— Приспешников Безликого — на копья! Срывай с них маски! Бей мертвечину!
Больше всех горланили солдаты баронов, среди которых изредка мелькали и сами лорды. Наглые вояки бесцеремонно врывались в дома и учиняли жестокую расправу над хозяевами, даже не спрашивая, какого бога те почитают.
Кто-то из горожан пытался защищаться, но безуспешно. Всякое сопротивление подавлялось быстро и решительно — уж слишком силы были неравные. Иные с пеной у рта доказывали, что никогда не верили и не собираются верить в Безликого. Им это не помогало, и в тела вонзались копья или мечи. Попадались и те, кто без роптаний, с покорностью обреченных принимал смерть. Ничто не могло остановить озверевших, жаждущих крови налетчиков.
Это были убийства ради убийств. А еще ради наживы.
Немудрено, что на стороне погромщиков оказались и некоторые горожане — очевидно, из тех, кто давно точил зуб на соседа слева или соседа справа, а то и просто хотел под шумок присвоить чужое добро.
Чего тогда говорить о преступниках? Эти, само собой, шли чуть ли не в первых рядах, только успевая собирать «урожай». Правда, нападать на патрули королевской стражи они не рисковали. Разбегались мгновенно, едва завидев красные плащи гвардейцев, оставляя почетное право сражаться с вооруженными патрулями баронским латникам.
Попытки уйти от столкновений с мятежниками заставили Смита углубиться в город. Он снова очутился на рынке. Хотел быстро перебежать открытое пространство, но увидел солдат, которые обступили мужика, размахивающего двумя мечами. По коренастой фигуре, железной полумаске и торчащей из-под нее всклокоченной бороде узнал Пуран-Пурана.
Мечами тот, похоже, владел виртуозно. Двое латников лежали на мостовой, не подавая признаков жизни. Еще четверо стояли на безопасном удалении от сверкающих клинков мастера, прикрывшись щитами. Только выставили копья, не решаясь приблизиться.
Так бы, наверное, и простояли, а то и вовсе ушли, тогда и Фредерик со спокойной душой бежал бы дальше. Но, видно, не судьба.
За пустыми прилавками дэдээровец заметил двух типов, крадущихся вдоль стен. В руке у каждого нож. Все ясно: хотят напасть на Пурана со спины.
«У-у-у, рожи бандитские», — понял Смит по ухваткам.
Предательский удар сзади наверняка достигнет цели. Если не убьет, может ранить или отвлечь. Тогда солдаты легко справятся с Мастером. Не хотелось бросать оружейника в беде. Был бы кто другой, незнакомый…
Посмотрев по сторонам, Фредерик заметил рядом россыпь камней. Остались, наверно, после укладки мостовой. Подобрал булыжник среднего размера, взвесил в руке, прикинул расстояние. Сгодится.
Прицелился и метнул что было силы.
Камень, словно выпущенный из пращи, с характерным фырканьем рассекая воздух, со скоростью пули врезался в голову одного из бандитов и размозжил ему череп. Не издав ни звука, тот упал замертво. Вторая «бандитская рожа» подскочила от неожиданности. Пуран обернулся на шум, заметил опасность и быстрым движением рубанул за спину.
Не достал. Бандит успел отпрыгнуть, но в драку не ввязался, задав стрекача. Зато зашевелились латники, одновременно напав на Пурана. Думали, он отвлекся, и появилась возможность с ним справиться. Как бы не так!
Одного Мастер уложил сразу. Другого «выключил» Смит очередным булыжником в голову. К третьему подскочил сзади и свернул шею. Тот свалился к ногам одновременно с четвертым, которому Пуран рассек горло.
— Фрад? — удивленно выдохнул мастер, опуская меч.
— Ага… — только и ответил разведчик, тяжело дыша.
— Храни тебя Безликий. Я твой должник.
— Пустое.
— Мечом владеешь?
Пуран бросил ему клинок и удовлетворенно хмыкнул, увидев, как ловко Смит поймал рукоять. Рефлексы, чтоб их!
— Немного. — Пришлось неумело поводить оружием, сбивая Мастера с толку. Откуда у простого ремесленника навыки владения мечом? Ни к чему сейчас ненужные расспросы.
— Ну, тогда еще помоги. Я как раз лавку закрывал, когда эти приперлись. Весь товар отобрать хотели…
Вдвоем они поспешно задвинули массивные ставни, подперев изнутри двумя толстыми брусками. Входную железную дверь закрыли на большущий засов и только после этого уселись на пол перевести дух.
— Меч можешь оставить себе. Дарю, — через минуту проговорил Пуран. — Хороший клинок. Сам ковал. Он даже «твердый воздух» рубит и разгоняет «колдовской огонь».
На последней фразе в голове Фредерика вдруг всплыло воспоминание о наэлектризованной книге в храме. Родилась идея, которую сразу захотелось проверить. Он спросил:
— А доспех такой у тебя есть?
— Какой «такой»?
— Ну, чтобы от «колдовского огня» защищал.
— Тебе нужен доспех? Ты не хочешь меч?
— Нет… То есть да, доспех нужен. Но от меча я не отказываюсь. Ты не понял. Я куплю доспех, если есть.
Громко захохотав, оружейник вдруг хлопнул Смита по плечу:
— Не надо покупать, дорогой Фрад. Отдам его тебе вместе с мечом. Где бы я сейчас был, если б не ты. Считай, это моя благодарность за спасение.
— Ты несказанно щедр, уважаемый Пуран. Да хранит тебя Безликий…
— В этом доспехе я и дошел до самой базы. Только припозднился малость. Здесь уже все горело синим пламенем, а Мацкевич с Луи улетели на последнем челноке. Такие вот дела, Дэн. — Разведчик умолк и взялся за чашку.
Они сидели на кухне, пили чай.
Энергопитание бункера, слава богу, работало нормально. Даже подача воды не прекратилась, чему Крючков был несказанно рад и сразу полез в душевую кабинку. Минут пятнадцать смывал с себя грязь и пот, после чего счастливый, одетый во все чистое зашел на кухню. Там уже хозяйничал Фредерик, накрывая на стол.
Из скудных припасов он сварганил на скорую руку нехитрое угощение и заварил чай. За едой земляне продолжили делиться впечатлениями.
— Нет, это ж надо. — Дэдээровец с раздражением отпихнул пустую тарелку. — Каким все-таки ушлым оказался кардинал. Вот ведь скотина. Всех облапошил. Мацкевич даже подумать на него не мог.
Вдруг он засмеялся и подмигнул Крючкову:
— Об тебя только зубы обломал. А ты молодчина. Здорово провернул операцию. Без подготовки, без планирования, безо всяких согласований. Просто взял и сделал. Уважаю.
— Лишь бы мне за это шею не намылили. Я же без разрешения в храм полез. Хотел на свадьбу посмотреть.
— Да-а-а. Прочел я твою писульку, когда после пожара до бункера добрался. Сперва думал, ты тоже с Ароном улетел. Потом понял: здесь старлей, никуда не делся. Если в храме выжил, обязательно придет. Ну и засел в бункере тебя поджидать. К тому же наши, когда прилетят, первым делом сюда сунутся. Где их еще встретишь? А насчет разноса ты особо не переживай. Победителей не судят. По головке, конечно, никто не погладит, но и шею сильно намыливать не будут… Кх-м, я так думаю.
— Все равно нужно доложить наверх. Сообщить хотя бы, что живы-здоровы.
— А ты еще не докладывал? — Разведчик сделал страшные глаза.
— Нет. А ты?
— Я-то как доложу? Видел, что осталось от пульта?
— Ну, я думал, у тебя что-нибудь припрятано… — виновато пробормотал Крючков.
— Думал он, — передразнил Смит и поднялся из-за стола. — Пошли. Отнесем начальству твою повинную голову.
Предусмотрительный Фредерик облачился в подаренные доспехи, став похожим на фростианского латника из баронской свиты. Ростом, правда, немного не дотягивал, но и так сойдет. Примут за молодого левофлангового, только поступившего на военную службу.
— Я выхожу первым, ты за мной, — тоном, не терпящим возражений, прогудел он из-под опущенного забрала и с мечом наперевес потопал к дверям.
В пустой, выжженной конторе никого не было. Впрочем, как и на улице. Только «Витязь» одинокой громадой высился у входа, похожий на грозного стража-великана.
Тихо зашипела вставленная в ухо гарнитура переговорника, выдав голосом Смита:
— Лезь в модуль, связывайся со станцией, а я покараулю.
Небо начало сереть. Звезды постепенно теряли яркость, а вдали за туманными сумерками едва заметно проступала еще нечеткая линия горизонта. Скоро рассвет.
Техник привычно устроился в операторской стойке и нажал кнопку связи:
— «Станция», «Станция», ответь «Базе»… «Станция», ответь «Базе»…
— Кто говорит? — ожили динамики, передавая недоумение дежурного офицера.
— Говорит старший лейтенант Крючков. Нахожусь на поверхности Фроста в районе дислокации планетарной базы.
— Что вы там делаете? С планеты еще вчера всех эвакуировали.
— Не всех, как видите. Я же здесь. Можете отследить сигнал и убедиться.
— Одну минуту, я синхронизирую наши лучи…
После короткой заминки в правом нижнем углу экрана появилось вытянутое лицо дежурного. Изучающий взгляд уперся в Данилу. Чтобы избежать череды вопросов, ответы на которые, как полагал, еще не раз и не два предстоит повторять, техник огорошил офицера заявлением:
— У меня срочный доклад для Арона Мацкевича.
Дежурный нахмурился, проглотив, очевидно, вертевшуюся на языке фразу, но без возражений опустил глаза и защелкал клавишами.
Окно видеофона на миг погасло и вновь открылось, показав круглую лысину в обрамлении кучерявых волос. Мацкевич поднял голову, внимательными глазами пробежался по лицу Крючкова.
— Живой, — выдохнул облегченно, с едва уловимым, почти отеческим участием. В ту же секунду его взгляд стал жестким, а в голосе прозвучала угроза: — Ну-с, молодой человек, объясните популярно, что за самодеятельность вы устроили? Какого беса, я вас спрашиваю, понадобилось соваться в храм средь бела дня?!
Наверное, Мацкевич или Луи спускались в бункер, чтобы забрать Данилу, а вместо него увидели пустую постель и записку. Пожар в храме должны были засечь с орбиты, потому посол не знал, что и думать. Испереживался весь. Вон какие припухшие веки. Всю ночь не спал?
Крючков кратко поведал шефу о злоключениях сегодняшнего дня, опустив некоторые пикантные подробности касательно Таяны. Заметил, как оживился посол при упоминании о встрече с Фредериком, и закончил свой доклад сообщением о вторжении в Куалорн армии Лемис-Берта.