Не дом? Я удивлённо моргнула и почесала в затылке, не ожидая этого. Так он живет в трейлере. Господи…
Трейлер был видавшим виды и далеко не новым, но, кажется, Вик не так давно выкрасил его в серый цвет. Здесь не было ни забора, ни ограждения: только несколько кустов пузыреплодника и дикой колючей розы, и всё. Неподалёку стоял небольшой сарай, а рядом с ним – деревянный туалет.
Я прокралась к трейлеру, встала на цыпочки и заглянула в высокое маленькое окно. Немного пройдясь взад и вперёд, заметила окошко поменьше и посмотрела в него, но тут же отшатнулась и вжалась в стену, когда увидела, что Вик был там, и он раздевался, стоя ко мне спиной. Я беззвучно чертыхнулась.
Он был у себя дома и чувствовал себя гораздо свободнее, чем на пляже и тем более – в школе. Обнажённым, он прошёл к одной из двух дверей. Едва держась за обрамление окна пальцами, я наступила носком кроссовка на узкий выступ, чтобы хорошо видеть всё, что происходит. Виктор стоял ко мне полубоком, но я хорошо рассмотрела несколько синяков у него на спине и пару ссадин на мускулистых бёдрах. Он взял что-то из шкафчика, затем повесил себе на плечо полотенце и исчез в правой двери. И тогда я подумала, почему бы не рискнуть.
Стоит ли войти в трейлер? Что будет, если меня поймают? Я могла бы соврать, что решила отдать забытые деньги. Вполне правдоподобно! Но если он и вправду убийца, что будет дальше?
Я обошла трейлер, помялась возле двери и словно невзначай толкнула её. Не заперто…
Очень непредусмотрительно, особенно когда по городу бродит маньяк. Посмотрев по сторонам, я быстро скользнула внутрь. Было поздно давать попятную.
В нос ударил горьковато-мятный запах шампуня или геля для душа. Типично мужской выбор. Судя по громкому шуму воды, Крейн начал принимать душ. Отлично! У меня есть немного времени, чтобы осмотреться.
В трейлере было просторно и светло. Обстановка приятная, хотя места – не развернуться. Вагонка на стенах выкрашена в тёмный цвет, на полу возле неширокой кровати постелен ковёр, вышитый индейскими узорами. Здесь были небольшая, но чистая алюминиевая походная кухня, крохотная раковина и маленький холодильник. В плетёной корзине рядом с кроватью лежало немного одежды, сложенной стопками. Куртка и пыльник висели на крючке на двери. На высокой откидной столешнице у окна лежали недорогой старенький ноутбук и сотовый телефон. Я быстро взглянула на дверь в душ и, взяв телефон в руки, цокнула языком: запаролен, конечно. Я случайно нажала на экране кнопку медиатеки – повисшая на экране музыкальная заставка Криса Исаака ожила, и трейлер наполнился громкой музыкой.
Переливчатый голос и гитарные аккорды звучали отовсюду и из ниоткуда. Я сообразила, что у Вика где-то установлена акустическая колонка, и резко оборвала песню, застыв на месте, как воришка, пойманный с поличным. Нет, он не мог не услышать этого!
Пока вода шумела, я решила не искушать судьбу и убраться отсюда… как вдруг на столе заметила внушительного вида нож с чёрной рукоятью. У Крика тоже был нож. Нож, похожий на этот.
Похожий или тот самый?! Я не знала. Не мог же он убивать людей кухонным ножом? Конечно, нет. Я вспомнила, что нож у Крика – охотничий, профессиональный, но убедить себя не удалось. Сердце быстро забилось от страха, руки и ноги охватила слабость.
Я попятилась назад, наткнулась на узкий комод, прикрученный к стене, и рванула к выходу. Крик левша? А Вик? Сейчас я этого не узнаю, но он может выйти с минуты на минуту, и кто знает, может, он знает, что я здесь. Может, это всё спланированная ловушка, в которую я попала.
Я вылетела из трейлера, скатилась по ступенькам и застыла, пытаясь отдышаться, когда сбоку услышала раскатистое низкое ворчание. С чувством, что попала в полнейшую задницу, я медленно повернулась и замерла.
Передо мной стояли большие неприятности.
Это был рослый пёс, похожий на немецкую овчарку, но с шерстью абсолютно чёрной. Кожаный ошейник обхватывал мощную шею. В холке он был мне по колено, если не выше. Он не мигая в упор смотрел на меня жёлтыми умными глазами, а приоткрытая пасть обнажала внушительных размеров белые клыки.
Я сделала очень медленный шаг назад. Тогда-то пёс громко залаял.
– Вот же дрянь! – только и сумела выдавить я.
Это Виктор Крейн точно услышит! Бежать не выход, пёс мигом меня нагонит. Разве что до ивы, а там попробую взобраться на неё.
Я посмотрела на овчарку. Лапы у неё мускулистые, клыки – с мой помолвочный палец. Она щетинилась, шесть на загривке стояла дыбом. По спине пробежали мурашки, когда я подумала, что она может броситься в любой момент.
Тогда я и побежала.
Сердце колотилось как бешеное, в ушах свистел воздух, за спиной рычала овчарка. Я не успела напугаться, когда она сбила меня косматым массивным телом, а потом бросилась со спины и схватила зубами за куртку.
И тогда я отчаянно закричала, распластавшись по земле, закрыв голову и лицо руками. Было уже всё равно, кто меня услышит и увидит. Я забыла обо всём. Пёс прикусил мне руку выше запястья и крепко держал, стискивая до отупляющей боли. Я закрывала лицо руками, и розовая пасть мелькала возле самых глаз. Вдруг кто-то над моей головой рявкнул:
– Цейлон! Нет! Брось!
Через секунду пса легко оттащили в сторону. Он продолжал рычать, подёргивая верхней губой, а меня подхватили на руки, сгребли в охапку, притом капюшон толстовки упал мне на голову, так что сначала я не увидела своего спасителя.
– Укусила?! С-сильно?! Где болит?!
Это был Вик. Вот же дьявол. Я осторожно подняла капюшон с глаз. Его побледневшее испуганное лицо было прямо перед моим.
– Держись за моё плечо. Можешь? – спросил он.
Зрачки у него сузились и стали двумя узкими точками. Он бегло осмотрел меня, и я кивнула, здоровой рукой приобняв его.
Вик быстро пошёл к трейлеру. Собака потрусила у его ног, но он сверкнул глазами и рявкнул:
– Это своя, Цейлон! Своя!
Зверюга облизнула нос розовым мокрым языком и виновато моргнула, тихо заскулив. Я поняла, что снова окажусь в трейлере наедине с Виком… и с чёрным здоровенным ножом – тоже. Крепче сжав пальцы у Крейна на плече, я пролепетала:
– Я в порядке, пожалуйста, не надо… отпусти меня. Я лучше пойду домой. Со мной всё хорошо. Пожалуйста!
Он меня не слушал и зашёл в трейлер, чуть пригнувшись, чтоб не удариться о низкий дверной проём. Его мокрая тёмная коса случайно хлестнула меня по лицу. Я робко отвела её в сторону. Вик сжал челюсти, посадил меня на кровать и присел на корточки рядом.
– Я правда в порядке! – Попытки говорить убедительно ни к чему не привели. Вик стянул с меня куртку и покачал головой, глядя на укушенную руку. – Да погоди же ты… мне не больно… ай!
Он осторожно ощупал место укуса, проверяя, цела ли кость и не сломана ли рука. Крепко сжав ладонью моё колено, сказал:
– П-прости, Лесли, она обычно н-ни на кого не б-бросается. Не знаю, что на неё нашло.
Я знала что: собака защищала трейлер хозяина, думая, что к нему забрались посторонние. Смотреть на белого как мел Вика было невыносимо. Я снова попробовала успокоить его, но бесполезно. С таким же успехом могла бы отважно ринуться под идущий на полном ходу поезд.
– Это моя вина.
Он смутился и смолк, подняв на меня взгляд. Я замешкалась на пару мгновений, хотя врать умела почти профессионально. Навык обязательный, если живёшь в одном доме с моей матерью.
– Я пришла, чтобы отдать деньги за работу. Ты забыл их на прошлой неделе. Ну, когда убирался. Помнишь?
Вик молча прикрыл ладонью лицо и кивнул. Он выглядел как чертовски усталый человек, которому до смерти надоело со всеми носиться.
– Я постучала в дверь, но ты не открывал. Потом услышала, что шумит вода. Я думала, отдам деньги позже, в школе. – Я помолчала. – А когда вышла, снаружи уже был твой пёс. Ну, я испугалась и побежала…
– Кто же бежит от овчарки?! Она д-догонит… – отчаянно бросил Вик. – Почему ты не спряталась в трейлере? Я не закрываю его днём.
– Очень непредусмотрительно, – заметила я. И подозрительно. Раз он оставляет дверь открытой, может, ему и бояться некого? – Хочу тебе напомнить, что в Скарборо завёлся маньяк.
– Ты эту д-дверь видела? – иронично спросил Вик и улыбнулся. – Н-некрепкий мужчина её выбьет п-при желании в два счёта. Молчу про здешнего убийцу. К тому же, знаешь, я спокойно вырублю любого, кто решит к-ко мне забраться.
– Ты так в себе уверен, – заметила я, и Вик усмехнулся.
– П-просто здраво оцениваю с-силы. Но не заговаривай мне зубы… у тебя рука в к-крови. Ну-ка.
Он подхватил меня под локти и потащил в душевую. Здесь была только лейка над головой и слив в полу, в стене – маленькое прямоугольное окошко под потолком, а больше – ничего. Ни раковины, ни полок. Вик включил лейку и осторожно начал промывать рану, крепко прижимая меня спиной к груди. Только под прохладной водой я почувствовала, как горела и ныла до самой кости моя бедная рука.
Джемпер здорово намочило, так что, когда мы вышли из душевой, Вик покопался в комоде, молча протянул футболку и так же молча отвернулся. Прижав футболку к груди, я шмыгнула носом. Совестно так, что аж тошно. Если Виктор Крейн – убийца, то я – пасхальный кролик. Футболка была большой и свободной, с синей молнией и надписью «Disturbed» через всю грудь. Я переоделась, выправила волосы и тронула Вика за плечо.
– Всё?
– Да. Спасибо за одежду.
– Пустяки.
Вик прошёл к кухонной полке и снял с неё непрозрачный контейнер.
– Что это? – насторожилась я.
Он вздохнул, открывая крышку:
– Аптечка. Сейчас перевяжем рану и п-поедем в больницу.
– В больницу? – расширила я глаза. – Вик, только не это! Прошу, давай просто перебинтуем руку, и всё.
– А если Цейлон з-задела кость? – Он покачал головой. – Нет, нужно сделать рентген, показать т-тебя врачу, и м-миссис Клайд позвонить…
– Что?! Нет! Послушай, лучше отпили мне эту чёртову руку, но не звони ей! У тебя будут проблемы.
– В-вполне заслуженные, – проворчал он, усадил меня на кровать и сел в ногах. Затем осторожно сжал руку, не касаясь воспалившихся краёв собачьего укуса, и только тогда заметил тонкую нитку пореза. Ту самую, что оставил мне Крик.