– Ну…
– Зачем ты открыла окно?
– Я… – Зачесался кончик носа. Так было каждый раз, когда я лгала. – В него птица стукнула. Голубь. Хотела посмотреть.
– Какая птица? Господи… – Кажется, она меня почти не слушала.
– Прости, я как раз ложилась спать. – Оправдание было так себе.
Мама сложила на груди руки.
– А я вообще-то не могу уснуть, когда меня пытаются заморозить насмерть, – передразнила она и толкнула дверь.
Она просканировала комнату, будто я здесь кого-то прятала, но кроме меня там никого не было – сейчас, по крайней мере. Почему-то от этой мысли я улыбнулась.
– Закрой окно и ложись спать, – резко сказала мама. – И не вздумай больше запираться. С чего вдруг ты так начала делать?
– Ладно. Я просто…
Но она уже хлопнула дверью и ушла. Вот и славно. Я прислонила ладонь ко лбу и вздохнула. Что за ночка.
Я поплелась к окну, опустила его и, включив верхний свет, проверила всю комнату, даже заглянула под кровать. И успокоилась, когда поняла, что теперь по-настоящему осталась одна.
Я легла в кровать прямо поверх холодного одеяла и кое-что вспомнила.
Подняв ночнушку, посмотрела на след от укуса у себя на бедре и провела по покрасневшей коже пальцами. Укус горел, будто меня через него заразили бешенством. Потом обратила внимание на насечку в полу. Я снова встала, не в силах успокоиться, и обошла то место кругом. Нож, который Крик тогда вонзил в доску, показался мне идолом, поставленным в честь зловещего божества. Присев на колено, я коснулась половицы и шрама, оставленного на ней.
В тот момент на меня навалилась вся чудовищная усталость.
Я упала в постель, теперь уже – закутавшись в одеяло. Постепенно приходило осознание произошедшего. Обняв себя за плечи и сжавшись, я повернулась лицом к окну, боясь, что, если усну, он вернётся ко мне. Ещё долго караулила свой сон, смаргивая беспомощные слёзы, но потом всё же провалилась в беспамятство, липкое и чёрное, и спала слишком беспокойно, чтобы отдохнуть.
Глава девятаяОблава
В психиатрическом отделении городской больницы Скарборо Трейси МакДермут, дежурная медсестра, отошла от палаты 14-F в час пятнадцать ночи, проведав недавно поступившую пациентку. А в час сорок Лорен Эбигейл Чейз, поступившая в тяжёлом шоковом состоянии, была уже мертва. Никто не знал, что случилось той ночью и откуда Лора из палаты 14-F достала верёвку.
Родителям сообщили, что их дочь пережила огромный стресс в связи со смертью друга и покончила с собой, но у помощника шерифа, Лайла Стивенса, не было ни единого сомнения в том, что девчонке помогли. Смогла бы она сама подвинуть тяжёлую больничную тумбу к крюку люстры? Закинуть на этот крюк петлю? И сделать на верёвке такой крепкий, такой профессиональный узел? Хватило бы сил толкнуть опору из-под ног? Медсестра говорила, в отделении было тихо. Что ж, если бы Лора Чейз, весившая меньше самки сенбернара, пнула тумбу и у неё получилось опрокинуть её, Лайл был уверен – на весь этаж стоял бы дикий грохот. О нет, либо медсестра реально что-то слышала, но проспала свою смену, либо девочке любезно помогли.
Этого никто не мог подтвердить. Камеры на этаже не засекли никого в коридорах, палаты ими не были оборудованы. Никто не входил и не выходил, кроме медсестры МакДермут, которой в этом августе исполнилось пятьдесят два. Часть своего дежурства, Стивенс был уверен, она действительно прокемарила, но камеры было не обмануть. Не мог же этот загадочный убийца взлететь, как птица, на пятый этаж? Офицер проверил окно. Следов взлома и проникновения тоже не обнаружено. Тайна на тайне, но одно ясно как день – в Скарборо кто-то сводил свои счёты.
Навестив Лесли Клайд, Крик направился к Лоре Чейз. Он размышлял, когда прийти за ней – этой ночью или позже, но подумал, что эта слишком хороша, чтобы Лора ею любовалась. Он быстро добрался до больницы: знал город как свои пять пальцев и умел находить тропы короче и быстрее прочих. Крик меньше чем через четверть часа оказался у больницы и пристально осмотрел стену, на которую предстояло забраться. Её он приметил как не просматриваемую на камерах, и восхождение оказалось сложнее, чем в других местах: до высокого третьего этажа она была полностью отвесной, без оконных выступов, за которые можно зацепиться. Крик подтянул на руках чёрные перчатки с усиленной перемычкой между большим и указательным пальцами, а затем коротко разбежался и, оттолкнувшись подошвами ботинок от стены, ухватился за кирпичные крошечные выступы, стремительно подтянув всё тело вверх. Он спокойно взбирался по стене, прекрасно чувствуя баланс и поверхность. Он делал это не раз, и ему ничего не стоило вскарабкаться на такую высоту.
Он полз по стене всё выше и выше, достаточно быстро, выносливый, уверенный в каждом своём движении. Хватаясь за трещины и выбоины в кирпиче, он ни разу не оступился и наконец взобрался на выступ широкого подоконника, заглянув в тёмное окно палаты. Она была пустой, и Крик прополз вбок ещё немного, чтобы добраться, куда нужно. Тогда он увидел её.
Лора Чейз лежала в тихой мгле на узкой койке, покрытой бело-голубым бельём. Она была одета в больничную рубашку. Красивые гладкие волосы теперь были изорваны, ногти – обломаны. Она искусала губы в кровь и выплакала все глаза. Она постоянно думала о Винни и о том, что с ним сделало существо в белой маске смерти. То, что существо не было человеком, Лора теперь хорошо знала – о да, знала, особенно ясно поняв это в момент, когда сошла с ума.
И той ночью она не удивилась, услышав тихий стук в окно: лишь отняла от подушки голову и поднялась на локтях. Стекло было гладким и тёмным, как озёрная вода. Она вспомнила чёрные воды озера Мусхед, и её пробрала дрожь. Стук повторился.
– Кто здесь? – шёпотом спросила Лора и спустила ноги с койки.
Точно безжизненная сомнамбула, она прошла к окну, хотя хорошо знала, кто за ней пришёл. Винсент, которому жестоко выпустили кишки и перерезали горло, молча наблюдал за ней из угла палаты. Он был уже несколько дней мёртв, но что-то беспокойно булькнул. Кровь пошла ртом, он попробовал сказать снова, но Лора торопливо отвернулась.
– Я не хочу это слышать, – уверенно сказала она и прислонила ладонь к стеклу. И спросила уже в оконную пустоту, хотя сердце испуганно замерло: – Кто здесь?
Тогда он приложил свою руку в чёрной перчатке по ту сторону окна – к её руке. Из темноты выплыла белая маска, покрытая кровью, разрисованная давно выцветшей смоляной краской. Старая, неулыбчивая, молчаливая маска убийцы, который называл себя Криком.
– Ты пришёл, – шепнула Лора, блуждая по ней взглядом. – Я знала, что ты придёшь.
И маска, точно висевшая в темноте сама по себе, отдельно от сливающегося с ночью тела, дважды кивнула. Лора без малейшего сомнения коснулась оконного замка. Старые рамы могли заскрипеть, но она предусмотрительно придержала их, зазанозив об острую щепу указательный палец. За её плечом Винни пробулькал:
– Не впускай его.
Но Лора проигнорировала. Она была рада компании живого убийцы больше, чем компании мертвецов, павших от его руки. Она открыла окно и отошла назад. Крик мягко спрыгнул с подоконника к ней в палату, впустив с собой ночной осенний холод и замогильный запах земли и боярышника. В палате воцарилось молчание.
– Я ждала тебя, – наконец сказала Лора. – Говорила им, что ты придёшь, но они мне не верили. Я не сумасшедшая.
Он покачал головой. Лора успокоилась. Ей чудилось, в тени капюшона совсем не было лица и под маской скрывалась пустота – как и тогда. Значит, она точно не свихнулась. Крик обошёл её кругом, шагал мягко и плавно. Он внимательно посмотрел на её истерзанные руки и сгорбленную спину, на её сжатые плечи и пальцы – пальцы шевелились постоянно, будто она не могла найти, за что взяться, что потеребить, чем унять свою тревогу. Наконец он остановился напротив и взглянул в беспокойные глаза.
– Это не может так продолжаться, – сказала она. И он коротко кивнул.
– Верно. – Крик отвёл в сторону край куртки и что-то показал Лоре. Она только поджала губы. – Наша история затянулась слишком надолго. С этим пора кончать.
Лора беспокойно посмотрела на то, что он прятал, и шёпотом спросила:
– Почему ты делаешь это с нами?
Он молчал, задумчиво разглядывая Лору в прорези маски.
– Чем мы это заслужили? – спросила она тише прежнего.
– Иногда достаточно быть просто плохим человеком, чтобы заслужить смерти. Ты плохой человек, Лора Чейз. – Он удручённо кивнул, точно сожалел о своих словах. – Я чую таких, как ты, кожей. После встречи с тобой я словно грязный. Ты не заслуживаешь жить на этой земле и дышать этим воздухом. Подумать только, тебе лишь восемнадцать. Но ты уже не заслуживаешь.
Она бесшумно всхлипнула и прижала ко рту ладонь. Маска Крика оставалась бесстрастной.
– Ну что же ты, – сказал он. – Когда её кости хрустнули под колёсами вашей тачки, никто из вас не плакал. Я не знал, что ты такая нюня. Будь сильной, Лора Чейз. Тебе предстоит сделать одно важное дело, прежде чем ты здесь закончишь.
Он накинул петлю на крюк люстры и легко подвинул к Лоре тумбу. Всё это время она смотрела куда-то ему за спину, безразлично и устало.
– А если я сделаю это, ты прекратишь приходить ко мне во снах? – спросила она.
– Никто никогда не уходит навеки, Лора, – рассудил Крик. – Кусочек тебя навсегда останется со мной. А кусочек меня – с тобой. Мы теперь связаны узами крепче родительских. Они дали тебе жизнь, а я её отниму.
– Я так и думала.
– Что-то нельзя изменить. Может быть, это как раз одна из таких вещей.
Друзья за его спиной давно её заждались. Мертвецы в седой тишине молча наблюдали, как Крик поднял Лору на руки и позволил ей опереться о свои плечи. Он подсадил её выше и, когда она надела петлю себе на шею, кивнул. Его маска в редких лунных тенях, перемежаемых чёрными тучами, выглядела сытой и довольной, как ухмылка людоеда.
Она взглянула на Крика в последний раз сверху вниз и сказала: