Мисс Бишоп нахмурилась и вздохнула, прижав ладонь ко лбу.
– Значит, отвезем вас в город, а там купим билеты на самолёт и…
Я тревожно посмотрела на Вика. Мне очень не хотелось, чтобы он уезжал.
– К чему такая спешка, – спокойно сказал он. – П-поверьте, ожог соляной кислотой, д-да ещё в таких пропорциях, плюс после своевременно оказанной помощи… – Он махнул рукой и натянул рубашку на правую руку, оставив левую, чтобы мисс Робертс, которая принесла свежий сухой бинт, наложила его на струп. – Это ерунда, в б-больнице мне сделают то же самое и отпустят.
– Вообще-то он прав, – заметила она, ловко заматывая предплечье. – Пока суд да дело… лучше бы позавтракали.
– И то верно, – подхватил Вик. – Давайте, Кассандра. Я в полном порядке, а сегодня п-по задумке у нас с ребятами полно дел. Кто вам п-поможет без меня?
Мисс Бишоп замешкалась, хмурясь.
– А если вам будет хуже?
– Отлежусь в д-домике. – Вик поморщился. – Но не б-будет. Поверьте мне. Всё в порядке. Ей-богу, это смешно.
– Хорошо, – недоверчиво сказала она и поправила на груди свой серебряный свисток. – Но я буду за вами наблюдать.
– Н-непременно.
– Лесли…
Я подняла глаза, делая вид, что не интересуюсь их беседой.
– Можешь идти на завтрак, – произнесла мисс Бишоп, когда Вик встал со скамьи. – И скажи ребятам, что мы скоро тоже подойдём.
Она хочет, чтобы я оставила их наедине. Я понятливо кивнула и как ни в чём не бывало направилась к столовой, пока взрослые пошли следом к служебному входу. Они о чём-то тихо разговаривали.
Я нырнула в дверь столовой и прокралась вдоль стены к чёрному ходу, где у поваров стояли мусорные баки. Мне повезло, сейчас здесь было пусто. Помощница повара была на раздаче. Бесшумно прокравшись за угол, я прислушалась к мисс Бишоп. Она беспокойно говорила:
– …крутился там вчера целый вечер. Так вы говорили, Патрисия?
– Именно, – подтвердила мисс Робертс. – Я ещё спросила у мальчишки, что он там забыл, так что вы думаете? Послал меня туда, куда такому сосунку самому следует пойти.
Вик усмехнулся.
– А мне не смешно, знаете ли, – строго сказала мисс Бишоп. – Вы же понимаете, что это значит?
– По-вашему, Джон Палмер п-поставил нарочно открытую бутылку с кислотой близ рычага генератора, а сам потихоньку в‑выключил его, зная, что я пойду разбираться, в чём дело? – Вик задумчиво замолчал. – Что сказать. Ваши опасения не лишены смысла, но…
– Но – что? Мы знаем, на что он способен, – процедила мисс Бишоп. – Лет пять назад Палмер встал на окно второго этажа в кабинете биологии и помочился на миссис Бёрбидж, она тогда преподавала у нас английскую литературу.
– Господи, – презрительно хмыкнула Патрисия. – У этого сосунка нет родителей?
– Его отец – шериф города, – скептично ответил Вик.
– Это многое объясняет.
– А два года назад он толкнул Тома Бернсдейла с лестницы так, что мальчик расшиб голову. Ну, конечно, его отец сказал, что это чистая случайность, но мне слабо верится. Я молчу о мелких нарушениях и проблемах. Так что Джонни мог шутки ради поставить бутылку соляной кислоты, правда, наверняка полагал, что вы окатите не плечо, а лицо к примеру. Как вам такое?
Меня передёрнуло от ярости, а руки сами сжались в кулаки. В тот момент я ненавидела Джонни Палмера так сильно, что запросто могла перевернуть завтрак ему на голову. Как он смел! Кто дал ему такое право?! А если бы кислота попала в глаза? Вик мог бы ослепнуть. Я попятилась, едва слыша его тихий голос:
– Не будем никого винить раньше в‑времени. Я не верю, что это сделал П-Палмер или кто угодно, по крайней мере, нарочно. Посмотрим, что будет д-дальше. И потом, домой же мы его не отправим. Я п-предлагаю другое…
Я осторожно скользнула в столовую, минуя кухню, откуда шёл тёплый ароматный пар, и прошла к Дафне, сев за один из двух длинных, чисто выскобленных столов. Она проводила меня взглядом, вскинув брови. В её светлых глазах было недоумение.
– Ты где так долго была? – удивлённо спросила она. – Мы уже съели чёртов невкусный омлет.
– Хотя бы не кашу, – торопливо сказала я. – Крейна облили кислотой. Я помогала мисс Бишоп и миссис Робертс.
– Понятно, почему Стив такой смурной, – вздохнула она, кивнув за соседний стол. Стивен сидел спиной к нам, склонившись над подносом. Я же посмотрела себе в тарелку. Омлет, конечно, безнадёжно остыл и был ещё хуже прежнего. – Ты же не слепая и заметила, что он дико ревнует тебя к Крейну?
– Он ревнует даже к столбу, но мне плевать.
– Ты ему нравишься.
– На это мне плевать тоже. Сейчас мне не нужен парень.
Я не смотрела на него. Всё, что у меня было на руках, – только собственные опасения, больше ничего, но всё равно я хотела держаться от него подальше после сегодняшнего утра.
Я проглотила завтрак, когда в столовую вошли вожатые. Ребята смотрели на них с любопытством. Под закатанным рукавом полосатой рубашки Вика выглядывала белая повязка, выглядел он неважно, и ребята начали перешёптываться, что стряслось. Он окинул столовую холодным взглядом, и все уткнулись в тарелки, а я обратила внимание на Джонни Палмера. Он спокойно сидел за соседним столом, нарочно игнорируя Крейна, когда остальные только и таращились на него.
После завтрака нас вывели на площадку перед домиками и объявили, что мы разделимся на две группы: с первой Виктор Крейн должен был пойти в лес. Кто хочет с ним, повязывает себе на руку алую повязку. Вторая группа – с жёлтыми повязками – останется с мисс Бишоп и будет плавать по озеру на лодках и каноэ. На другой день группы сменятся, а пока нам предстояло выбрать себе вожатого.
Одной из первых я, не мешкая, перешла к Виктору в группу и с удовольствием взяла у него из рук алую повязку. Дафна помогла обвязать предплечье, присоединившись ко мне, и усмехнулась:
– Стиву, конечно, совершенно не к кому ревновать.
– Да ты реально достала! – шикнула я и помогла ей с повязкой.
Стив с кислой физиономией стал одним из «красных», как и Джесси Пайнс. К нам также присоединилось несколько ребят, но, по счастью, неразлучное трио во главе с Палмером обзавелось жёлтыми лоскутами.
Мисс Бишоп повела свою шумную ватагу к озеру, скомандовав перед тем вооружиться спасжилетами, а мы встали против Вика. Он подтянул ремень на рюкзаке, мельком поглядев на нас, но не задерживаясь ни на ком. И стало чуточку жаль, что меня он тоже равнодушно окинул глазами.
– Прежде чем м-мы войдём в лес, – негромко сказал он, – запомните несколько правил. Постарайтесь с этого дня, п-попав в него, воспринять себя не отдельным человеком, а его частью. Что бы вы там ни встретили, на тропе, не разрушайте его целостность и равновесие. Вы здесь г-гости. К тому же шуметь просто небезопасно.
– Какие красивые индейские сказки, – пробормотал мне на ухо Стив.
Он подошёл сзади совершенно незаметно, и я ничего не ответила, но придвинулась к Дафне.
– Есть хорошая фраза, – продолжил Вик. – Скажи мне – и я забуду, п-покажи мне – и я не смогу запомнить, п-привлеки меня к участию – и я пойму.
Стало совсем тихо. Дафна хмыкнула:
– Загрузил всех по полной.
– И не говори, – добавил Стив.
Вик взвалил внушительного вида мешок-разгрузку себе на плечо и бросил:
– Короче. Идите за мной и не шумите.
Мы ступили в чертоги леса. Сперва он показался бессмысленным и непонятным скоплением разномастных деревьев, прелой листвы, овражков и кочек. Взгляд разбегался, нигде не было тропы, к которой я привыкла, когда ходила с отцом в поход на четвёртое июля. Вик неторопливо шёл между деревьев, каким-то образом постоянно оказываясь впереди, хотя парни стремились его догнать. Мы всматривались и вслушивались – наш вожатый велел хранить строгое молчание, и говорить друг с другом запрещалось. Если кто-то заговаривал, Вик останавливался и ждал, пока мы не заткнёмся. Что ж, действенный способ добиться тишины. Сначала она казалась слишком неестественной и давящей, но очень скоро перестала тяготить.
Вик только делал вид, что не следил за нами. На самом деле следил, но куда более чутко и незаметно, чем мы думали. Когда Бен случайно свернул с тропы к кустам дикого орешника, Вик оказался рядом и тут же придержал за плечо, направляя обратно. Мы словно следовали по золотящемуся лесу за призраком. Он мелькал впереди, поджидал и манил следом. Со временем я стала видеть под ногами не просто мох, кочки и деревья, а узкую тропу, изгибающуюся по узорам опавших листьев.
Мы забрели далеко от лагеря и устали настолько, что, когда Вик скомандовал: «Отдых», я вместе с остальными ребятами просто повалилась на землю. Ноги гудели. А когда он заговорил, голос через два часа молчания показался фантастически громким, особенно здесь, на маленькой залитой солнцем прогалине.
– Мы сюда пришли не п-просто так.
Стив выдохнул и сел на листья по-турецки, со скепсисом спросив:
– А зачем же? Проникнуться духом чащи по дороге? Сблизиться с матушкой-природой?
– Вообще-то, нет, – не смутился Вик. – Мой п-план такой: сделать с вами марш-бросок вокруг всего лагеря и вымотать по максимуму, п-прежде чем дать в руки вот это.
Первыми восторженно загомонили парни: девушки тоже выдохнули «ого», когда Вик по одному начал доставать из мешка за плечами, сгружённого на землю, топорики с деревянными рукоятками.
– Разбирайте.
Каждый из нас взял по топорику. Я взвесила свой в руке, любуясь холодным блеском стали и ощутив приятную тяжесть в ладони, и подумала: вот что чувствует Крик, держа в руке нож. Уверенность в себе, тёмное удовольствие, обжигающую власть. И это оружие, которым я не умею пользоваться. Что же ощущает он, обращаясь со своим мастерски? Комплекс бога в полной мере?
– Зачем нам топоры, мистер Крейн? – осмелился спросить Бен.
– Это томагавки, – поправил Виктор и достал из мешка чёрный, более тонкий и длинный томагавк со стальной ручкой, обмотанной кожаным шнурком. – Оружие грозное, чтобы снести п-половину черепа противнику, в которого вы решите его метнуть. И удивительно полезное, если нужно поймать кролика на ужин или нарубить сухих веток для костра. Я п-прошу заметить, томагавк сам по себе не опасен: вне дурных рук и намерений это в‑всего лишь предмет, который никакой угрозы н-никому не несёт. Так что прежде, чем мы научимся его метать, доношу важную мысль: будьте б-благоразумны и не делайте ничего, что может повлечь травму или чего п-похуже для ваших друзей. Поняли?