— Ну наконец-то, черт возьми, — вздыхает Кай. ― Теперь самое интересное.
Я бросаю взгляд на зазубренный камень, выступающий из стены, почти в четырех футах от земли. Он делает к нему шаг, в свою очередь увлекая меня за собой.
— Ой, — шиплю я. ― Было бы неплохо предупредить в следующий раз.
― Ладно, — сухо говорит он. ― Сейчас я пойду к камню.
И с этими словами, он практически тащит меня за собой, пока я отступаю к стене. Когда мои ноги наконец снова стоят на полу, я фыркаю, в надежде, что он заметит мой взгляд. Тогда он поднимает наши руки, направляя веревку так, чтобы она упиралась в острый камень.
Мои руки заведены за спину и согнуты под неудобным углом. И все становится только хуже, когда он начинает пилить веревку о камень. Туда-сюда. Туда-сюда. Я опускаю голову к полу, наблюдая, как мои волосы падают, неряшливым ореолом вокруг лица.
― Ты там в порядке, Грей?
― Оу, просто великолепно, ― говорю я, но голос приглушен волосами. ― Моя шея никогда не чувствовала себя лучше.
Я слышу, звук трения веревки о камень, чувствую, как Кай выполняет большую часть работы.
― Не хочешь поиграть? Чтобы отвлечься от происходящего.
Я вскидываю голову, удивленная его предложением. Его забота — поражает. Разве он не клялся больше так не делать?
Силовик приказывает мне подойти на шаг ближе к камню.
Но это не забота, так ведь? Да, он использует меня, чтобы сбежать и спасти свою репутацию. Я лишь средство для достижения цели.
― Отлично, ― выдыхает он, все еще корпя над веревкой. ― Я вижу что-то серое. Угадай, что.
Я фыркаю.
― Все в этом, забытом Чумой месте, серое.
― Что ж, тогда тебе стоит быть поконкретнее.
Я вдыхаю через нос.
― Ладно. Стена.
― Попробуй снова.
― Решетка?
Он тянет веревку, проверяя ее прочность.
― Снова мимо.
― Потолок?
― Ты не слишком хороша в этом…
Эхо шагов обрывает его слова. На этот раз я молча тащу его обратно к нашему месту на полу, где чуть не падаю, и увлекаю его за собой. В устрашающе пустом коридоре из-за угла появляется стражник. Выудив ключ, он входит внутрь и, не глядя на нас, ставит металлическую миску с водой рядом с едва тронутым черствым хлебом. Я с трудом сдерживаю смешок. Они ждут, что мы будем лакать воду, как собаки. Еще одно доказательство их ненависти к нам, илийцам.
Дверь с тяжелым щелчком закрывается, и я слежу, как тень стражника скользит по коридору. Мы молчим, пока я не чувствую, как рука Кая похлопывает меня по пояснице в безмолвном приказе. Я делаю глубокий вдох, готовясь с трудом подняться на ноги.
Затем мы возвращаемся к камню и утомительному распиливанию. Я снова опускаю голову, давая шее отдохнуть, и бормочу:
― Поднос.
― Он скорее серебряный.
Я хмурюсь.
― Тогда, что насчет моих волос?
― Не знаю, Серебряная Спасительница, ― медленно говорит он, ― ты мне скажи.
― Я считаю, что они сойдут за седые, ― возражаю я.
Он смеется. Глубоким, темным, таким знакомым мне смехом.
― Твои волосы скорее сойдут за лунные лучи, чем за седые.
― Осторожнее, ― медленно произношу я, ― это звучало почти как комплимент.
Я слышу его короткий смешок.
― Может, я и сделаю тебе настоящий комплимент, если ты сможешь отгадать.
Я сверлю взглядом пол.
― Я уже назвала все серые вещи здесь.
― Очевидно, что нет.
Он перестает пилить и тянет за веревку Я чувствую, как она слегка ослабевает вокруг моих запястий, и с облегчением вздыхаю. Еще чуть-чуть, и я буду свободна.
― Что я могла пропустить? ― фыркаю я, поднимая голову, чтобы еще раз осмотреть камеру.
― Вон тот камень, — он говорит так небрежно, будто бы его слова не звучат как абсурд.
Я пытаюсь сдержаться. Правда пытаюсь. Но прежде чем успеваю остановить себя, выпаливаю:
― Извини, ты сейчас говоришь о камне на другой стороне камеры, который я даже не вижу?
Мгновение он молчит.
― О нем самом.
― Это совершенно несправедливо.
— Я говорил тебе конкретизировать, — медленно произносит он.
Из моего горла вырывается разочарованный стон, над чем он имеет наглость посмеяться. Удивительно, но мне удается сдержать негодование. Он прерывается, чтобы проверить прочность веревки.
― Теперь я смогу ее разорвать, ― его голос был хриплым, будто он только проснулся. ― Мы можем отдохнуть, пока стражник не вернется.
Кивнув, я вяло тащу его за собой в центр камеры и опускаюсь на землю.
― И тогда мы свалим отсюда.
― И тогда мы уберемся отсюда, ― мягко повторяет он.
Моя голова оказывается у него на плече, несмотря на все мои внутренние противоречия. Мое тело болит, каждый дюйм всего моего существа умоляет свернуться калачиком в его объятьях.
Когда я слабее всего, я желаю его. И когда сильнее всего, я хотела бы чтобы это было не так.
Он кладет свою голову на мою, этот жест нежный и успокаивающий. Я ненавижу то, что он ощущается так. Словно он — воплощение комфорта.
― Можем ли мы притвориться, что это нормально — не ненавидеть друг друга в такие моменты? ― тихо спрашиваю я, пытаясь успокоить совесть.
Он звучит так, словно мог бы рассмеяться, если бы не был так истощен.
― Да. Притворимся.
Я долгое время молчу, а потом спрашиваю:
― Жалеешь ли ты?
Его голос мягкий, успокаивающий.
― Жалею о чем?
― О нас? ― пауза. ― Жалеешь о том, что было между нами? Даже совсем недавно? ― шепчу я, вспоминая момент нашей слабости на крыше.
Он молчит так долго, что я почти засыпаю, но просыпаюсь от его шепота:
― Спи, маленький Экстрасенс. Сожаления оставь на утро.
Меня будит звук скрежета металла.
Глаза открываются, когда я чувствую, как Кай предостерегающе похлопывает меня по пояснице. Сквозь пелену сна я вижу стражника, входящего в камеру с черствым хлебом в руках. Я моргаю, до конца просыпаясь, и готовясь к предстоящим событиям.
Все происходит настолько стремительно, что я почти забываю о своей роли. Как только стражник наклоняется, чтобы положить хлеб между нами, Кай молниеносно перемещается и цепляет ногой поднос. С силой пнув его, принц впечатывает металл в лицо мужчины так, что слышно хруст его носа.
— Натяни веревку, Грэй, — выдавливает Кай, напрягая свои силы и пытаясь разорвать веревку, все еще связывающую нас вместе. Я переношу вес своего тела вперед, чуть не ударяясь лицом о каменную стену, когда веревка наконец рвется, освобождая мои запястья.
Я бросаюсь к стонущему стражнику, который теперь сжимает свой сломанный нос. Ударяю его головой о стену еще до того, как он успевает расширить в удивлении глаза. Мужчина теряет сознание. Я нащупываю ржавый ключ у него в кармане, и, пошатываясь, направляюсь к двери камеры.
Кай стоит прямо у меня за спиной, наблюдая, как я протягиваю руку через прутья, чтобы отпереть дверь снаружи. Мы проходим сквозь открытую решетку, потирая ободранные запястья. Мой взгляд скользит по стене пустых камер, и я испытываю облегчение, не обнаружив внутри ни одного знакомого лица.
Ленни и других здесь нет. Кажется, что только принц и Серебряная Спасительница доставили проблем Рафаэлю. Осознание этого на мгновение приносит облегчение.
И тут мое внимание привлекает канализационная решетка в конце зала.
― Пока все хорошо, ― бормочет Кай, начиная медленно бежать к канализации. Я мгновенно догоняю его и верчу головой, высматривая любые признаки приближения стражников. Мое сердце бешено колотится, а голова гудит, пока я сосредоточена на поддержании работы уставших ног, на пути к свободе.
― Хватайся за другой край, ― приказывает Силовик, когда я останавливаюсь у решетки. Мои пальцы скользят по грязному металлу, но я прикладываю все силы, оставшиеся в руках, чтобы поднять ее.
― Давай, Грей, ― хрипит Кай. ― Ты можешь и лучше.
Решетка невероятно тяжелая, а звук приближающихся шагов не помогает сосредоточиться. Я делаю глубокий вдох, и с усилием тяну ее вверх, надеясь, что Кай справится с остальным. Мне хочется благодарить Чуму, когда ему удается наполовину сдвинуть крышку, открывая темную яму канализации.
Нас встречает шум бегущей воды и вонь различных выделений организма. Я подавляю рвотные позывы, умудряясь сохранить в себе несколько кусочков черствого хлеба. Крик вдалеке заставляет меня вскинуть голову, напрягая зрение в тусклом свете, чтобы увидеть, сколько стражников мчится к нам. Я насчитываю семерых, прежде чем мои глаза встречают взгляд Кая по другую сторону зияющей пасти канализации.
Коротко кивнув, я ступаю с края и скрываюсь в темноте.
Я с плеском приземляюсь, радуясь, что вокруг моих икр в основном вода. Кай быстро опускается рядом со мной, несмотря на то, что что-то звенит у него на шее. Он не дает мне возможности спросить, хватает за руку и бежит по тоннелю.
― Они близко! ― кричит он, заглушая шум воды. ― Нам нужно двигаться быстрее!
Хоть он и не может этого видеть, я киваю, стараясь не обращать внимания, что на этом, наш план завершен. Это то, что мы запланировали. Перерезать веревку. Оглушить стражника. Заполучить ключ. Сбежать через канализацию.
Минус в том, что мы не имеем ни малейшего представления о том, что ждет нас в конце этого туннеля.
Я с трудом передвигаю ноги, как будто бегу по болоту.
― Вода прибывает! ― кричу я, дрожь в моем голосе выдает панику. Вода стремительно и неумолимо приближается к моим коленям.
― Просто продолжай идти вперед! ― эхо его приказа отражается от стен туннеля, заставляя мои ноги двигаться быстрее.
Здесь так темно, что я не могу разглядеть Кая, который бредет по воде передо мной. Однако его рука крепко сжимает мою, ведя нас прямо по тоннелю. Вытянув свободную руку, я провожу пальцами по грязной стене, исследуя каждый проход, в который мы могли бы свернуть.
Густая вода уже доходит мне до пояса. Я с трудом различаю лишь тени и очертания, чувствую ледяную воду и парализующий ужас. Я поскальзываюсь на каждом шагу, пытаясь не отставать от Кая, что тянет меня вперед.