там, напротив фразы «Проверка громкой связи», светилось зеленым: «Успешно». Модуль продолжал себя тестировать. Вот же черт, совсем из башки вылетело. Надо было паузу врубить. Хорошо еще, что не добрались до проверки двигательных функций. Не то «Витязь» устроил бы тут «Цыганочку с выходом»…
Глава 8. Тучи сгущаются
Опять Мацкевич мерил тесный кабинет гигантскими шагами. От его метаний у Смита разболелась голова. Уперев лоб в подставленную ладонь, разведчик отвел взгляд. Боль вроде бы отступила, но тут же захотелось спрятать глаза под упрямо наползающие веки, да так и оставить их закрытыми часиков эдак на…дцать. Неполные сорок минут сна в кресле в скрюченном состоянии вряд ли можно приравнять к полноценному отдыху.
— Не нравится мне все это, — бормотал посол. — Ох, не нравится. Это же чистейшей воды авантюра. Кто надоумил короля на такой шаг? Меня он и слушать не желает. Не суйте нос, видите ли, в его внутренние дела. Туда, на минуточку, кто-то уже сунул свой нос. Знать бы еще кто…
О ночной гостье Крючков, конечно же, рассказал Фредерику. А тот, в свою очередь, не мог скрыть столь важную информацию от Мацкевича, хоть и знал, что получит сполна за сон на посту. Но куда деваться? Сразу по прибытии пошел с повинной к шефу. Посол тут же велел позвать Данилу. Почти час выспрашивал у него подробности визита принцессы — теперь-то техник понял, кого довелось лицезреть в храме. Лишь после того как выжал из бедного Крючкова все до последней капли, Арон Моисеевич разрешил ему идти спать. На Фредерика это высочайшее соизволение, само собой, не распространялось. Вместо команды «отбой» он получил короткую отповедь:
— Ты уже поспал, с тебя хватит.
Вот и сидел в кабинете, мозоля начальству глаза.
— А чего такого случилось-то? — лениво спросил Смит, безуспешно пытаясь бороться с зевотой.
— Пока ничего. — Хищная полуулыбка на физиономии Мацкевича была красноречивее любого ответа. «Все очень хреново», — говорила она.
Спать сразу расхотелось.
— Значит, так, Фрэд. — Долговязая фигура посла нависла над столом, лицо придвинулось почти вплотную. — Немедленно эвакуируем персонал базы на станцию.
— Но, Арон…
— Никаких «но»! Здесь остаемся только мы с тобой, Крючков и Луи.
— Погоди. Сегодня же выходной. «Штыри» привезут продукты. Кто их примет, если никого из кладовщиков не будет?
— Не привезут. У них, на минуточку, свадьба принцессы намечена. Забыл? А если даже и привезут, отправлю назад. Нам бы успеть переправить на станцию то, что сейчас на складах скопилось. Не до них нынче… Сдается мне, им тоже не до нас будет.
Как он это произнес! Аж мурашки по коже. Ну, если сам Арон Моисеевич, всегда ратующий за то, чтобы о фростианах в его присутствии отзывались уважительно, не реагирует на привычно брошенное Смитом «штыри», дело действительно дрянь.
— Ты еще здесь? — прикрикнул Мацкевич. — Приступай к эвакуации, живо!
Фредерик сорвался с места. Бумажные листы, подхваченные вихрем со стола, еще не успели осесть, а разведчик уже выскочил из кабинета. Через открытую дверь его нагнали последние наставления шефа:
— Один челнок оставь. Не ровен час, нам таки тоже придется драпать!
Больше всего пугало, что Мацкевич, сколько знал его Смит, ни разу не ошибся…
Крючкову не спалось. Едва закроет глаза, как видит девушку-фростианку, стоящую перед ним на коленях, тонкие, прижатые к груди пальцы, сплетенные между собой, отчаянный взгляд…
Надо же, принцесса. Как там назвал ее Мацкевич? Таня, Тая?.. А, Таяна.
Он поймал себя на том, что произносит это имя вслух, будто пробуя на вкус. Что за наваждение? Далась ему инопланетянка эта. И видел-то ее считаные минуты, а из головы не идет.
Пытаясь прогнать навязчивый образ, перевернулся на другой бок. Попробовал не думать ни о чем. Вроде получилось. Ненадолго. Вот уже опять он смотрит в заплаканные глаза необычного цвета земной сирени. Они надвигаются. Уже видны самые мелкие, различимые лишь в такой близи детали. Более темные зрачки расширяются, обволакивают, и он проваливается в них, как в омут, погружаясь все глубже, глубже…
Резко подскочив, едва не свалился с кровати. Фу, черт, приснится же…
Глянул на хронометр. И двух часов не прошло. Снова укрылся одеялом, пробуя настроить себя на сон. Не выходит. Даже глаза не закрываются. И что теперь? Лежать и тупо пялиться в потолок?
Решение принял неожиданно быстро, словно кто-то игриво толкнул в бок, подначивая: «Ты будешь валяться или сходишь посмотреть на ее свадьбу? Она сегодня, между прочим, замуж выходит!»
Уже одетый в камуфляж, набивая сумку продуктами, какие только удалось найти на кухне, Данила быстро соображал: «Так, дистушка при мне. Фредерик не удосужился забрать. Забыл, наверное. Вот и хорошо. Все равно днем до меня никому тут дела нет. Народ потянется в храм часа через полтора. Успею залезть в БМД. Оттуда все и посмотрю. Если до ночи выйти не удастся, ничего, посижу там, пока Смит не придет. Ага, надо ему записку оставить, чтобы бучу не поднял».
Торопливо начеркав несколько строк, без лишних подробностей сообщая, что заранее отправился к храму, Крючков закинул сумку на плечо и, шурша по камням подошвами десантных ботинок, нырнул в темноту тоннеля.
День выдался жаркий. Хоть бы одно облачко проскользнуло по небу, пусть ненадолго, но погрузив рыночную площадь в спасительную тень. А то совсем уж мочи нет. И лицо под этими тряпками потеет, и глаза слипаются.
Вредный Мацкевич не дал поспать ни минуты, снова отправив Смита в город, едва закончили с эвакуацией базы. Свежие сведения ему подавай. Какая тут, к чертям собачьим, разведка, если мозги текут, как топленое масло!
Смит уже сто раз пожалел, что пристроился рядом с лавкой оружейника, здоровенного по меркам фростиан детины, хоть ростом и не выше Фредерика. Верхнюю часть его лица скрывала металлическая полумаска, только бледные губы видны, обрамленные седеющей бородой и усами. Уже то, что простолюдин пользовался маской, а не обмотками, говорило о нем как о первоклассном Мастере.
И в самом деле, мечи с доспехами, разложенные в лавке, радовали глаз хищной грацией идеально правильных форм и завораживающей красотой отделки. Наверняка и качество соответствовало, если хозяину позволялось ходить в столь изысканной личине.
Мастер хоть и разрешил незнакомому «ремесленнику» торговать поблизости, но под свой широченный козырек, закрывающий от солнца, не пустил. Еще и посмеялся, придирчиво осмотрев небогатый товарный ассортимент:
— Кто ж у тебя, мил человек, сейчас инструменты купит? Сегодня ж свадьба. Не до того людям. Все в храм Безликого подадутся.
— Почему же тогда ты торгуешь? — вяло отозвался Фредерик. Разговаривать не хотелось, но профессиональная привычка вынудила поддержать беседу. — А другие торговцы чего тут стоят, ежели на рынок, как ты говоришь, никто не придет?
— Разве я такое сказал? Народу-то набежит изрядно. Знаешь, сколько гостей понаедет? Со всего Куалорна. Не протолкнуться будет.
— А я о чем? Придут покупатели-то.
Торговец раскатисто захохотал, обнажая крепкие зубы.
«Средний возраст, средний достаток, средний ум… Типичный середняк», — автоматически отметил разведчик, складывая в голове результаты своих наблюдений: телосложение, волосы, натруженные ладони, манера держаться, статус, теперь вот еще и зубы.
— Прийти-то придут, — с готовностью подтвердил улыбающийся Мастер. — Только явно ж не за твоим инструментом. На кой он им сдался в праздник-то? На других глянь. Чем они торгуют? Едой, пряностями да напитками всякими. Как раз то, что гуляющему люду потребно.
Да, рыночные лотки попросту ломились от съестного. Не иначе каждый у себя на огороде откопал рог изобилия и притащил его сюда. А еще на плохую жизнь пеняют. Но Фредерик-то как мог такое проглядеть? Похоже, сонный глаз подвел. Да и жара эта…
— А сам ты, дядя, чем торгуешь? Или это у тебя леденцы в форме оружия?
— Ты, мил человек, осторожнее языком-то мели. — Уголки рта опустились.
Бородач, как видно, обиделся и совсем уж было хотел отвернуться, прекращая разговор, но почему-то передумал. Подбоченился, выпятив мускулистую грудь, и гордо заявил:
— Да будет тебе известно, незнакомец, что я Пуран-Пуран, самый известный в столице и далеко за ее пределами Мастер-оружейник.
Одинаковые имя и фамилия могли означать, что при рождении мать с отцом назвали дитя в честь знаменитого предка, с которого и ведут отсчет летописи своего клана. Но простолюдин так представляться не будет. У народа в отличие от аристократов принято использовать лишь собственное имя. Зачастую фамилий у них вообще не бывает.