– Мама родила меня в семнадцать, – продолжил Стив, – ей было нелегко. Гулянки, учеба, университет – короче, всё оказалось перечёркнуто. Ей помогали родители, но скоро их не стало, а я в детстве был худым хилым пацаном…
– Ты? – улыбнулась я и кивнула на его спортивный торс, обтянутый форменной футболкой. – Ни в жизнь не поверю.
– Придётся! – заулыбался в ответ Стив. – Я был очень тощим.
Он подвинул ко мне тарелку и продолжил:
– Часто болел и всё такое. Сначала меня таскали по докторам, а потом мама устала от бесконечных таблеток и отдала в спорт. Ну, знаешь, клин клином вышибают.
– Сработало?
– Как видишь.
Он как следует откусил от своего бургера – сразу много и сочно, так, что намял обе щеки. Мой хашбраун на языке таял. Только корочка хрустела – картофельная начинка была как крем. Ну надо же. Кто знал, что в этой забегаловке так готовят?
– Так что дальше с твоей историей победителя? Расскажешь?
– Нечего рассказывать. Мы с мамой долго жили вдвоём, а когда мне исполнилось четырнадцать, она нашла нового мужа. Бен оказался очень хорошим человеком. Достойным, обеспеченным…
Стив явно подбирал слова, стараясь быть чутким. Меня тронуло его желание никого не обидеть. Я протянула руку и медленно пожала его запястье, перегнувшись через стол.
– У меня классный отчим. Мы здорово дружили раньше, но, знаешь, мне уже есть восемнадцать… – Стив усмехнулся. – И это мой последний год дома. У них с мамой будет ребёнок, на УЗИ сказали – девочка. Мама всегда мечтала о дочке. А Бен – о собственной семье. – И добавил: – Без посторонних.
Меня как молотком к дивану пригвоздило. Посторонний – это он? В собственной семье – чужой и никому не нужный с появлением маленького ребёнка? Парень, который так тепло отзывался о рождении будущей сестрёнки при моей матери?
– С чего ты это взял?
– Ну тут просто. Бена самого в шестнадцать выгнали из дома. Он военный. Бен прекрасный муж и отец, но он стал очень строг со мной. И мама… Она немного забыла, что у неё есть ещё и сын. – Он поморщился. – Я знаю, это нормально. Она на прошлой неделе уже начала собирать мои вещи, хотя до колледжа ещё как-никак… ну, семь месяцев или около того.
– Но как же так?
– Малышке нужна будет отдельная комната.
Сколько было пустоты и безнадёжности в его голосе. Он, верно, устал бороться со всем этим, так что смирился, раз сделать ничего нельзя. Могу представить, что творится у него в душе. Раздираемый внутренними противоречиями, он знал, что в собственной семье стал лишним, но не хотел мешать личной жизни матери, которая в своё время лишилась всего в семнадцать из-за него. Я протянула руку и пожала его ладонь. И он пожал мою в ответ.
– Чёрт, что за день?! – пробормотала я, снова выпрямляясь.
– Что ты сказала?
– Ничего важного, поверь. Особенно в контексте всей твоей тысячи несчастий. Ешь бургер, страдалец.
Мы закончили с едой и вышли на улицу, когда пошёл дождь. Холодный, обжигающий, проливной, настоящий осенний дождь. Он пролился из серых туч, низко нависших над Скарборо, окутанным золотом и багрецом сентябрьских деревьев, и мы со Стивом побежали скорее под их кроны, прячась там. Моя куртка почти сразу безнадёжно намокла и потяжелела: пытаясь согреться, я обняла себя, выдыхая пар изо рта, и ощутила, как руки – удивительно тёплые для насквозь мокрого парня – прижали меня к себе за плечи.
Стив распахнул спортивную куртку с эмблемой школьной футбольной команды и привлёк меня к себе. Я немедленно отстранилась. Тогда он посмотрел сверху вниз со странной смущённой улыбкой.
– Что?
– Знаешь. – Я покачала головой, отошла на шаг и запахнулась в свою куртку. – Это преждевременно. Не стоит так делать.
– Почему? – Стив пожал плечами. – Мне показалось, ты замёрзла, только и всего.
Я нахмурилась, пытаясь верно подобрать слова и не звучать слишком резко после того, как он открылся мне в кафе:
– Просто хочу, чтобы ты понял: мне это не нравится.
– Отчего же? – Стив стал серьёзен. – Я тебе неприятен?
Я помедлила:
– Я не говорила, что мне вообще нужны с кем-либо отношения.
Стив кивнул, сунул руки в карманы и улыбнулся, глядя на стену из дождя. Он снова принял непринуждённый вид.
– Я слишком поторопился?
– Да. Запудрил мне мозги своими несчастьями. И мы сентиментально держались за руки, как два дурака.
– Я старался, – криво улыбнулся он. – Но, знаешь, даже если без ухаживаний – ты правда вся до нитки мокрая. Если хочешь, просто возьми мою ветровку.
Я покачала головой и поправила на плече рюкзак:
– Спасибо, не стоит. Кстати, я лучше пройдусь до школы пешком.
– Эй. – Он смутился. – Не стоит. Я отвезу тебя куда хочешь. Или можем просто прогулять занятия сегодня вместе. Но я больше не буду делать ничего такого, обещаю. Нет так нет. Ты сказала. – Он решительно сжал губы. Потом добавил: – Я хорошо тебя понял.
– О’кей. Тогда не будем об этом. Замяли, ладно?
Мы смотрели на дождь, молчали и думали каждый о своём. Не знаю, что было на уме у Стива, но я думала, какой наивной дурой была. Всему виной сентиментальное свойство моего характера, плохое и обманчивое, потому что таким, как Стив, оно всегда внушало ложные надежды. Что-то мне подсказывало: зря я так легко спустила всё на тормозах в его случае. Нужно быть всегда последовательной и, отказав парню, больше не оставаться с ним наедине.
Дождь кончился очень быстро, мы пошли к машине. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Стив деловито, на ходу, взял меня за руку и округлил глаза, когда я убрала ладонь.
– По-дружески, – неловко улыбнулся он.
– Ты неисправим, верно? – Я покачала головой. – Отвези меня в школу, прошу.
– Хорошо, – медленно сказал Стив и открыл дверь. – Как хочешь.
В дороге мы молчали, ехать было недалеко. Свернув на стоянку и остановив Шеви подальше от корпуса, Стив заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности. Пока я возилась со своим, усмехнулся:
– Давай помогу?
– Это ни к чему.
На автомобильной парковке было безлюдно, ученики сидели в классах на уроках, и здесь мы оказались одни. Стив придвинулся ближе. В нос сильно ударил запах свежего одеколона и лёгкий яблочный аромат шампуня от его волос.
– Я всё ещё пытаюсь, – сказал он и быстро улыбнулся. – Не обижайся на меня, Лесли. Просто мне кажется, ты обо мне плохо думаешь из-за того случая. И ещё кажется, что я всё-таки могу тебе понравиться.
Я щёлкнула замком и освободилась от ремня безопасности, торопливо потянувшись за рюкзаком, который лежал на заднем сиденье. Стив молча улыбался, наблюдая за тем, как я спешу.
– Вовсе нет, обид на тебя не держу. Ты же извинился.
– А что тогда? В чём проблема?
Я вздохнула и резко выпрямилась, глядя прямо в его голубые чистые глаза. Что-то в их выражении, однако, мне не понравилось, и я сказала так честно, как могла:
– По правде, я пока не хочу ни с кем встречаться. И ты меня плохо знаешь. Как и я тебя.
– Это не слишком важно. Я готов узнать тебя ближе. Ты чуткая и добрая. Ты смелая. – Он взъерошил волосы. – Твой поступок тогда, с Крейном… Ты меня удивила, понимаешь?
– Не совсем.
Стив вздохнул и приблизился на пару дюймов. Я нащупала за спиной дверную ручку.
– Я думаю о тебе уже давно, с самого переезда. Просто подойти никак не решался. А после той вечеринки вспоминаю тебя особенно часто. Ты была такой красивой там, в темноте…
Впервые в жизни меня обожгло словами. Я оцепенела, пристально глядя Стиву в глаза. Он смотрел на меня в ответ, и почудилось, что он вложил в сказанное больше смысла, чем я могла считать.
А что, если убийцей под маской был он?
– Прости, но мне пора. – Я беспокойно дёрнула за ручку. Дверь была заперта. Тогда страх проник под кожу, как ядовитое жало – уколол и остался холодом. Зачем он закрылся на замок? Он видел, что я хочу выйти, но не пытался открыть дверь.
– Стив, – мой голос прозвучал отстранённо, – выпусти меня.
– Погоди, Лесли. – Он поёрзал в кресле. – Почему ты сбегаешь? Что не так?
– Открой дверь, прошу.
– Подожди, давай поговорим. Я не понимаю. Я что-то не то сказал?
– Выпусти! – крикнула я так громко, что он тут же открыл замки кнопкой на приборной панели. Я выбежала в центр пустой дороги, обернулась и посмотрела на Стива в ответ. Он сидел за рулём Шеви и исподлобья глядел на меня. И его взгляд казался мне теперь угрожающим.
– Спасибо, что довёз. – Голос мой дрожал, когда я бросила это и устремилась к школе.
Он ничего не сказал вслед и не вышел из машины. Я быстро пересекла парковку, постоянно оборачиваясь и петляя между машинами, как если бы он меня преследовал. Руки от страха подрагивали. Я всё думала, права или нет, накрутила себя – или он действительно был тем, кто мог бы убить всех этих людей? Сердце колотилось так часто, будто я пробежала марафон. Я снова вспомнила человека в чёрном, с маской на лице. Мог ли Стив быть тем, кто прятался под ней?
Какого чёрта он вообще ко мне пристал?
В школьном дворе было пусто. Я осмотрелась. Если зайду через главную дверь, охранник отметит моё отсутствие и сообщит учителю, завучу или директору о прогуле, а дальше – как повезёт. Быть может, они даже позвонят матери. Этого только не хватало! Я обошла школу, стараясь не мелькать в окнах учебных классов, и задумалась, как быть дальше. Может, уйти отсюда и просто переждать где-то в другом месте?
В глаза бросился тёмный оконный проём на углу здания. Это была узкая длинная форточка в женский или мужской туалет, точно не пойму, куда именно. Но она открыта, и, быть может, я смогу через неё забраться. Почему бы нет?
Первый этаж был низким: я встала на бордюр и ухватилась за края оконной рамы. Теперь нужно было только подтянуться. Я кое-как сделала это, упершись в стену подошвами кроссовок и цепляясь за окно. Ещё немного! Я никогда не была рохлей-задохликом, так что мышцы быстро вспомнили, что нужно делать. Я перевалилась через край окошка, сбросила на кафель рюкзак, а сле