И еще одно важное свидетельство «с той стороны». Вот слова Рошаля из фильма «Тринадцатый»: «Карпов, как чемпион мира, всесильный в то время чемпион мира, ведущий в счете, мог стукнуть кулаком и сказать: «Прекратить!» (то есть прекратить прекращать матч! — Г.К.). Но он этого не сделал».
Перекликается с этими словами и мнение, высказанное югославским гроссмейстером Бориславом Ивковым в газете «Борба» в марте 1985 года: «Карпов, ведя в счете, согласился с тем, что матч будет окончен так, как есть — значит, это решение ему выгодно, нужно… Кампоманес, попав под сильнейшее влияние Карпова, делал все, чтобы преградить дорогу Каспарову. В их матче, пока Карпов убедительно вел в счете, Кампоманеса не очень занимал тот факт, что матч слишком долог, негуманен, изматывающ. Лишь когда Каспаров начал выигрывать, Кампоманес пришел к выводу, что матч вреден… Каспаров хотел доиграть, чтобы стать чемпионом мира, в то время как всего одно поражение возвращало его назад, в претенденты. Но если бы Карпов верил, что сможет выиграть ту одну-единственную партию, матч не был бы прекращен решением президента!»
Все это, однако, не помешало Карпову выступить через три года в своем журнале («64—Шахматное обозрение» № 9, 1988) со следующим заявлением, рассчитанным на явную неосведомленность читателей: «…По поводу прекращения матча 1985 года в Москве хочу привести только одно не публиковавшееся в советской печати заявление руководителя делегации Каспарова. Мамедов от имени Каспарова заявляет: «Каспаров не хочет продолжать матч. Каспаров согласен с решением президента ФИДЕ считать матч оконченным. Каспаров готов играть новый матч в сентябре. Москва, 25 февраля 1985 года».
Официального протеста Каспаров не подавал. Правда, перед журналистами была разыграна полная драматизма сцена, но когда после этого встал вопрос о возобновлении матча, после недельного раздумья было сделано напечатанное выше заявление. Да это и понятно: ведь Каспаров спасал матч, в котором я вел с перевесом в два очка.
Но сейчас я даже не об этом. Каспаров, как видим, согласился с решением президента ФИДЕ считать матч оконченным и потерял, таким образом, моральное право на свои последующие недопустимо резкие выпады».
В ответ на это заявление Мамедов написал письмо в редакцию журнала «64», в котором поведал о том, что же тогда происходило в действительности (№ 20, 1988): «…24 февраля глубокой ночью мне позвонил из Югославии главный арбитр матча С. Глигорич и сказал, что Ф. Кампоманес хочет узнать реакцию Г. Каспарова на предложение А. Карпова возобновить матч. Нам стало ясно, что в случае согласия возникнет желанный длительный перерыв, так как судьи и тренеры разъехались по домам, и поэтому организация второй половины матча потребовала бы столько времени, сколько было бы необходимо А. Карпову. Именно поэтому и было принято решение сделать следующее заявление…
Такова фактическая картина событий того времени. Акцент в тексте А. Карпова на слове «согласился» по отношению к Г. Каспарову нелеп, потому что 15 февраля 1985 года А. Карпов собственноручно подписал решение президента ФИДЕ о прекращении матча, а Г. Каспаров не сделал этого… И мне пришлось приложить немало усилий, чтобы Г. Каспаров признал сложившуюся ситуацию и подчинился решению — ведь играть было бы не с кем».
Пора, однако, вернуться в зал, где проходит пресс-конференция. Спустя полтора часа Кампоманес, наконец, объявил окончательное решение.
Кампоманес: Это не просто соломонова дилемма, над ней еще и гордиев узел. Чемпион мира согласен с решением президента, а претендент подчиняется решению президента. В ходе встречи я признал правоту чемпиона мира, который настаивал, что заслуживает — и имеет право — на матч-реванш после нового матча. Я признал также настойчивое желание претендента, чтобы условия будущего матча были полностью определены, поскольку он считает, что оставить их в воздухе до решений конгресса ФИДЕ в августе или сентябре — дело не самое подходящее для него. Конгресс ФИДЕ состоится в Граце (Австрия) и закончится прежде, чем матч начнется. Может быть, в день начала матча. Я обязался перед обоими участниками сообщить конгрессу и, добавляю от себя, не только конгрессу, но и руководству всех 122 федераций, входящих в ФИДЕ, что, согласившись с этим решением (что касается чемпиона мира) и подчинившись ему (что касается претендента), они полностью высказали все, что думают по этому вопросу. Благодарю за внимание.
Спустившись вслед за этим в фойе, я в ответ на просьбы нескольких репортеров прокомментировать решение президента, сделал заявление:
— Очевидно, что ФИДЕ показала полную неспособность справиться с проблемами такого соревнования, как матч на первенство мира. Вместо того чтобы позаботиться об организации цикла, руководители ФИДЕ разглагольствуют о популяризации шахмат. Если вы помните, нынешняя ситуация — далеко не первая трудность в этом цикле. Полуфинальные матчи претендентов тоже были сорваны, и только чудо помогло вернуть цикл в нормальную колею. Однако вместо двухлетнего цикла, о котором говорил президент ФИДЕ, сейчас получился четырехлетний, поскольку матч на звание чемпиона мира откладывается на конец 1985 года. Чемпион сохраняет свое звание, но почему сохраняется это статус-кво — непонятно. Более того, чемпион требует матч-реванша, и опять непонятно, на основании чего.
Я не знаю, искренне ли он говорил о своем желании играть, но мне все это напоминает хорошо отрепетированный спектакль, в котором каждый знает свою роль. Я неоднократно говорил, что хочу играть, готов продолжать матч, что абсолютно здоров и т. п. В течение двух последних недель меня пытались убедить в обратном и под самыми разными предлогами уговаривали закончить матч. Многие из вас, наверное, знают о тех предложениях, которые делались еще при счете 5:2 и 5:3. А «технические» тайм-ауты и тайм-аут президента, которые брались, и, наконец, прерывание матча? Думаю, те, кто может логически осмысливать события, поймут, что же произошло в матче и почему он завершился в таких странных условиях.
Такое окончание матча не может принять шахматный мир. Такое развитие событий не должно повторяться впредь. Из правил матча должно быть исключено право президента решать судьбу поединка. В конце концов, зачем нам сражаться, если в любой момент президент может принять решение? Ссылка на то, что матч затянулся, абсурдна, поскольку при счете 5:1 после 46 партий он затянулся точно так же, но ни у кого почему-то не возникало вопроса о психологическом состоянии игроков. Такая «тревога» возникла при счете 5:2, а тем более при счете 5:3. Я думаю, вам все понятно. Я закончил и еще раз повторяю, что абсолютно здоров и готов играть.
…Я вернулся домой в Баку. Много размышляя об этой драматической развязке, я решил дать свой собственный анализ происшедших событий. Закончил его 15 марта — ровно через месяц после пресс-конференции. И сейчас, оглядываясь на события четырехлетней давности, я бы не изменил в нем ни единого слова. Представляю его вам сейчас в том виде, в каком он был написан. В своем анализе я исходил из того, что, оценивая принятое тогда решение, следует руководствоваться бессмертным вопросом Цицерона: «Cui bono?» — «В чьих интересах?»
«15 февраля президент ФИДЕ Ф.Кампоманес объявил о прекращении матча на первенство мира по шахматам «без окончательного результата». По словам президента, новый матч начнется в сентябре со счета 0:0. По существу, матч, продолжавшийся более пяти месяцев, оказался аннулированным. Естественно, что столь беспрецедентное решение, идущее вразрез со всеми нормами проведения шахматных соревнований, вызвало бурную реакцию шахматного мира и породило немало слухов и кривотолков. Повисли в воздухе очень и очень многие вопросы, связанные как с прекращением этого матча, так и с организацией нового. Любители шахмат, специалисты пребывают в неведении, хотя имеющиеся официальные документы и факты, а также развернувшиеся после матча события дают возможность понять, где и как решалась судьба матча.
Вот как вкратце описал матчевую ситуацию, предшествующую 15 февраля, А. Карпов (интервью ТАСС от 3 марта): «Уже после 30 партий стали высказываться мнения, что матч неимоверно затянулся, что все — судьи, организаторы, зрители — устали, здоровье участников находится под угрозой и что следует как-то решить эту проблему…» Итак, мы узнаем, что еще в начале декабря (после 30 партий) «стали высказываться мнения». Но кем и где? (Между прочим, обратите внимание на странную мешанину: судьи, организаторы, зрители, участники!) Во всяком случае, мне впервые сообщили об идее досрочного завершения матча 1 февраля, то есть после 47-й партии, когда счет стал 5:2.
Роль посредников между участниками матча попытались сыграть тогда главный судья гроссмейстер Глигорич и председатель апелляционного комитета Кинцель. Но их «миротворческая» миссия потерпела неудачу. Именно в те дни начала усиленно распространяться мысль о неудовлетворительном состоянии здоровья обоих участников и стала выражаться забота о двух ведущих шахматистах. Со своей стороны, с 1 февраля вплоть до самого закрытия матча я неоднократно заявлял всем официальным лицам матча, что чувствую себя нормально и считаю необходимым продолжать игру. Задним числом признает обязательность продолжения матча и сам Карпов (там же): «…регламент матча — а это закон спортивного соревнования — не предусматривал никакого иного выхода, кроме продолжения игры». Здесь уместно сослаться на пункт 6.32 «Правил матча на первенство мира»:
«Матч продолжается до тех пор, пока в нем не одержана победа согласно положениям пункта 6.21 или он не прекращен на условиях, пункта 6.22». Для ясности обратимся и к этим пунктам: «6.21. Игрок, который выиграл шесть партий, является победителем матча на первенство мира. Ничьи не засчитываются. Число партий, которые могут быть сыграны, не ограничивается; 6.22. Если игрок прекращает участвовать в матче или апелляционный комитет присуждает ему поражение в матче, матч заканчивается. Партнер этого игрока объявляется чемпионом мира».