– У меня не было выбора. Я бы не пережила ту дорогу с матушкой.
– Что так? – Мы свернули на узкую полосу, которая вела сквозь небольшой прозрачный пролесок.
– Иногда домашние становятся невыносимыми.
Он внимательно посмотрел на меня снова и усмехнулся.
– Не иногда.
Некоторое время мы ехали молча. Я отвлечённо смотрела на дорогу, пытаясь отойти от воспоминаний в раздевалке: болтать со Стивом не особо хотелось, но всё же я наслаждалась тем, что проведу это утро без Натали-чтоб-её-Клайд.
Навстречу нам за столько времени проехали всего-то три или четыре машины. Скарборо – точно не самый людный город на северо-западе штата. На знакомом перекрёстке, когда до школы по пустым дорогам оставалось каких-то пять минут, Стив вздохнул, словно собираясь с мыслями. Я заметила перемену в его настроении. В воздухе почти покалывало напряжением.
– Лесли. Ты не против, если мы остановимся? – осторожно спросил Стив.
– В чём дело?
– Я… – Он помедлил. – Мне нужно кое-что сказать тебе.
– Что мешает сделать это прямо сейчас во время движения?
– Поверь, – настаивал он, – нам лучше остановиться.
Я напряглась. Он направил Шевроле к обочине. Я не понимала зачем, но заметила, что он заметно побледнел. Волнуется? Отчего? Стив заглушил мотор, уронил руки на руль. Молчал несколько долгих секунд.
– Лесли, послушай, – выдавил он, не решаясь на меня посмотреть. – Прости меня за всё.
Я нахмурилась, опустив взгляд себе на колени под свободными серыми джинсами:
– Если тебе полегчает…
– Нет! – горячо перебил он и развернулся полубоком. – Я не хочу, чтобы ты сделала мне одолжение. Я действительно прошу прощения. Это серьёзно! Если ты не можешь этого сделать или не хочешь, только скажи. Но я пойму, если скажешь, что я подонок и трус…
Я пережила несколько тяжких, бессонных и полных страхов ночей и очень приятное, но омрачённое нанесённой обидой утро. И вот теперь ещё Стив!
– Конкретно меня ты ничем не обидел, – заметила я, прекрасно понимая, что он имеет в виду.
– Я не хотел, – выпалил он. В его тёмно-синих глазах читалась странная отрешённость, и он продолжил, глядя словно сквозь меня. – Ты видела меня в тот день не в лучшем свете, тогда, с Палмером и Крейном. Я сильно налажал, да?
Когда он сказал это, я снова очутилась там. В той мужской раздевалке. И снова мне в ноздри ударили резкие, контрастные запахи чистящих средств, терпкого пота, освежителя воздуха. Прошло несколько дней, а я опять перед глазами увидела Вика. Он стоял на одном колене, пряча за руками лицо, и терпел удары, хотя в его взгляде была бессильная ярость. Я попыталась вспомнить, что делал Стив. Где он был? И когда спросила себя, вспомнила. Он был там же, в той раздевалке, с прищуром глядел в никуда, сложив руки на груди. Он не участвовал в травле, но и не прекращал её. Он просто смотрел. Возможно, не без удовольствия.
– Я не сержусь, – как можно спокойнее сказала я, что было абсолютной неправдой. – Но… да, ты налажал.
Он сдержанно вздохнул, и его брови болезненно дрогнули, вмиг придав ему несчастный вид.
– Я всё понимаю, – продолжила я. После этих слов он с надеждой поднял глаза. – Ты мог ошибиться. Или испугаться Джонни, он та ещё заноза в заднице.
«Хотя испуганным ты не выглядел». Тем не менее, кажется, Стив действительно раскаивался в том, что сделал. Я вздохнула:
– Так что, знаешь. Что было, то прошло.
– Не думал, что останусь в стороне, когда кто-то будет делать такое на моих глазах. – Он пожал плечами, обтянутыми синей футболкой с эмблемой футбольной команды «Пумы», и синий цвет так здорово шёл к его глазам. – Но порой бездействовать, как плохо это ни звучит, проще. И правильнее.
Я нашла в себе силы только кивнуть. Я была зла на Джона Палмера. На Стива… не так сильно. Но он напомнил, что я могла бы презирать и его тоже, – и теперь выбор был только за мной.
Я откинулась на спинку кресла:
– Тебе стало легче? Мы можем ехать?
Он помедлил, внимательно разглядывая моё лицо. А потом отвернулся и провернул ключи в зажигании.
– Ну и славно, – сказала я скорее себе, чем ему, и уставилась в окно с отрешённым выражением лица.
В голове всё смешалось, мне было совсем не до школы – произошедшее в последние дни слишком выбило из колеи. Но Шеви уже завёлся, и мы снова выкатили на дорогу. Правда, у школы Стив не остановился. Он поехал дальше, расслабленно выставив локоть в окно. Ветер трепал его короткие светлые волосы, тревожная складка на лбу разгладилась.
– Стив… – Я нахмурилась, положив ладонь на ручку двери. – Куда мы едем?
– Я посмотрел на тебя и подумал: к чёрту учёбу! – выпалил он и усмехнулся, поглядев на дверь. – Погоди, ты что, думаешь, я тебя похитил?
– А разве нет? – хмыкнула я.
– Нет. Просто, как тебе идея прогулять пару занятий?
– Что, – выкатила я глаза, – хочешь сказать, ты даже не маньяк?
Стив с укором вздохнул:
– С тобой невозможно долго грустить.
– И не нужно. Жизнь и так подкидывает поводы для печали с завидной регулярностью.
– Будешь говорить про всю эту ерунду с лимонами и лимонадом?
– Нет, конечно. Я просто посоветую не сажать лимоны.
Очень скоро мы оказались на одной из центральных городских улиц. Здесь было людно, но даже тогда мне не стало легче. Я с замиранием сердца ждала, что Стив выкинет что-то странное: моя паранойя крепла с каждым днём. Но отчаянное нежелание просиживать день в школе, в душных, угнетающих, давящих стенах, сочеталось с безрассудством, почти граничащим с безразличием.
– Может, съедим по бургеру?
– Вот же, – разочарованно протянула я, – тебе невозможно отказать.
Он провернул руль и припарковался возле одноэтажной постройки, окружённой декоративными кустарниками. На плоской крыше тускло светилась неоновая надпись: «Кафетерий 24/7».
– Не люблю это место, – поморщился Стив, – но других нет.
В Чикаго глаза разбегались от количества бургерных на милю, но здесь всё иначе. Я вышла из машины, хлопнула дверью и с наслаждением втянула носом прохладный воздух. Затем всмотрелась в тёмные витрины. Кафетерий показался безжизненным, но Стив уверенно поравнялся со мной и, надев на ходу куртку, повёл внутрь. Он первым толкнул прозрачную дверь. Над нашими головами звякнул колокольчик, и я оказалась в типичном провинциальном кафе, каких в каждом маленьком городе найдётся хотя бы по одному.
Пол в шахматную клетку, стены, завешанные плакатами и постерами. Открытая кухня, где сейчас никого не было – посетителей в том числе. Под потолком туго проворачивали воздух вентиляторы с деревянными лопастями.
– Выбери сама, где сядем, – сказал Стив. Я без колебаний указала на столик возле окна, рядом с зелёными кадками.
Два узких алых диванчика словно располагали к тому, чтобы присесть рядом, но мы устроились друг против друга. Стив протянул мне меню, напечатанное на глянцевом листе.
– О, гамбургеры с утра пораньше? – Я поглядела на фотографии блюд и решила, что хочу только содовой. Кислой, холодной, с лопающимися на языке пузырьками.
Стив лёг грудью на стол:
– Видишь? – Он ткнул пальцем в фотографию бургера с двумя котлетами и сырной прослойкой. – Я – растущий организм, нуждающийся в микроэлементах, белках и углеводах. Стараюсь поддерживать себя в форме, как могу. Буду есть его, «Неряху Джо». Ты со мной?
Я тепло рассмеялась, покачав головой: иначе было нельзя. Этот парень прямо сейчас излучал то хорошее, чего мне так не хватало, словно он сегодня и он несколько дней назад – это два совершенно разных человека. И заметно повеселевшим он мне нравился куда больше, чем надменным и крутым футболистом из старшей школы.
У немолодой официантки, с неодобрением взглянувшей на нас, мы сделали заказ: я всё же взяла картофельный хашбраун и «Спрайт», Стив – «ковбойский» гамбургер с луком и говядиной. В ожидании еды мы молча смотрели в окно, но были в отдалении от основной улицы. Жизнь обычного буднего дня сегодня не касалась нас. Другим людям можно было спешить на работу, опаздывать на учёбу, на ходу пить кофе, бегло трещать по телефону… но не нам и не в это утро. Я наблюдала, как молодая привлекательная женщина в бежевом костюме энергично шла по пешеходному переходу с кожаным портфелем под мышкой: она без тени улыбки говорила по телефону и, судя по виду, очень спешила.
– Какая деловая, – кивнула я на неё.
– Очень похожа на мою мать, – медленно сказал Стив и опустил глаза в стол. – Прямо она, только чуть моложе.
– Ты говорил, у вас в семье ожидается прибавление?
– Да уж.
На его лице дрогнули мышцы, отчего показалось, что по нему прошла судорога. И он снова нервно зачесал назад пшеничные волосы.
– Ты не рад?
– Отчего же, рад. – Стив высыпал на стол зубочистки из подставки, небрежно разметал их пальцем и начал складывать в разные геометрические фигуры. Он явно нервничал, пытаясь это скрыть. – Но ты знаешь, как всё бывает: где-то прибыло, где-то убыло…
Я непонимающе нахмурилась, наблюдая за тем, как он складывает пятиугольник из зубочисток, и спросила:
– О чём ты?
Официантка подошла так внезапно, что мы, увлекшись разговором, не заметили её и вздрогнули. Она сняла с подноса наши тарелки и удалилась. Фартук у неё был не первой свежести, кудрявые волосы неряшливо собраны в пучок.
Стив смёл рукой получившуюся фигуру и принялся за новую. Невесело кивнул:
– Видишь, как легко? Жил вот такой… к примеру… – он посмотрел на треугольник из зубочисток и улыбнулся, – парень. Допустим, у него была мама. Его отец-подонок собрал вещи, когда ему было четыре, и уехал в Денвер с секретаршей. Мама говорила, он поехал работать и скоро вернётся, но оказалось, это было навсегда.
В горле встал горький комок. Стив рассказывал так просто, словно зачитывал параграф из учебника. Золотистый поджаренный хашбраун дымился на тарелке, гамбургер тоже выглядел вкусно. Но сейчас даже долетавшие до нас запахи не будоражили аппетит.