Пока полиция «не делала объявлений» и «хранила молчание, не разглашая данные прессе», я знала человека, который это сделал.
И понимала, что мне предстоит узнать его ещё ближе.
Никто не запускал нас в школу. Ребята столпились во дворе. Холод кусал за щёки и лип седым туманом к замёрзшим пальцам; промозглое утро выдалось таким, что хотелось спрятаться по самый нос под тёплое одеяло и провести утро в благостной дремоте. Не то что сейчас – стоять в толпе и выдыхать пар изо рта безо всякой надежды на то, чтобы согреться. Любопытных учеников отгоняли от входных дверей, возле которых давал интервью директор школы, Джеймс Деверо.
Я чертыхнулась и запахнула воротник куртки. Дафна рядом тоже сунула руки в карманы и нахохлилась, точно птица. Тони торчал в телефоне. Это было очень плохое, холодное и суетное утро.
Полицейские машины стояли вдоль газонов, блокируя несколько микроавтобусов с логотипами телеканалов. На лужайке было не протолкнуться. Учителя ходили одновременно растерянными и сердитыми, некоторые ученики дурачились и норовили попасть в объективы телекамер, пока операторы их настраивали. Да, в новостных сводках штата Мэн мы точно засветимся.
– Сумасшествие, – фыркнула Дафна и поправила сумку на плече. – Они только устраивают столпотворение и ненужный шум. И зачем?! Следствию это точно не поможет. Так только спугнут убийцу.
– Вчера вечером убили Винса Тейлора, – сказал Энтони. – Мамаша нашла его дома выпотрошенным, как рыбу. Валялся в своей комнате. А Лори Чейз, говорят, свихнулась, потому что болтала с ним по скайпу и видела, как его убивают в прямом эфире. Она теперь в психушке откисает. Не может ни слова связать. Так что не похоже, чтобы этот ублюдок кого-то боялся, тем более – огласки.
– Считаешь, это не повод для шума? Сколько там уже человек он прикончил?
– Убийце это вполне на руку, – не сдавалась Дафна.
– Да с чего? – хмыкнул Тони. – Он, наоборот, должен затаиться, потому что действовать при такой огласке гораздо труднее, чем если бы всё замалчивали.
– А копы и замалчивают. Они говорят, Винсента убили в пьяной драке отчим с дружком. Отчиму тоже досталось. А друга нашли в комнате чертовски пьяным и с ножом.
И так они спорили с утра, каждый настаивая на своём.
Столько смертей. Столько крови на руках. Почему он напал именно на этих людей? Есть ли в цепочке его убийств определённая логика? Наверняка, только я её пока не вижу. Полагаю, как и полиция. Только ему, как и им, выгодно спихивать вину на других – и если я понимаю, зачем это делает убийца, то никак не могу взять в толк, для чего это копам?
Частенько маньяки придерживаются определённого взгляда на то, какой должна быть их жертва. У них есть свой определённый тип. Взять хотя бы Теда Банди: ему перед смертной казнью на дознании называли определённое количество жертв, подсовывали бумаги со списком из тридцати четырёх имён и спрашивали, насколько этот список соответствует действительности. «Добавьте к этим цифрам ещё одну впереди» – заявил им тогда Банди с улыбкой. Намекнув, что количество жертв исчислялось сотнями, всё равно отказался показывать, где лежат тела, – не потому, что боялся справедливого суда. Просто испытывал ревность к тому, что останки увидит кто-то кроме него.
В голове помутилось. Крик – такой же псих? Псих, который стал одержим мной?
Я медленно скользила взглядом от одного человека к другому. В голове бились тяжёлые мысли. Я ощущала странную причастность ко всему, что происходило в Скарборо. Мне было неспокойно. Поёжившись, я подумала: может, предложить маме уехать отсюда?
В толпе я нашла взглядом Дэрила. Он стоял возле бюста городского мецената, Эдриана Мэнсона, одетый в свою полицейскую форму. Активно жестикулируя, он разговаривал со школьным уборщиком, а тот кивал в ответ, опираясь на уличную метлу.
Дэрил! Меня осенило. Вот он-то мне и нужен. Нужно спросить, как движется расследование. Вряд ли он скажет что-то новое, но попытать удачи стоит.
– Ребята. – Я коснулась плеча Тони. – Я отойду на минуту, о’кей? Не ждите меня. Встретимся на занятиях.
– Только не опаздывай, помни про грымзу Броуди, – сказал он и снова повернулся к Дафне. – Не сравнивай школьных стрелков и серийника…
Пробиться через такую толпу – очень неблагодарное занятие. Школьники топтались на месте или лезли куда ни попадя. Полиция их активно разгоняла, они не менее активно мешали или слонялись по лужайке. На лицах некоторых я видела кривые улыбки: странная реакция на смерти одноклассников, но что с них взять? Многие – дураки дураками: пытаются заглянуть в объективы, обсуждают убийства и сколачиваются в шумные воробьиные стайки. Кругом слышны голоса и смех.
До Дэрила оставалось шагов десять, как ко мне подошёл Стив.
– Привет, – он хмуро поглядел вбок, – ну и денёк, верно? Сумасшедший дом на выезде.
На нём была синяя куртка футбольной команды старшей школы Скарборо: эмблема – рычащая красная пума – таращила с его широкого плеча янтарно-жёлтые глаза. Стив был на целую голову меня выше и значительно крупнее, так что пришлось поднять подбородок, разговаривая с ним.
Крик тоже высок и крепко сложён. Я задумчиво окинула Стива взглядом. Убийцу можно легко принять за спортсмена: да хотя бы за того же игрока в американский футбол. От этой мысли холодный пот пробрал до загривка. У них похожая комплекция. Так что, теперь мне пугаться всех рослых парней?
– Лесли? – мягко позвал Стив. – Ты как, в порядке? Слышал, ты была на вечеринке у Карла.
– О да. – Я скривила рот. – Лучше бы не ездила. Отстой. И хозяин в конце провожать не вышел.
Стив с упрёком вздохнул. Что поделать, когда я нервничаю, то шучу, и иногда – не в тему и не к месту.
– Прости. Ты дружил с Карлом?
– Он был нормальным парнем. – Стив задумался. – Знаешь, жалко, что мы там не встретились.
– Где?
– Ну, на его вечеринке. Я там тоже был. Если бы видел тебя, обязательно бы подошёл.
– О, ясно.
Тогда, быть может, тебя уже не было бы в живых. Стив заметно смутился, провёл рукой по волосам. За его спиной женщина-репортёр безуспешно пыталась выгнать из кадра кривляющегося старшеклассника: тогда рослый полицейский прихватил его за шкирку и силой отвёл в сторону.
– Мы с ним с детства дружили, – растерянно прибавил Стив. – Пару дней назад обсуждали выходные. Хотели съездить к побережью. Знаешь, какие там волны? – Он вздохнул. – А теперь всё к дьяволу. Ты понимаешь, что здесь происходит?
– Всегда кто-то кого-то убивает. – Я мельком взглянула ему за плечо, надеясь, что Дэрил никуда не уйдёт. – Такое постоянно случается в Чикаго. Но, верно, не здесь.
– На самом деле, у нас было много всякого дерьма в Скарборо, – поморщился Стив. – Но не такого, как сейчас. Ты вообще веришь в то, что говорят копы? – Он понизил голос.
Я торопливо покачала головой:
– Понятия не имею. Послушай, мне нужно идти. Извинишь меня?
– О, конечно.
– Встретимся потом, ладно?
Это вряд ли. Мы с ним вращаемся в разных компаниях, и не то чтобы его друзья лучше моих, но нам просто не о чем говорить друг с другом.
– Без проблем.
Я прошла мимо и не обернулась, хотя чувствовала: он смотрел мне в спину. По счастью, Дэрил был на своём месте и всё ещё говорил с уборщиком. Я разобрала пару фраз:
– …прибраться сегодня, как вчера. Старик Пибоди до сих пор на больничном, так что я оформлю лист вызова: как полагается, протабелируем тебя.
– Спасибо. Д… деньги сейчас лишними н-не будут. Да и в участке как-то спокойнее работать, п-пока вся эта история не прекратится. – Уборщик сильно заикался и смущённо переминался с ноги на ногу.
Я остановилась чуть поодаль и уставилась в экран смартфона, стараясь делать вид, что не подслушиваю.
– О’кей. Тогда ждём к пяти. В обезьяннике надо здорово помыть: поместили туда одного парня, он не из чистюль.
– Хорошо.
Мужчины пожали друг другу руки и разошлись: тогда-то офицер Валорски меня и заметил.
– А, Лесли. – Он устало потёр переносицу и медленно направился ко мне. – Боже, ну и утречко, да? Как ты спишь после того случая, ничего?
– Кошмары. Что днём, что ночью. А ты как?
– Спать было некогда, – невесело усмехнулся он.
Я покосилась на мятый воротничок форменной рубашки и взлохмаченные чёрные волосы.
– Дэрил, я хотела спросить.
Он вопросительно вскинул брови. И как начать такой разговор? «Начни с начала», как было в книжке про Алису. Я сейчас и сама словно в страну чудес попала. Жутких и необъяснимых.
– Есть ли какие-то новости о расследовании?
– Лесли… – Он положил руку мне на плечо и сжал пальцы. А потом и челюсти тоже сжал. Из дружелюбного его лицо обрело недоброе выражение. – Дело ведётся, из Огасты вызвали следователя. По предварительным показаниям двух свидетелей мы составили примерный фоторобот подозреваемого, и, чёрт возьми, под это описание много кто подходит – даже я сам, потому что во мне явно больше пяти футов и я тренируюсь каждые три дня в зале. А ещё у нас маловато свидетелей. И мы полагаем, что эти убийства совершил далеко не один человек, понимаешь?
– Да.
Он показался мне нервным и раздражённым. Я постаралась списать это на усталость.
– Слишком много работы, прости. И я не спал двое или трое суток, не помню толком. Но сегодня вам наверняка объявят о решении властей ограничить передвижение по городу после двадцати одного часа без сопровождения взрослых.
– Какой смысл устраивать комендантский час, если убийца вламывается к людям в дома? – резонно возразила я.
– Мы не говорим, что это был один конкретный человек…
Вдруг его прервал громкий вскрик.
Мы повернули головы и замерли: метрах в двадцати стайка девчонок кинулась врассыпную от парня, натянувшего рваный балахон и белую маску, один в один ту, что у себя на вечеринке раздавал Карл. Он метнулся к ребятам из зарослей боярышника, растущего возле школы, решив напугать, но сделал это очевидно зря и явно не ожидал увидеть столько полиции. Двое полицейских мигом скрутили недотёпу и увели прочь, сорвав с него маску, – хотя он вырывался и возмущённо кричал: