— Поднимайся. Сейчас же.
— Я устала.
— Я тоже, — вздыхает он. — В частности, от тебя.
— Это ты нас сковал, — бормочу я. — Так что ты не имеешь права жаловаться на мою компанию.
— Вставай, Грэй.
— Заставь меня, Эйзер.
Дерьмо. Это было ошибкой.
Он перекидывает ноги через лестницу, умудряясь подтащить меня к себе. Затем спускается вниз, подтягивая меня спиной к краю.
— Ладно, — выдыхаю я, когда моя голова почти свешивается с деревянного чердака. — Ты невыносим.
Он останавливается, чтобы позволить мне натянуть шляпу на голову, а на ноги носки, после чего надеть обувь.
— Ты это мне уже говорила. Много раз.
Тусклый солнечный свет пробивается сквозь щели в деревянной обшивке сарая. День только начинается, и тени еще не рассеялись. Мои сапоги с глухим стуком касаются земли, поднимая облако пыли. Лошади выглядывают из-за углов своих стойл, с любопытством прислушиваясь к незнакомцам, которые в ответ лишь смотрят на них.
— Сюда, — шепчет Кай, ведя меня к задней части сарая. Он кивает на животных, выстроившихся вдоль стен. — Эти лошади приспособлены к долгим путешествиям. А еды и воды в твоем рюкзаке хватит на четыре дня.
— И все благодаря мне, — ворчу я себе под нос.
— Да, — кивает Кай в подтверждение моих слов. — Благодаря тебе и твоим навыкам вора.
— Я предпочитаю называть это мастерством, но…
Слева от меня внезапно слышится лошадиное ржание, отчего я невольно подпрыгиваю.
— Черт бы побрал этих животных, — выдыхаю с бешено колотящимся сердцем.
Кай усмехается.
— Эти животные — самые ласковые из всех, кого ты здесь найдешь.
Он отпирает стойло и тихонько заходит в него. Внутри стоит темно-коричневый конь, шерсть которого кажется тусклой от пыли. Кай рассеянно проводит рукой по морде животного, а затем поднимает седло, брошенное у стены.
— Подойди к нему и представься, — мягко произносит Кай, кивая в сторону лошади, которую он сейчас седлает.
— Мне и так хорошо, спасибо.
Засранец дергает за цепь, отчего я едва не налетаю на дышащего в мою сторону зверя.
— Придурок, — шиплю я на него и выпрямляясь, смотрю на лошадь.
— Да ладно тебе, Серебряная Спасительница, — дразнит он. — Он не кусается… наверное.
Я закатываю глаза, глядя на принца, прежде чем нерешительно поднести ладонь к морде коня. Он прижимается своим мягким и теплым носом к моей руке. Я выдавливаю из себя легкую улыбку, прогоняя страх перед грозным существом. Ведь такое сильное существо никогда не приручить по-настоящему.
— Твоя храбрость вдохновляет, — мрачно заявляет Кай. — А теперь открой дверь, чтобы я мог вывести его до прихода конюхов.
Как ни странно, я подчиняюсь и отхожу в сторону, пока он выводит лошадь в центральный проход. Копыта цокают по утоптанной земле, пока мы направляемся к двери конюшни и к последнему отрезку города за ее пределами. Мы уже почти на улице, когда в конюшню проскальзывает тень, а вслед за ней и фигура.
Мужчина резко останавливается, разглядывая лошадь и двух незнакомцев, которые крадут ее.
— Что за черт? — заикается он, обводя нас взглядом. Кай, не отрывая глаз от мужчины, произносит:
— Садись на лошадь, Грэй.
— Но цепь…
— Тогда поставь ногу в стремя и держись.
Я даже не успеваю возразить, как мужчина приближается к нам, сжимая в руке что-то блестящее. Кай отталкивает меня за спину и ныряет вниз, уворачиваясь от удара, который мужчина намеревается нанести ему в челюсть.
Из-за спины Кая я едва могу разглядеть, что происходит. Мужчина кряхтит, когда получает удар в висок, но ему удается заставить Силовика согнуться пополам, заехав тому кулаком в живот.
— Да, можешь не спешить с седлом! — восклицает Кай и оборачивается ко мне, едва избежав еще одного удара.
Его сарказм выводит меня из ступора, и я начинаю бороться со стременем. Когда я оглядываюсь на Кая и вижу, как он сражается, то с трудом могу отвести взгляд. Это отработанная точность. Манящий хаос.
Носок моего ботинка задевает стремя, когда я пытаюсь удержать равновесие на одной ноге. Я слышу шарканье и скрип сапог, после чего Кай врезается в меня спиной, выбивая дыхание из груди и сбивая с ног. Я с грохотом падаю на землю, но заставляю себя подняться еще до того, как успеваю набрать воздуха в свои горящие легкие.
Я поднимаю голову и вижу, что мужчина зажимает окровавленный нос и отшатывается от удара. Кай, не теряя ни секунды, оборачивается, обхватывает рукой мое бедро и вдевает мою ногу в стремя. Затем перемещает руку мне на спину и подталкивает вверх, после чего я перекидываю другую ногу через седло.
Кай хватается за седло и подтягивается, чтобы сесть позади меня, отчего цепь между нами натягивается. Я бросаю взгляд на мужчину под нами, который, спотыкаясь, наклоняется вперед, чтобы схватить меня за лодыжку. Я яростно брыкаюсь, пытаясь высвободиться из его липких рук. Когда он не двигается с места, я наклоняюсь и хватаю его за волосы, прежде чем ткнуть сломанным носом в свою коленную чашечку.
Незнакомец стонет и пошатывается, по его лицу стекает кровь. Кай внезапно прижимает меня к груди и упирается пятками в бока лошади, подстегивая ее к бегу. Только когда мы вылетаем из сарая на улицу, Кай замедляет шаг. Едва.
Я цепляюсь в луку седла и зажмуриваюсь при каждом повороте. Руки Кая покоятся на моих бедрах, а его подбородок — на моем плече, когда он берется за поводья. Мало кто отваживается жить вдали от главного рынка и так близко к Святилищу. Но те, кто все же решаются, стараются убраться с нашего пути, боясь оказаться затоптанными.
Цокот копыт по каменной мостовой эхом отражается от кирпичных стен. Порыв ветра подхватывает мою шляпу и срывает ее головы, унося на улицу. Серебристые волосы рассыпаются по моей спине, наконец попадая под дневной свет.
— Пригнись, дорогая, — рука Кая касается макушки моей головы и опускает ее вниз, когда мы проезжаем под упавшей балкой, застрявшей между двумя зданиями.
— Не называй меня так, — говорю я, выпрямляясь и проводя рукой по своим растрепанным волосам.
— Как?
— Не называй меня «дорогая».
Я чувствую, как он улыбается мне в шею.
— И почему же? Тебе это слишком сильно нравится?
— Думаю, это тебе слишком сильно нравится, — с вызовом отвечаю я.
Он издает смешок, от которого у меня шевелятся волосы. Холодное дыхание ветра касается кожи головы, и я почти вздыхаю от этого ощущения. Свежий воздух дарит свободу, так и хочется раскинуть руки и податься ему на встречу.
Я наблюдаю за тем, как мимо, словно в тумане, проносятся последние городские постройки, едва замечая случайных прохожих, указывающих в нашу сторону. Но вскоре улица, простирающаяся под нами, становится все более каменистой, а Святилище Душ становится все ближе.
Я сглатываю. Это оно. Это начало конца, который я откладывала долгие годы.
За пределами Дора нет надежды на спасение. Святилище — это мой смертный приговор. Все надежды разбиты, а судьба предрешена. Это предначертанная гибель.
Дорога превращается в щебень, здания — в валуны. Кай замедляет шаг, когда мы въезжаем в узкий проход, который ведет в Святилище Душ. Я могу различить очертания каждой неглубокой могилы и потрескавшегося надгробия, из-за которых это место получило свое название.
— Ты ведь не веришь в то, что говорят о душах, правда? — тихо спрашиваю я, разглядывая осыпающиеся камни с вырезанными на них выцветшими именами.
— Я не знаю, преследуют ли мертвецы путников, — вздыхает Кай. — Но не могу сказать, что не видел, как здесь происходили странные вещи.
— Например?
— Лучше тебе не знать, Грэй, — мягко произносит он. — Я не хочу, чтобы ты боялась нашего окружения так же, как и лошади.
Смех, вырвавшийся из моего горла, удивляет даже меня.
— Ты не смешной, — с трудом выдавливаю я, прикрывая рот ладонью.
— Правда? — Кай перегибается через мое плечо, чтобы посмотреть на меня, и в его голосе звучит комичное замешательство. — Потому что это звучит так, будто все совсем наоборот.
Я отворачиваюсь, пряча от него свое лицо.
— Нет. Я не доставлю тебе удовольствия тем, что рассмеюсь.
— Но тогда ты лишишь меня этого звука.
Я замолкаю, убирая руку с лица. Он отодвигается от меня и прочищает горло, чувствуя себя неуверенно, словно сам удивлен своими словами.
Это тот момент, когда я должна подразнить его, должна сказать, что флиртовать бесполезно.
Но его тон мне знаком, и я чувствую себя так, словно танцую в темной комнате и играю в ту игру с пальцами под ивами. То, как слова слетали с его языка, ощущалось как легкий щелчок по кончику носа, как мозолистые пальцы, заплетающие серебряные волосы.
Это было похоже на Кая.
Словно тот человек, который скрывается за маской, смотрит на меня, как на что-то необыкновенное.
Я моргаю, глядя на осыпающиеся камни, устилающие тропинку, и стараюсь думать о чем угодно, только не о словах, которые заставляют меня мечтать о том, чтобы все было иначе. Но я — Обычная. Я — воплощение той слабости, которую его учили ненавидеть.
Обычная.
Это слово эхом отдается у меня в голове, и звучит по-другому, не так, как раньше.
Я знала, что полукровки должны существовать, раз уж представители Элиты так боятся стать ими и ослабить свою власть. Но я никогда не задавалась вопросом, почему я сама не являюсь таковой. Почему я всего лишь Обычная?
Я опускаю взгляд на кольцо, которое увлеченно кручу на пальце. Я чувствую себя глупо из-за того, что не догадалась об этом раньше. Но то, что я сказала принцу, — чистая правда, что со мной случается нечасто. Наверное, я была слишком занята попытками выжить.
— Мы будем ехать до наступления темноты и затаимся до рассвета, — слова Кая прорываются сквозь мои мысли. — Разбойники предпочитают темноту, и лучше всего мы сможем спрятаться на земле.
— Верно, — рассеянно отвечаю я. Легкий ветерок треплет волосы, падающие мне на лицо, тем самым привлекая мое внимание к косе, которую он заплел, и к тому, во что она превратилась.