– Я не самоубийца и не режу себе руки, – пробормотала я и отвернулась.
Вик покачал головой, но ничего не сказал и взялся за перекись. Он обработал рану очень умело и быстро: видно, врачевал не впервой.
– Откуда ты всё это умеешь?
Он перевязал мою руку бинтом. Затем наклонился и зубами откусил краешек, чтобы завязать концы в узелок.
– Г-главный скаут Скарборо к твоим услугам, – мрачно произнёс он. – Давай всё же с-съездим в б…
– Всё. – Пока он не договорил, я накрыла его рот ладонью и улыбнулась, глядя, как он широко распахнул глаза. – Нет. В качестве компенсации можете мне подуть на рану, мистер Крейн, и обещать, что не будете больше мыться в трейлере нараспашку.
Вик расплылся в улыбке и фыркнул.
– Так обещаешь?
Он поднял руку и провёл над сердцем крест.
– Смотри, – сказала я и убрала ладонь. – Ты клялся. Мы теперь сообщники.
– И можем, как сообщники, конечно, в‑выпить чаю по дороге к твоему дому, – заметил он. – Если ты не против.
Рукав куртки был безнадёжно порван, но мне пришлось её надеть. Вик заварил чай в термокружку, и мы вышли наружу.
Цейлон лежала на земле. Завидев хозяина, подняла голову и проскулила. Я невольно отступила к Вику, опасливо глядя на неё, но он покачал головой:
– Она больше не тронет. Я сказал, ты своя, значит, своя. Смотри.
Он свистнул. Цейлон поднялась на лапы, потрусив к нам. Честно сказать, её компания меня не воодушевляла, но овчарка лишь вильнула чёрным тугим хвостом и безразлично обнюхала мои кроссовки.
– Пойдём, я провожу тебя до дома, – сказал Вик и накинул на мокрую после душа голову капюшон своей толстовки, а затем снова свистнул, и Цейлон побежала возле его ног.
Итак, мы пустились в обратный путь, каким я и пришла к трейлеру Вика Крейна. Неторопливо беседуя, миновали озеро Мусхед и поднялись в жилой район с домами и старыми палисадниками. Вик по дороге спрашивал, как мне жилось в Чикаго, когда я рассказала, откуда приехала. Поинтересовался, как мне Скарборо, и порадовался, что сегодня утром остался дома, а не пошёл на подработку, как планировал. Я обещала вернуть футболку в понедельник, когда увидимся в школе.
– Можешь в‑выбросить, – отмахнулся он.
– Вот ещё. – Я сложила на груди руки. – Мне не сложно.
– Тогда ладно.
– Кстати. Ты так и не рассказал, как Цейлон у тебя появилась. Это же девочка?
– Да. – Вик потрепал её по голове. Цейлон доверчиво заглядывала нам в лица, облизываясь. – Подарок. От матери. Она купила щенка, но не думала, что с ним н-надо заниматься. П-потом отдала Цейлон бабушке.
– Сколько ей лет?
– Кому? Бабушке? – озадаченно спросил Вик, и я рассмеялась.
– Собаке!
– А, ей… Скоро будет четыре года. Я только в том году вернулся из армии. И, пока п-приходил в себя и искал работу, тренировал её. Она добродушная. Но натаскана на охрану. Не обижайся на неё.
– Не буду.
Вик украдкой взглянул на меня и улыбнулся.
Дорога до дома заняла до обидного мало времени. Мы дошли до перекрёстка и остановились. Вик благоразумно решил не провожать меня до двери и забрал пустую термокружку.
– Совсем забыла про деньги! – спохватилась я и полезла в сумку.
Вик поморщился и жестом остановил меня.
– Подожди. Слушай, н-не надо. Я не хочу их брать.
– Почему?
Я хорошо знала ответ. Он слишком гордый, чтобы сделать это, и вряд ли потратил бы их, хотя честно заработал.
– Потому что я так решил. Думаю, этого должно быть д-достаточно. – Он дружелюбно улыбнулся мне и добавил: – Ладно, п-проехали. Прости ещё раз за то, что случилось.
– Не переживай. Я сама виновата.
– Я так не думаю.
– Да, так думаю я.
– Тебя не переспоришь, в‑верно? – сощурился он.
На свету его серые глаза были не такими уж тёмными, а на контрасте со смуглой кожей казались прозрачными, цвета льда, покрывшего гранитный камень.
– Даже не пытайся, – улыбнулась я.
Вик усмехнулся и кивнул мне. Он шагнул назад, собираясь уходить, и напоследок бросил:
– П-постарайся не убить убийцу, если всё ещё сидишь по ночам в засаде с н-ножом.
– Я больше этим не занимаюсь!
– Что-то слабо верится. – Он с улыбкой помахал мне рукой. – Пока, Лесли.
И исчез за поворотом. Я задумчиво проводила глазами его длинную тень, а потом сказала ей вслед с тёплой улыбкой:
– Пока, Вик.
До самого дома я шла в глубокой задумчивости. Всё быстрее моя жизнь превращается в чёртов детектив. Чего ждать следующей ночью, я не знала. Чего желать от нового дня – тоже. И, конечно, совсем не ожидала, что возле дома меня встретит Дафна. Она куталась в свою приметную красную куртку и мялась от холода. Интересно, долго уже здесь стоит?
– Наконец-то, – воскликнула она. – Я думала, ты сбежала от матери. Постой-ка, что с курткой?
– Маленькое несчастье, – проворчала я, вспомнив очень даже немаленькую Цейлон. – Ты что здесь забыла в такую рань? Есть хотя бы девять?
– Это неважно. Я жду тебя, разумеется! Есть новости.
– Н-да? – Дафна подхватила меня под руку, и я поморщилась: она не знала, что под курткой была повязка. – Это какие?
– Самые интересные! – Она сдула со лба светлый локон и продолжила: – С вечера старуха Броуди из школы обзвонила всех старшеклассников. Твоя мама уже говорила с моей мамой, и знаешь что, беглянка?
– Нет.
– Ты будешь плясать. Потому что ты едешь, и я еду.
Я непонимающе остановилась, глядя на широкую улыбку Дафны.
– Еду куда?
– Господи, Лесли! Я же не сказала ещё, верно? А ты в самом деле не знаешь. В лес Пайн Барренс, в Хэллоуинский поход!
Глава двенадцатаяПо дороге в Нью-Джерси
Меня поучали целый вечер.
– И если возникнут какие-то проблемы – любые, Лесли…
– Мам. Никаких проблем. Тебя не будет только сутки. Завтра уже вернёшься.
– …звони миссис Доджонс. Я оставила её номер на холодильнике.
О да, мы определённо свяжемся с ней, если нам будет нужна сумасшедшая кошатница за шестьдесят.
Мне казалось, мама сама торопится уехать. Я не могла поверить в это, но факты говорили за себя. Она сложила в багажник свой дорожный несессер, мягкую сумку с вещами и ноутбук так быстро, что я не успела даже допить кофе – а она была уже готова. Больше всего я опасалась, что она отложит рабочую поездку из-за убийств, случившихся за последнюю неделю. Но ей до этого не было никаких дел, будто мы жили совсем не в Скарборо, а где-то ещё. Я просто поражалась её беспечности.
– Мам, ты по такой погоде будь осторожнее. Почаще отдыхай в дороге.
Глядя в большое зеркало, мама подкрашивала губы своей неизменной помадой цвета «пепельная роза», внимательно рассматривая в отражении расчёсанные щёткой волосы и зелёные яркие глаза. Безо всяких сомнений, несмотря на то что фигура её малость расплылась по сравнению с прошлыми годами, она выглядела прекрасно – особенно в новом стильном костюме в клетку. Накинув на плечи пальто, строго посмотрела на нас и дала последние указания:
– Никакой пиццы. Смотрите за домом. Закрывайте на ночь обе двери. И ни одной вечеринки!
– И никаких сериалов допоздна, – подхватила я.
– Мы вообще будем паиньки, – объявила Хэлен и широко улыбнулась, ластясь к матери. – Так ведь?
– Посмотрю, как приеду, – сказала та и вышла за дверь.
Ну как сказать, паиньки ли мы. Хэлен была в восторге, что мы остались одни. Она предложила играть по-крупному и сразу закатить солидную вечеринку. Я отказалась. Жду не дождусь, когда она подрастёт и покажет нашей матушке, как сильно умеет бунтовать, с таким-то характером.
Дождь нам совершенно надоел: он лил и стучал в окна, вместе с холодным ветром скрёбся в дом и навевал тоску, так что очень скоро мы с Хэлен решили поднять себе настроение и пораньше нарядить комнаты к Хэллоуину. На чердаке были обнаружены три коробки со всякой всячиной, от пластиковых тыкв до скелета в человеческий рост. Что-то было наше, чикагское, а что-то было в доме уже давно. Мы развешивали гирлянды из черепов, старались распрямить картонных привидений, всюду расставляли разномастные свечи и венки из жухлых листьев.
– Восторг, – резюмировала я, с победным видом осматривая гостиную и обнимая Хэлен за плечи.
Не думаю, что мама оценит нашу идею накрыть вентилятор простынкой, чтобы получить вполне жуткое привидение. Но мне-то плевать. Уже завтра я уеду на целую неделю, чтобы провести Хэллоуин в Нью-Джерси. Так что пусть ворчит на здоровье, но без меня. Поставив в центр стола большую свечку в форме тыквы, я поболтала по телефону с Дафной.
Она торопливо пересказала мне последние новости, и там не было ничего интересного, за исключением истерики нашей учительницы по биологии, миссис Ньюман, которую напугали очередные шутники в резиновой маске из ужастика, выскочив из шкафа в учительской. Мы не стали разговаривать про Энтони и сразу переключились на поездку.
– Будет всего двадцать человек от школы! Лагерь совсем в другом штате, в Нью-Джерси… Хотели сначала в Бангор или Дэлавэр, но там всё уже забито. Обычно ездили в Нобибоско, но там отстой. – Она помолчала. – А в Мел-о-Ларке, говорят, прикольно. Лететь всего три часа на самолёте, я собирала подписи и обалдела, что матушка тебя отпустила.
– Сама удивилась. И это она подписала в трезвой памяти.
– Никогда не была в лагере раньше? – Дафна усмехнулась. – Да ты шутишь. А как же обязательные школьные поездки? Ты что, дома училась?
Я замялась, и Дафна сама перескочила тему, продолжив:
– Хотя какая разница, тебе там точно понравится. Конечно, все эти скаутские штучки и прогулки по лесу – такая хрень… Зато можно сидеть у костра, травить байки, и там будут парни.
– Ой, прекрати, – беззаботно сказала я, хотя воображение уже услужливо нарисовало, как в свете гирлянд, развешенных по деревьям, я сижу бок о бок с кем-нибудь определённо симпатичным. И очень желательно не тем, кто потрошит людей, как рыбу. – Не знаю, каким образом удалось уломать мою маму, но, раз я в деле, придётся собирать вещи. А кто ещё из наших поедет?..