— А ты можешь меня к себе устроить? Я тоже хочу зарабатывать!
Чтобы не расстраивать подругу, неопределённо пожимаю плечами и пишу, что сделаю всё, что смогу.
Собираюсь за пятнадцать минут. Прячу почти все деньги в комод, кроме небольшой суммы на мелкие расходы, затем, обнимаю Манхи и отбываю.
Вопреки моим опасениям, незаметно покинуть дом оказывается весьма просто — по пожарной лестнице, расположенной на фасаде, возле коридорного окна второго этажа, рядом с нашей комнатой. На неё мне указал старик, давая понять, что он имел в виду под «чёрным ходом». С собой прихватываю пиджак ШиЕна — он ещё пригодится.
Такси уже возле дома, и я ныряю внутрь его салона. Едем.
— Ты чего тут расселся? А ну свали! — прикрикнула на младшего брата Оби, когда, спускаясь вниз, наткнулась на него, занявшего одну из ступенек лестницы. Мальчуган увлечённо терзал трофей, на большом, красочном экране которого, происходило действие, понятное лишь ему одному. Заинтересованная Оби пригляделась к новому планшету брата, и без труда распознала в очертаниях девайса известный бренд.
— Откуда у тебя айпад? — не веря собственным глазам, спросила Оби.
— Мне его ЛиРа дала поиграть, — не отрываясь от истребления монстров, ответил сестре ТэСон. — Это её.
— А у неё откуда? — автоматом выпалила девушка, понимая, что брат, вряд ли знает ответ.
— У ЛиРа много денег. Целая пачка, я сам видел! Наверное, она его купила на них, — с детской непосредственностью, ответил Оби ТэСон.
— Я не верю! А ну ка, дай сюда!
Протянув руку, Оби схватила планшет за край и потянула на себя.
— Не дам! Его, ЛиРа мне дала! — повысил голос ТэСон, мёртвой хваткой вцепившись в девайс.
— Отдай, немедленно! — продолжила настаивать на своём Оби. Она ухватилась за планшет второй рукой и дёрнула со всей силы. Не ожидавший такого напора ТэСон, не смог удержать железку в хилых ручонках, но и Оби, мгновенно потерявшая опору, чтобы не упасть, была вынуждена схватиться за поручень. При этом, она отбросила планшет в сторону. «Огрызок» сделал несколько кувырков в воздухе и приземлился на лестницу. Рёбрами сосчитал ступеньки и смачно шлёпнулся на кафельный пол. Экран планшета погас, а по его поверхности, змейкой разбежались трещины.
Стою в кабинете управляющего, о чём мне поведала соответствующая табличка на входной двери, разглядываю своего босса. Босс, конечно, не самый желанный, но другого мне не предложили. Что называется: «не мы выбираем — нас выбирают». Босс, в свою очередь, молча разглядывает меня, всё наглядеться не может, видимо. Наконец, он молвит слово:
— Признаться, я поражён, как ловко тебе удаётся крутиться возле моей семьи. Мало того, раз за разом, ты умудряешься поиметь для себя выгоду с этих встреч. Ответь мне честно, у тебя какие-то планы на моего старшего сына?
Взгляд КванГо падает на зажатый в моей руке пиджак, возвращается к лицу. Снова играем в молчанку. Разумеется, я сюда не отношения выяснять приехал, и инсинуации КванГо мне до лампочки. Пусть, трактует моё молчание как угодно, но заговорю я только о работе.
КванГо, всё же, умный мужик, хоть и дурной. Понимает, что просто так сотрясает воздух и переходит к сути.
— Я видел, как ты танцуешь и мне понравилось. Я предлагаю тебе пятьдесят тысяч вон за двухчасовое выступление каждый день, кроме понедельника и место ведущей звезды. По договору, ты будешь работать уборщицей, а по факту — выступать на сцене. Ты согласна?
«Пятьдесят тысяч? Он прикалывается⁈»
Оживляю планшет, пишу ответ:
[Сто пятьдесят тысяч вон за выступление, а так же, мне нужна маскировка: парик, маска, цветные линзы. Компенсация проезда в обе стороны, и ещё, вы восстановите СонЁн в должности, когда она поправится и сможет приступить к работе. И поднимите ей зарплату]
— Что ещё за СонЁн? — спрашивает КванГо, переварив мой ответ.
[Уборщица. Она сейчас в больнице, а я её подменяла]
— Будь по-твоему, — как-то, слишком быстро прогибается хозяин «Острова» под мои условия. — Всё, что нужно для выступления ты найдёшь в гримёрке, остальное принесёт СунБок. Обратись к нему. Ты танцуешь с восьми до десяти — не опаздывай. Можешь брать такси. А сейчас, живо приведи себя в порядок и на сцену! Уже половина десятого, не заставляй наших гостей ждать.
— Гримёрка теперь твоя, — пропуская меня вперёд, произносит СунБок. — Ключ держи у себя, второй есть у охраны.
Беру протянутый кусочек металла, прячу в карман. Осматриваюсь. В помещении всё как в любом фильме про артистов: длинный стол, заваленный всевозможными баночками, коробочками и флаконами; на стене большое зеркало, по контуру усеянное лампочками подсветки; напротив — удобный, вращающийся стул; в углу парочка рейлов со сценической одеждой. На отдельном столике замечаю многоярусную вешалку, с различными париками на ней… Поочерёдно открываю ящики стола, и нахожу в них ещё больше интересного. Фены, щипцы для завивки, ещё какие-то инструменты непонятного назначения, наручники… Вытаскиваю инородный для этого места предмет, внимательно рассматриваю. Самые настоящие, стальные наручники, и даже ключ имеется. Кладу находку обратно, закрываю ящик, поднимаю голову. В отражении зеркала, на противоположной стене, замечаю до боли знакомую маску «анонимуса», видимо, повешенную в декоративных целях.
«Что ж, сгодится» — мысленно констатирую факт осмотра. — «Есть практически всё, что нужно для выступления, надо только научиться этим пользоваться… Нужен помощник!»
Оборачиваюсь к терпеливо ожидающему у двери управляющему в тот момент, когда в проходе появляется знакомая физиономия конферансье.
— У вас две минуты, иначе, гости разнесут зал! — без предисловий выпаливает он и скрывается в коридоре. Успеваю заметить панику на его лице.
«Хрен с этим помощником, в следующий раз» — мгновенно принимаю решение, шагая в сторону выхода. Выпихиваю изумлённого СунБока из гримёрки, и, показав тому на прощание два пальца, закрываюсь. Рубашка летит на стул, за ней лифчик. С рейла снимаю первую попавшуюся на глаза майку с ярким принтом украшенным стразами, надеваю её на себя. Сверху — пиджак ШиЕна. Застёгиваю его на все пуговицы. С вешалки конфискую короткий парик, и, повозившись, устраиваю его на свою голову, предварительно, сняв налобную повязку. В конце, экспроприирую со стены маску. К счастью, на ней имеется ремешок для крепления на голове. Регулируемый.
— Готова? — коротко спрашивает конферансье, как только мы подходим к входу в основной зал. И, не дождавшись ответа, добавляет: — Я объявляю.
Он скрывается за занавеской, через которую просачивается мощный гул голосов, много сильнее, чем был вчера, приветствует публику:
— Добрый вечер, Косон! Вы ждали и дождались! Встречайте! Молодая и талантливая, несравненная и чарующая… специально для вас выступает… — Лира!
Дружный, ответный вопль, от которого у меня закладывает уши, колышет занавеску. Затем, наступает тишина.
Толчок в спину как сигнал к действию. Делаю несколько шагов на вдруг ставших деревянными ногах, и погружаюсь в полумрак. Освещение на сцене выключено специально, чтобы посетители, до последней секунды перед выступлением, видели лишь силуэт танцовщицы. Остаётся гореть только тусклая подсветка по краям, в целях безопасности. Зато зал освещён. Неярко, но достаточно, чтобы разглядеть посетителей. Зал забит людьми. Заняты все сидячие места и всё пространство перед сценой.
Люди пришли и люди ждут. Меня.
Глава 25
Несмотря на поздний час в доме семьи Ли спать легли не все. За столом, в гостиной, сидели ЁнСо с мужем. Пили чай, и ждали меня.
— ЛиРа, подойди, присядь, — тихим голосом произносит хальмони, кивком головы указав на свободный стул.
Снимаю с плеч рюкзак, подхожу и занимаю предложенное место. О чём пойдёт речь несложно догадаться. Мысленно вздохнув, вострю ухи. Внемлю.
— ЛиРа, ты очень плохо поступила. Я ещё могу понять, когда ты без спросу уходишь из дома, но вот то, что ты, не посоветовавшись со мной, согласилась выйти на работу — крайне нехорошо. Я несу за тебя ответственность, и не только за поведение, но и за твоё здоровье. Ты, совсем недавно выписалась из больницы, после серьёзной травмы черепа, и, судя по всему, ещё не до конца от неё оправилась. Я имею в виду твой приступ, — на всякий случай уточняет женщина. Не дождавшись от меня какой-либо реакции, продолжает. — Я понимаю, ты хочешь показать себя ответственной и проявляешь заботу о ближних — это правильно — но ты должна осознать, что не любая забота оправдана. Последствия — вот о чём ты должна думать в первую очередь, соглашаясь кому-нибудь помочь. Например, ты вышла на работу, не имея на то моего разрешения, а там свалилась с очередным приступом. Попала в больницу… Представляешь, какие будут у всех нас неприятности, когда в органы опеки поступит информация, что я не справляюсь со своими обязанностями? Я уже молчу о прямом нарушении закона, запрещающего работать детям, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Ты хочешь, чтобы меня отправили в тюрьму?
…Да, почти каждый, в своих юных летах, выслушивал подобные нотации. От совсем примитивных выдумок, вроде: «Если ты не будешь слушаться маму, вон тот дядя-милиционер заберёт тебя в отделение», до попыток манипуляции через чувства подростка к родным или близким людям. Кто-то никак не воспринимал подобное, на себя, давление, а кто-то получал психологическую травму или фобию, влияющую на дальнейшую жизнь.
Однажды, когда я учился классе так в пятом, не спросив, чего я хочу, отец купил мне джинсы. Надо признаться, в те времена, мы, скорее выживали, и ситуация с деньгами в семье оставляла желать лучшего. Покупка новой одежды всегда была сродни празднику. Но я уже имел свои вкусы и предпочитал классические брюки или слаксы модному синему цвету. Я наотрез отказался надевать обновку, что сильно взбесило отца. С криком: «Не будешь носить? Тогда я их сейчас порву и выброшу!» — он попытался осуществить угрозу. Он наступил ногой на одну из штанин, а руками рванул за вторую… Я, помню, заорал, как будто это меня пытались разорвать надвое, а не ни в чём не повинную тряпку. К счастью, пошиты штаны были добротно. Они остались целы, и я благополучно сносил их до следующей обновки, купленной уже по собственным предпочтениям.