Да уж, тесновато. Полностью в боевой порядок не развернешься. За каждым камнем на склоне можно спрятать арбалетчика, да не одного. И обвал несложно устроить.
— Отдохнуть бы да осмотреться, — продолжал начальник стражи. — А то кочаны совсем притомились. Только и делаем, что погоняем.
Кочаны его беспокоят, ну-ну. О людях и словом не обмолвился. А они, между прочим, из седел валятся. Шутка ли: марш с похмелья, бой, снова марш — и все без передышки.
Однако Крючков был непреклонен:
— Темп не сбавлять. Дальше двигаемся следующим порядком: я впереди разведываю дорогу. Со мной Фрад. За нами передовые сотни, потом основные силы. И поторапливайтесь. Пойдем быстро.
Никто не успел ни возразить, ни высказать свое мнение. Точку в разговоре поставила Тая.
— Будь осторожен, любимый, — проворковала нежно, давая понять, что полностью на стороне мужа.
— Не волнуйся, милая, — с такой же теплотой ответил Данила, оценив тонкий дипломатический ход королевы.
Бросив Смиту: «Фрад, за мной», — торопливо пошел вперед.
На мелком гравии, совсем недавно потревоженном армией Приворна, отчетливо видна широкая темная полоса, проложенная множеством кочановых лап. Захочешь, не собьешься.
Минут через двадцать монотонного топанья по сыпучим камням, когда в динамиках постепенно растаял «белый шум», Фредерик вдруг спросил в гарнитуру:
— Что это было?
— Ты о чем?
— «Будь осторожен, любимый», — попробовал изобразить женским голосом. — И это твое «не волнуйся, милая». Не припомню, чтобы между вами были столь теплые отношения.
— Не придуривайся. Сам знаешь, что мы ломаем комедию.
— Да-а-а? Ну, значит, вошли во вкус. Остается понять, насколько сильно. Признайся, у тебя с королевой уже что-то было?
— Иди к черту, Фрэд!
— Я так и знал. — Дэдээровец расхохотался. — Обалдеть! Первый НАСТОЯЩИЙ контакт землянина с инопланетянкой. Сенсация! Любое СМИ отвалит кругленькую сумму за такой репортаж. Эх, жаль, что мы засекречены.
— Кончай болтать. Лучше за дорогой следи… О, а это еще что?
Путь раздваивался. Стена слева зияла трещиной, хоть и узкой, но вполне проходимой для войсковой колонны. И след вел именно туда, а не дальше по ущелью.
— Похоже, Привы свернули, — озадаченно пробормотал Смит.
— Они что, с дороги сбились?
— Хм, вряд ли.
— Тогда напрашивается вывод, что Привы не спешат на соединение с Эльтами. Глупость какая-то.
— Глупость, — эхом откликнулся Фредерик. — А куда ведет эта расщелина?
— Издеваешься? Я про нее только сейчас узнал.
Подняв забрало, Смит вытаращился на Данилу. Вернее, на колпак «Витязя», где были вмонтированы камеры. Казалось, глаза разведчика расползлись на пол-лица.
— Дэн, а где они теперь?..
И тут же выругался, помянув «добрым» словом фростианскую мать. Потом решительно заговорил приказным тоном, словно вдруг вспомнил, что он старший по званию и по должности:
— Срочно связывайся с Мацкевичем. Нужна картинка со спутника.
Будь трижды проклята эта чертова планета со всеми ее гребаными магами!
Сколько еще незапланированных сюрпризов она собирается преподнести? Может, хватит уже? И так сыт по горло.
Слушая через гарнитуру переговоры Дэна с шефом, Фредерик едва сдерживался, чтобы не крыть матом на все ущелье.
Никто, в том числе он, разведчик, наизусть изучивший карту местности, не обратил внимания на небольшую лазейку в сплошной стене юго-западного отрога Кочановой Глотки. Она зигзагом рассекала скалы, позволяя выйти на равнину и вернуться к реке. Что и сделали Привы.
Все думали, они торопятся встретить Эльтов. Гнались за строптивым Прив-Лабером сломя голову, в надежде настичь и разгромить, прежде чем он объединится с соседом. И вот, пожалуйста, приплыли.
Данные спутникового наблюдения подтверждали, что армия Приворна покинула ущелье через этот неприметный грот. Мало того, сделав крюк, вернулась к Сарату, снова зашла в Кочанову Глотку и теперь находится в тылу, отрезав Куалам путь к отступлению.
На северо-западе дорога перекрыта Эльтами, спешащими со всех ног сюда.
Выходит, попали в западню? Из охотника в одночасье превратились в загнанного зверя. Запертое в узком скальном коридоре войско Куалорна рисковало попасть под удар сразу двух армий. Вот уж действительно между молотом и наковальней.
После разговора с послом Дэн спросил:
— Как будем выкручиваться? Мацкевич советует уходить из ущелья тем же путем, что и Привы. Отступать к столице.
— Слышал, — недовольно пробурчал Смит. Отступление означало, что эту схватку они проиграли. Проиграли без боя. — Сам-то представляешь, как баронам это преподнести: Берту, Грогану?..
— Особенно Таяне, — поддержал Крючков.
Ага, понимает, что к чему. Правильно, старлей. Начальство высоко, на орбите болтается. Ему оттуда, конечно, виднее, но… Не начальники ходят в атаку на врага и рубятся в одном строю с местными, многие из которых успели товарищами по оружию стать, друзьями, а то и близкими родственниками для некоторых особо продвинутых землян (не будем тыкать в Крючкова пальцем). Что могут знать штабные крысы о чести лорда, о преданности сюзерену, о боевом духе и кодексе воина? Этого не постичь, сидя в уютном кресле, да еще и на далекой орбите. И Фредерик бы не понял, если бы сам не окунулся в круговорот событий. А объяснять… Эх, да разве такое объяснишь? Только время зря тратить.
— Вообще-то Арон имел в виду только нас двоих, — так же угрюмо продолжил разведчик.
— В смысле?
— Инструкция предписывает нам в критических ситуациях все бросить и спасаться. Именно об этом говорил шеф, когда предлагал уйти из ущелья следом за Привами… Подожди! — Смит предостерегающе поднял руку, видя, что Дэн повернул «Витязя» к нему и, похоже, готов разразиться возмущенной тирадой. — Я прекрасно понимаю, что ты не бросишь Куалов…
— Можешь проваливать! — все-таки выпалил несдержанный техник.
Мальчишка! Дослушал бы, а потом высказывался. Пожалеет ведь, да поздно будет. Ладно, спишем на молодость.
— …И полностью разделяю твое мнение, — как ни в чем не бывало закончил разведчик, вынудив Дэна заткнуться и слушать. — Надо спасать армию. Обсудим варианты. Выхода у нас три: на Эльтов, на Привов или сюда. — Смит показал на расщелину.
Крючков легко проглотил наживку и, немного помолчав, примирительно заговорил:
— Последний вариант отпадает. Если ущелье — глотка кочана, то здесь его кишка. Быстро все войско не проведем. Нас настигнут.
— Правильно. Соображаешь. К тому же я боюсь, что Привы закупорили проход. Тем же обозом, к примеру. Не зря же они так быстро передвигаются. Везде успели, мать их… Эльтов, думаю, трогать не стоит. Они свежие, невоевавшие, да и далеко пока. А вот Привы рядом. Буквально за спиной. Измотаны погоней и понесли кое-какие потери. Поэтому предлагаю пойти навстречу им. Нам бы прорваться, чтобы потом отступить. Пока дойдем до столицы, там что-нибудь придумаем. Как тебе?
— Нормально. Только Берт не уйдет, пока всех Привов не положит. И Гроган тоже. А за ними и все бароны. Да и Тая будет против. Нет, их надо разбить наголову.
— Пожалуй, ты прав… Ох уж мне этот боевой фростианский максимализм. Каррамба! Много времени потеряем. Эльты могут подоспеть. Если ударят сзади, пиши пропало.
— Заслон выставим.
— Где?
— Да прямо здесь. Чем не место. Вон сужение приличное. Сделаем завал, оставим небольшой отряд с парой-тройкой баронов.
— Нет, одного барона с его же тысячей хватит. Сумеют немного продержаться, если что. И уйти им будет проще через эту расщелину. Нам все силы понадобятся. Ну а коль не сдюжим, то Эльтами больше, Эльтами меньше… Погоды не сделает.
— Согласен. Так и поступим… Ты извини, что вспылил.
— Пустяки. О, вот и наши показались. Кончаем болтать. Уже темнеет, ставь армию на ночлег. А на рассвете в бой. Последний и решительный…
«…Утром построились воины в порядки боевые. Вышел к ним Безликий и рек:
— Нет у нас дороги иной, нежели сойтись лицом к лицу с врагом в жестокой сече. Возжелал он смерти нашей, но найдет лишь свою смерть. Здесь будет могила его. Скалы станут склепом, а трупы пищей для падальщиков. Умрут Привы в бесчестье. А ежели из вас кто в бою падет, получит благодать великую. Ибо нет смерти прекраснее и благороднее, чем в борьбе с врагом за освобождение земли родимой.
Приветствовали Его солдаты криками бравыми. И повел Он войско свое несметное по ущелью темному, солнцем всходящим не освещаемому, навстречу Привам надменным, что мнили себя завоевателями великими.
И случилась битва страшная, унесшая многие жизни верных сынов Куалорна. Но еще больше погибло врагов. Смерть пресытилась тогда и поселилась навечно в месте этом, негодным для жизни сделав.
А ущелье, где та битва была, с тех пор Глоткой Смерти зовется…»
Глава 24. Последний и решительный
Подъем сыграли, едва забрезжил рассвет.
Усталые солдаты одевались молча, негромко позвякивая оружием и латами.
Сонно бормотали ворчливые кочаны, недовольные тем, что на их голые спины снова навешивают седла, так надоевшие за дни безостановочной скачки.
Странные животные. Вроде бы и хищники, злые, агрессивные в бою, а к седокам относятся дружелюбно, с привязанностью собаки. Сожрут любой труп, но хозяина, если тот вдруг погибнет, нипочем не тронут. Еще и других животных будут отгонять.
Не потому ли каждый солдат холит и лелеет своего кочана. Всегда мясо для него припрятанным держит. Сам голодным останется, но животное накормит.
Вот и Фредерик дал что-то пожевать своей животине. Чешет ей за ухом, а та, прищурив глазки, положила клыкастую морду ему на плечо и млеет от удовольствия. Того и гляди, мурлыкать начнет.
К «Витязю» подъехала Тая. Встала перед знаменосцем.
— Жутко подумать, что многих вижу сейчас в последний раз, — проговорила тихо, глядя на копошащийся муравейник из людей и кочанов.