– Ты меня поймал, – глухо сказал он. – Теперь я вόда, Джейми Дугуд, трусливый сучонок. Я хочу показать тебя твоим настоящим друзьям. Они будут рады компании.
Он поднял Джейми за шкирку, перехватил под руку. Израненный, окровавленный Джем всхлипнул и закричал, когда его немилосердно швырнули через загон прямо к свиньям, и почувствовал, как они тычутся в ноги мягкими влажными пятаками. Он вздрогнул, перевернулся на живот и медленно пополз прочь, но убийца равнодушно перемахнул к нему и присел на корточки, отогнав рукой больших пятнистых свиней, нервно вздрагивающих большими треугольными ушами.
– Сами они, конечно, до этого не додумаются, хотя по уму свиньи ближе к собакам, ты знал?
Джем чувствовал вкус земли, навоза, соломы на перепачканных губах. У него в глазах всё плыло от кровопотери, но он смог застонать от боли, когда убийца пнул его в рёбра и новым пинком перевернул на спину, а после наступил между ног.
– Раздавить тебе яйца – не проблема, – добавил он. – Но это не очень изобретательно. Я приготовил кое-что поинтереснее.
Он отвёл в сторону куртку и улыбнулся под маской, когда дикий ужас отразился в помутневшем взгляде Джема Дугуда. Джем увидел на ремне небольшой стальной топор.
– Ты хотел травить меня, как животное, – сказал Крик. – Хотел, чтобы меня разорвала на части толпа таких же недоумков.
Он взял топор и взвесил его в руке.
– Нет, – простонал Джейми и вытянул руку, словно пытался ею защититься. Крик крепко взял его за запястье и встал пошире. – Н-нет…
Когда топор опустился на руку, Джейми взахлёб зарыдал, затем закричал. От этого свиньи взволнованно отошли подальше, но Крик в два удара отрубил руку и бросил её им под копытца.
– Ты в курсе, что они всеядные? – иронично спросил он. – Один сицилийский мафиози признался во время задержания, что скармливал своих врагов свиньям. Шестнадцать свиней за восемь минут до костей обглодали мужчину весом в двести фунтов.
– Прошу… – Джейми прижал окровавленную культю к груди, баюкая её. Он понял, что хочет сделать этот урод.
– Скармливать тебя целиком я не стану. Ну-ка, потерпи, здоровяк… – Крик наклонился за цепью с крюком, которую подготовил заранее. Раскрутил её, размахнулся до потолочной балки и набросил на неё. Джейми с содроганием слышал, как звякают звенья цепи. – Иди-ка сюда.
Когда Крик насадил Джейми на стальной крюк животом, тот издал душераздирающий вопль. Нечеловеческий вопль. Вопль, от которого кровь стыла в жилах. Крик перебирал цепь в руках, подтянув Джейми повыше, но так, чтобы до пояса он оставался в загоне. Затем ножом разорвал ему брюки и бельё, бросил лоскуты на землю и наотмашь нанёс по ногам несколько рубленых ударов топором.
Он не слушал, как кричит Джем. Перчаткой, измазанной в крови, испачкал несколько розовых свиных пятаков и открыл воротца в несколько других загонов. Кабаны и матки, похрюкивая, с любопытством устремились к израненному Джейми Дугуду, проткнутому крюком.
– Всё честно, – медленно сказал Крик. – Ты съел свинью на ужин, свинья съест на ужин тебя.
Кровью Дугуда у него на лбу он вывел своё имя и прыгнул из загона, зная, какими быстрыми и жестокими могут быть эти животные. Они вполне сбили бы с ног и его и загрызли. Пока дом четы Лоу занялся высоким пламенем, свиньи подходили к Джейми, касались носами и телами его ран, визжали, толкались и быстро свирепели от запахов мяса и крови.
Свиньи были вечно голодны.
Глава десятаяУбийство в лесу
Юджин Уайтхэд шёл в три пятнадцать ночи с дежурства к крыльцу собственного дома. Машину, на которой приехал – старенький Плимут Вояжёр, – он оставил у края дороги. При нём был табельный пистолет «Глок-21» в набедренной кобуре, жетон полицейского с выдавленным тяжёлым прессом по стали порядковым номером, а также ключи от автомобиля и от дома. Все на одной связке.
В двухэтажном типовом доме, почти таком же, как у соседей, но с геранью на французских балкончиках, мирно спали его жена и пятимесячная дочь. Ночь была тёмной, улица – тихой, предутреннее небо – облачным. Не было ни намёка на грядущую беду здесь, потому что этой ночью беда уже случилась на ферме Кайла Лоу. Все полицейские отряды бросились туда, как и пожарная машина. Ферма горела, но по рации передавали, что в доме обнаружены человеческие останки, а в свинарнике – окровавленное человеческое тело, наполовину сожранное свиньями, до самого пояса. Выше они не достали.
Юджин был отличным полицейским, достаточно опытным. Он проработал на своём месте пятнадцать лет и был везде на хорошем счету. Но, может, сейчас он устал и потерял бдительность, потому что убийца зашёл сбоку и точным ударом в висок рукоятью ножа-боуи сбил его в траву.
Тремя минутами раньше убийца слышал звук подъезжающего автомобиля, притаившись за высокой живой изгородью. Он мрачно взглянул на дорожку, по которой вот-вот пройдёт будущий покойник. Ночь была холодной. Поверх своей безрукавки с капюшоном он надел тёмно-серую тактическую куртку – новую, потому что прежняя пропахла дымом. Он был терпелив и не жаловался на холод, потому что жалобы не согрели бы его, но знал, что скоро он получит свою награду. Когда Юджин припарковал машину, Крик опустил на подбородок маску, зафиксировав её плотнее на затылке с помощью эластичного ремешка. Он поправил капюшон на голове. Услышал звук захлопнувшейся автомобильной двери. Да, так всё и было.
Он положил ладонь на рукоять ножа. Нож был в специальных ножнах на кожаном ремне, стянувшем бёдра и опоясавшем левую ногу. Крик медленно встал с колена, двигаясь за изгородью полусогнутым, каждый шаг делая параллельно полицейскому. Тот ничего не подозревал и шёл с преспокойным лицом к себе домой, не ожидая ни подвоха, ни опасности.
В Юджине Уайтхэде было порядка пяти футов восьмидесяти дюймов роста, и сам он – достаточно крепкий, пусть и с точки зрения Крика тучный боров, неясно как работающий на своей должности, за что его только держат. Он плохо бегает, плохо стреляет, плохо думает. Он плох во всём: куда такой туше служить и защищать? Крик усмехнулся. От него, например. Прямо сейчас он устроит ублюдку форменное испытание: сумеет ли среагировать и увернуться, побарахтается перед смертью ещё минуту или две или так и сдохнет, как продажное ничтожество?
Уайтхэд прошёл мимо, даже не обратив внимания на тень, мелькнувшую за его спиной. А тень бесшумно перемахнула живую изгородь. Армейские ботинки приземлились на носки в траву. Крадучись, Крик последовал за полицейским след в след, не спуская с него глаз, и только близ ограды собственного дома коротко замахнулся рукоятью ножа и ударил Уайтхэда в висок.
Тот с коротким стоном повалился вперёд. Крик ловко придержал его за грудь, положив поперёк неё руку. Затем взялся поудобнее и легко поднял Уайтхэда. Крик был выше и куда крепче и мускулистее, так что понёс к Плимуту без натуги.
– Ничего, – усмехнулся он, поглядывая через маску на отупело-бесчувственное лицо Юджина, – покатайся немножко вот так, дружище. Скоро мы с тобой вообще станем ближе некуда… И заодно узнаем друг друга получше.
Он подошёл к автомобилю, выудил из кармана форменных брюк Уайтхэда ключи и, открыв дверь, усадил его на пассажирское сиденье рядом с собой. Сам же Крик занял место водителя, благоразумно осмотрев Плимут на предмет камер и парктроников: хоть это и рухлядь, но кто знает, чем её решил напичкать этот горе-водитель. Единственную камеру – с лобового стекла – он аккуратно снял и положил к себе в карман. Крик привык перестраховываться и продумывать всё заранее.
Плимут легко завёлся и тронулся под его рукой. Крик был удивительно хладнокровен и сосредоточен. Он ровно повёл машину прочь от дома Юджина, подальше от центральных улиц, за пределы города в лесополосу, видневшуюся совсем неподалёку: до выезда здесь рукой подать, а все центральные магистрали так и не перекрыты… Он фыркнул, положив локоть в приоткрытое окно. Левой рукой раздражённо стукнул по рулю. Так до сих пор и недооценили его? Напрасно они расслабились.
Он посмотрел на своё отражение в зеркало заднего вида. На белой маске добавилось грязи и крови, но красная полоса от нижней губы до подбородка очень ему нравилась. Он осторожно повёл Плимут на обочину и скатился к деревьям. Затем проехал глубже в лес, оставил тачку близ оврага и выключил фары. Потом нужно будет что-то делать с ней.
Не теряя даром времени, он вытащил Юджина с сиденья и взвалил себе на плечо, на локоть повесил моток прочной верёвки и, насвистывая, пошёл по знакомой тропе в пролесок.
Каждый шаг его был лёгким, точно тот чёрный ублюдок не ранил ему ступню ножницами. Чего только такие твари, как он, не удумают, чтобы спасти собственные шкуры. Крик углубился в лес. Эту местность знает не каждый. Балка длинная, она переходит в глубокий овраг, так что здесь вряд ли кто-то будет так сразу искать Юджина. Благо полицейские не сразу примутся рыскать в лесу, они слишком заняты инцидентом на ферме. Он радостно вдохнул всей грудью свежий воздух и терпкий запах сосновых игл и улыбнулся под своей маской.
Всю дорогу, пока он осторожно скользил по талым листьям, голову занимала его девчонка. Его Лесли. В каждом плане есть своё осложнение, и вот она как раз была тем самым осложнением. Оно могло помешать некоторым его задумкам – да и мешало прямо сейчас, собственно. Но стоило вспомнить тёмные глаза, дрожащие двумя влажными озёрами при виде него, и тот молящий, скорбный взгляд. И каждое её прикосновение.
Он покачал головой, снова поймав себя на том, что улыбается, и поправил грузное тело на плече.
– Не тебя бы я на руках носил, дружище, – ухмыльнулся он, похлопав Уайтхэда ладонью в перчатке по широкому заду. – Ну ты и жирдяй, чёрт возьми…
Он посмотрел вперёд. Недолго идти осталось. Но в пальцах закололо, когда он вспомнил, как в его же руках всего лишь две ночи назад оседала девчонка. Сладким был каждый её вымученный вздох, каждый взгляд, которым она буквально молила её не трогать. А он бы тронул.