— Почему ты мне все это рассказываешь? Чтобы заставить ревновать?
Я улыбаюсь.
— Нет причин для ревности…
— В самом деле?
— …к моей сестре, — говорю я, перебивая ее.
Кажется, я слышу как у нее отвисает челюсть.
— Я…, — она запинается, пытаясь подобрать слова. — Я не знала…
— Не знала, что у меня есть сестра? — спокойно отвечаю я. — Конечно, не знала. Ты и все остальные в королевстве не должны были знать.
Ее волосы выскальзывают из моих пальцев, когда она разворачивается ко мне лицом.
— Что ты имеешь в виду?
Я аккуратно касаюсь ее подбородка, и осторожно поворачиваю спиной к стене переулка, чтобы я смог продолжить плести косу.
— Она родилась одиннадцать лет назад — ее день рождения был три недели назад. Из-за состояния здоровья моя мать не должна была больше иметь детей. Но Ава появилась неожиданно. Незапланированно.
Я тихо вздыхаю.
— Роды были… тяжелыми. Из-за этого мы чуть не потеряли королеву. Я помню, как сидел у ее постели, держал ее за руку, пока Целители делали все возможное.
Коса уже наполовину распущена, волосы мягко скользят сквозь мои пальцы.
— Ава не должна была выжить, но стала настоящим чудом, несмотря ни на что.
— Что… — нерешительно начинает Пэйдин, — что с ней случилось?
— Она была больна. Целители сказали, что жить ей осталось недолго. Поэтому отец приказал держать ее существование в тайне от королевства. Он не хотел, чтобы распространились слухи о слабой королеве и ее больном ребенке. Очевидно, больные члены королевской семьи — это позор. Признак слабости короля и его и королевства. — Я пожимаю плечами, чувствуя, как в них нарастает напряжение. — Ава была тайной для всех, кроме прислуги. И остается ей до сих пор.
— А сейчас? — Мягко спрашивает Пэйдин
— Ей было четыре, когда болезнь забрала ее у меня. — Я сглатываю. — Я научился заплетать косы из-за нее. Она была слабой, и ей было трудно самой укладывать волосы. Поэтому я научился делать это за нее. Я использовал любой предлог, чтобы провести время вместе с ней. Терпел все тренировки, которым подвергал меня король, потому что знал, что она ждет меня по ту сторону.
Я заплетаю косу Пэйдин дрожащими пальцами.
— У нее были красивые, густые, черные волосы. Большие серые глаза, как у моей матери. Все шутили, что она была моей более симпатичной копией. Когда я смотрел на нее, я видел лучшие части себя.
— Кай… — начинает Пэйдин. — Я не знала.
— Она не должна была выходить за пределы замка, в котором ее держали, — продолжаю я.
— Не должна была? — тихо спрашивает она. — Звучит так, словно она это сделала.
При воспоминании об этом на моих губах появляется легкая улыбка.
— Да, сделала. Я позаботился об этом. Когда стало ясно, что болезнь может забрать ее в любой момент, я тайно вывел ее в сад ночью. Она обрызгала меня ледяной водой из фонтана, собрала столько цветов, сколько смогла. — Я делаю паузу. — И она смеялась. Чума, несмотря ни на что, она всегда смеялась. Абсолютно все в ней вызывало улыбку.
Повисла тишина, и Пэйдин медленно развернулась ко мне лицом.
— Ты никогда не говорил о ней.
Я отвожу взгляд, пожимая плечами, как будто вся эта боль не пожирает меня изнутри.
— Говорить о ней слишком тяжело. Китт тоже никогда ее не упоминает. Он знает, что не стоит. Но все ее любили. Все знают, что не нужно говорить о ней в моем присутствии. — Я провожу рукой по волосам. — Даже после смерти она по-прежнему остается тайной. И я хочу говорить о ней — правда хочу. Это эгоистично, наверное. Но каждый раз, когда я смотрю на себя, я вижу ее искаженную версию.
— Мне так жаль, — шепчет Пэйдин, нерешительно касаясь моей руки кончиками пальцев. — Я понятия не имела.
— Большинство людей никогда не узнают, — с горечью говорю я. — Даже после ее смерти король — отец Авы — отказался рассказать о ней королевству. Она похоронена под той ивой в саду. Под которой ты нашла меня той ночью во время Испытаний. — Я замечаю, как в ее глазах вспыхивает осознание. — Я навещаю ее так часто, как только могу.
— Вот почему ты был там, — тихо произносит она.
Я качаю головой, глядя на неровную мостовую у себя под ногами.
— Я хотел тебе сказать. Но я никогда не думал, что на самом деле смогу.
Ее ладонь ложится на мою руку, осторожно и неуверенно.
— Спасибо, что рассказал, — в ее голосе звучит слегка заметная грусть. — И мне очень жаль насчет Авы.
Я выдавливаю улыбку, отчаянно пытаясь поднять настроение и думать о чем угодно, только не о своей умершей сестре.
— Так что, я никогда не заплетал волосы своей возлюбленной. И не думаю, что моя четырехлетняя сестра — повод для ревности.
Мимолетная улыбка касается ее губ. Она понимает, что я пытаюсь сменить тему разговора.
— Как будто бы я с самого начала ревновала.
Я вздыхаю с облегчением от ее готовности подыграть мне.
— Это мило, когда ты притворяешься, что это не так.
Она закатывает глаза и проводит пальцами по косе.
— Неплохо, Эйзер. Я все еще не уверена, что ты не практиковался на ком-то еще.
— Только на тебе, дорогая.
— Хм, — мурлычет она, перебрасывая волосы через плечо. — Как мило.
Я смотрю на заходящее солнце.
— Пора двигаться. Мы можем успеть пройти еще немного до наступления темноты.
Я поднимаю ее огромную шляпу с того места, где бросил ее на землю. Она фыркает, когда я надеваю ее ей на голову и опускаю на глаза. Приподняв поля шляпы, чтобы бросить на меня взгляд, она заправляет хвостик своей косы, а затем мы снова отправляемся по пустынной улице.
— Ты наступаешь мне на руку.
Ее ботинок давит мне на пальцы, которыми я держусь за перекладину лестницы.
— Упс.
— Да, упс.
— Я вообще ничего не вижу, — шепчет она сверху.
Сарай, в который мы пробрались, погружен во тьму, а чердак над конюшней и подавно. Мы почти вышли из Дора, и любой, кто осмелится добраться до Святилища Душ, останавливается здесь, чтобы переждать ночь. Лошади тихо ржут под нами, устраиваясь на ночлег в своих стойлах.
Когда она подтягивается на чердак, железный браслет натирает мою ободранную лодыжку. Я поднимаюсь по лестнице на ощупь, пока не оказываюсь на удивительно крепких деревянных досках. С тяжелым вздохом я перекатываюсь на спину, вдыхая запах сена и животных под нами.
Ее плечо касается моего, когда она ложится рядом. Это заставляет мое сознание вернуться к воспоминаниям о том, как она сидела у меня на коленях. Я снова отбрасываю эту мысль, как делал уже много раз.
— Думаешь, кто-нибудь видел, как мы сюда пробрались? — тихо спрашивает она.
Я качаю головой, и в моих волосах запутывается солома.
— Не думаю, что тут вообще есть кто-то, кто мог бы нас увидеть.
Она ненадолго замолкает, прежде чем продолжить:
— Я все еще надеюсь, что он найдет меня.
Солома, запутавшаяся в моих волосах колется, когда я поворачиваю голову к Пэйдин.
— Кто — он?
— Ленни, — шепчет она. — Или хоть кто-нибудь из тех, кому еще не все равно.
— Уверен, они искали тебя, — говорю я, стараясь игнорировать чувство вины, которое отказываюсь признавать.
— Ты убивал Миксов? Или пока только Обычных?
Я напрягаюсь от боли в ее голосе.
— Я не находил Миксов в Илии. Ну, по крайней мере, не осознавал, что это они. Но теперь, когда я знаю, как ощущается их слабая сила, не сомневаюсь, что найду.
— И тогда ты их убьешь.
— Я этого не говорил.
— Ты не должен был этого делать, — бросает она с вызовом. — Они как раз то, чего ты и все королевство боитесь — ослабления вашей власти.
Я выдыхаю.
— Это начало конца для Элиты.
— И что же в этом плохого, если это означает, что все останутся живы? — шепчет она, умоляя меня понять.
Нас окружает тишина, нарушаемая только тихим ржанием лошадей.
— Твоя мать была Обычной? — наконец спрашиваю я.
— Да, — просто отвечает она. — Она умерла от болезни, когда я была маленькой.
— А твой отец был Целителем?
— Ты это уже знаешь.
— Итак, — медленно произношу я, — как получилось, что ты Обычная?
— Что ты…, — Пауза — О чем ты говоришь?
Я пожимаю плечами, шурша сеном под спиной.
— Разве ты не должна быть Миксом? Если, конечно, твоя мать была… ну…
— Подумай хорошенько над своими следующими словами, Эйзер, — произносит она обманчиво спокойным тоном. — Если ты сейчас намекаешь, что моя мать могла быть неверной, я бы на твоем месте дважды подумала. — Ее голос внезапно снова становится мягким. — Они любили друг друга.
— Мне кажется, ты переоцениваешь любовь, — просто говорю я.
— Невозможно переоценить то, что бесконечно. — Бесконечно. Это одновременно пугает и завораживает.
Я едва различаю ее очертания в темноте.
— Только не говори мне, что никогда не задавалась вопросом, почему ты Обычная.
Ее голос звучит безразлично.
— Наверное, я была слишком занята выживанием, чтобы это выяснить.
Я замолкаю, обдумывая ее слова. Спустя несколько минут я прочищаю горло.
— Мы поспим пару часов, а потом возьмем лошадь и отправимся в Святилище.
— Не могу дождаться, — сонно бормочет она.
— Ты собираешься попытаться зарезать меня во сне? — Я замолкаю. — Снова.
Ее голос звучит так, словно она уткнулась лицом в рюкзак.
— Ну, прошлой ночью это явно не сработало, да?
— Да, я все еще дышу, — заверяю я ее. — Но твоя попытка вызывает восхищение.
— Не издевайся. Иначе я столкну тебя с этого чердака.
— Тогда я утащу тебя вслед за собой.
Она переворачивается на другой бок.
— Это того стоит.
Глава тридцать пятая
Кай
Сено впивается в голову.
Как и палец, которым Кай тычет в меня.
— Ты спишь, как убитая.
Я переворачиваюсь на другой бок, ворча в рюкзак, который использую как подушку.
— Просто готовлюсь к тому, что неизбежно случится.
Он издает звук, который можно принять за сдавленный смешок.