— Нет, — говорю я, защищаясь. И снова, потому что ее бровь продолжает подниматься вверх. — Нет, конечно, нет. У меня просто… нет того аппетита, что был раньше.
— Хмм, — она кивает на сладкую булочку, молча приказывая мне откусить еще кусочек. И только когда я делаю это, она говорит: — Так вот почему одна из моих девочек сказала, что видела тебя около моей кухни? Не было аппетита за ужином?
Я киваю, поскольку это безопаснее, чем признавать, что я избегал этого разговора. Она кивает хотя я сомневаюсь, что она мне верит.
— Как твои дела, Китти?
От ее вопроса сладкая булочка останавливается на полпути к моему рту. Именно по этой причине я не хотел встречаться с ней лицом к лицу. Потому что она заставит меня говорить об этом.
— Мне лучше.
Я так думаю. Наверное. На самом деле я уже и не помню, как должно ощущаться «лучше».
— Я знаю, как трудно тебе пришлось, — говорит она тихо, что для нее большая редкость. — Не только из-за твоего отца, но и…
Она колеблется даже при намеке на то, как сильно я заботился о ней. Как же мне было больно, когда она предала меня, убив отца и бóльшую часть меня самого.
— Да, — выдавливаю я, — было трудно. Но мне помогли, — я думаю о Калуме и его наставлениях, о Кае и его попытках спасти отношения, которые я, возможно, разрушил.
Она кивает, проводя салфеткой по моей щеке, словно я все еще малыш, которого она когда-то взяла на руки. Но я не сопротивляюсь этому. Приятно, когда о тебе заботятся. Приятно представлять, что Гейл — та мать, которую мне так и не удалось узнать.
— Китти, только потому что я люблю тебя, — начинает она спокойно, — я должна спросить. — Наступает долгая пауза, в течение которой она набирается смелости, чтобы позволить словам вырваться наружу. — Что ты планируешь с ней делать, когда Кай приведет ее обратно?
Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться:
— Если он приведет ее обратно.
— Не смей так говорить, — ругается она, игнорируя тот факт, что перед ней сейчас стоит король. — Конечно, он приведет ее к тебе. И не потому, что это его долг, а потому, что он любит тебя.
— А что, если ее он любит больше?
С моих губ срываются слова, вызванные моими глубочайшими страхами. Я едва ли позволял себе думать об этом, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. Но что еще хуже, так это то, что лицо Гейл никак не меняется. Ее лицо ничего не выражает, спина прямая, а глаза смотрят не мигая. Как будто она не в первый раз слышит этот вопрос. Как будто она уже спрашивала себя о том же.
Я отвожу взгляд, отчаянно пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме вопроса, повисшего в воздухе. Мой взгляд останавливается на тонкой свече, спрятанной в углу стойки. Я киваю в ее сторону, отчаянно пытаясь сменить тему:
— У кого-то день рождения? Там потухшая свеча для торта.
— О, — медленно говорит Гейл, подходя, чтобы взять свечу. — Я нашла одну для Кая, но было слишком поздно. Я хотела ее убрать давным-давно.
— Для Кая…? — осознание обрывает мой вопрос. Я провожу рукой по лицу, качая головой: — Ава.
Я забыл. Забыл, несмотря на то, что знал, насколько важен для него ее день рождения. Я никогда не пропускал утро под ивой. До сих пор, конечно.
Сглотнув, я чувствую, как эмоции начинают жечь мне глаза. Внезапно желание излить свои мысли на бумагу становится непреодолимым. Я окидываю взглядом кухню, жалея, что вообще покинул комфортную зону своего кабинета — своей темницы. Когда я отступаю от Гейл, двери распахиваются, и в комнату вваливаются слуги. Я не колеблясь, прокладываю себе путь через хаос, наблюдая, как тела отскакивают от моей отчаянной фигуры.
Пусть думают, что я сумасшедший. Может быть, так и есть. Может быть, так даже лучше.
Я слышу крик, похожий на мое имя.
И не оглядываюсь.
Глава тридцать восьмая
Пэйдин
— Смотри, вот еще один. Между теми камнями.
Я указываю налево, слегка поворачиваюсь в седле, чтобы увидеть, как Кай следит за направлением моей руки. Он кивает, наконец заметив его.
— Так веди нас туда, Грэй.
Я предполагала, что он скажет это после того, как весь день учил меня управлять этим зверем.
Когда я тяну поводья влево, они проскальзывают в ладонях, заставляя меня сжать их сильнее. Я еле сдерживаю самодовольную улыбку, когда лошадь повинуется. Мы подходим к груде камней, где я натягиваю поводья, останавливая цоканье копыт.
— Хорошая работа. — Кай уверенно похлопывает меня по бедру, прежде чем спрыгнуть с седла. — Я отличный учитель.
— Или, — говорю я, ласково поглаживая гриву лошади, — я просто быстро учусь.
— Ага, быстрый ученик, из-за которого мы налетели как минимум на дюжину валунов.
— Просто достань уже эту чертову стрелу, — приказываю я, прежде чем он успевает продолжить.
Его плечи напрягаются, пока он борется с застрявшим наконечником стрелы. Наконец, освободив его, он выпрямляет кривой кончик и кладет стрелу к другим, торчащим из его рюкзака.
— Это уже пятая, — говорю я, ощущая, как седло сдвигается, когда он встает в стремя. — С такими успехами здесь точно найдется брошенный лук.
— Я бы не удивился, — говорит он, возвращая свои ладони на привычные места на моих бедрах. — Раз уж здесь проезжают разбойники, то оружие наверняка разбросано повсюду.
Я оглядываю стены из камней по обе стороны от нас, которые образовывают неровный туннель.
— И эти бандиты все еще не дали о себе знать.
— И будем молиться, чтобы они не появились.
Я отдала ему поводья, потому что любопытство стало слишком сильным, чтобы продолжать рулить.
— Я не думала, что вы из тех, кто молится, принц.
Я чувствую, как его плечи прижимаются к моей спине.
— Раньше я не верил в Бога.
— А теперь?
Наступает долгая пауза, после которой его голос смягчается.
— Я нашел доказательство существования рая.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что его глаза устремлены на меня.
— И что же это?
Его взгляд скользит по моему лицу и моей косе.
— Ты узнаешь, когда увидишь.
Чума. Красивый парень. Красивые слова.
Когда его глаза снова устремляются на меня, я отворачиваюсь, стараясь смотреть на что угодно, только не на него. Его руки лежат на моих бедрах, а грудь касается моей спины при каждом вдохе, и это ощущение заглушает все рациональные мысли.
Мне бы хотелось окатить себя холодной водой и трястись, пока не прогоню это чувство.
Чувство, что я пала духом из-за того, с чем, как я знаю, должна бороться.
Я делаю глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на стене камней, проносящейся мимо. Мы едем в тишине — такой, которая гораздо громче любых слов. День ползет, таща за собой солнце по небу, пока оно не начинает опускаться.
Мой взгляд скользит по камням, изучая их очертания, чтобы скоротать время. Я прищуриваюсь от солнца, замечая нечто блестящее, зажатое между двумя огромными камнями.
— Ты это видишь? — спрашиваю я, наконец нарушив молчание.
— Что вижу? — вздыхает он, наклонившись к моим волосам.
— Что бы это ни было, что там что-то сверкает. — Когда он не отвечает, я тянусь назад, чтобы схватить его за подбородок; щетина колется о мои пальцы, когда я поворачиваю его лицо в нужную сторону.
— Спасибо за помощь. — Я чувствую его бормотание на своей руке. — Это довольно высоко. Кто-то из нас заберется туда и…
Я уже перекидываю ногу через седло.
— Благодаря тебе, нам обоим придется идти, дорогой. — Я произношу его любимое слово, заставляя его хихикнуть, пока я звеню цепью между нами. — Ты и твоя боязнь высоты пойдет с нами.
Я слышу улыбку в его голосе, когда он опускается рядом со мной, быстро привязывая лошадь к торчащей ветке.
— Да, представляю, как тебе и твоему страху перед лошадьми грустно, что вам выпала возможность отдохнуть от этого чудовища.
— Если бы только я могла отдохнуть от тебя, — говорю я сладким тоном через плечо. Возвышающиеся скалы нависают над нами, накрывая нас тенью. В этом скоплении камней разбросано больше деревьев, чем я видела с тех пор, как отправилась в Святилище.
— Сюда, — говорю я, вглядываясь в сияющее нечто. Ствол массивного дерева пробивается между камнями, создавая прочную опору. Мои пальцы обхватывают шершавую кору ветки рядом с моей головой, и, напрягая больные мышцы, я медленно начинаю карабкаться вверх. Кай следует за мной, повторяя движение моих рук и ног.
Я почти сравнялась с вершиной камня рядом со мной и подтянулась, чтобы заглянуть за него.
Между камнями торчит наконечник лука, его бронзовый колпачок блестит на солнце.
Мое лицо расплывается в ухмылке.
— Ты можешь дотянуться до него? — Кай зовет меня снизу.
— Да, — вздыхаю я. — Дотянусь. — Когда я прислоняюсь к камню, пальцы скользят по длине лука, и я напрягаюсь, чтобы вытащить его. Когда оружие выскакивает из-под камня, я чуть не падаю с дерева, за которое цепляюсь. — Нашла наш лук, — пыхчу я.
— Жаль, что тебе нельзя будет им воспользоваться.
Я перекидываю лук через спину.
— Почему? Твое эго не может смириться с тем, что я лучше стреляю?
— Я беспокоюсь не о своем эго, а о том, что ты поранишься, — спокойно говорит он. — И это однажды меня погубит.
— Помнишь же, что это мертвый груз?
Я уже собираюсь начать слезать вниз, когда мой взгляд цепляется за то, что сверкнуло за ним.
Я замираю, потные руки скользят, а сердце бешено колотится.
Я не колеблюсь, прежде чем поставить ногу на камень и постепенно заставить двигаться остальные части тела. Кай вздыхает, не двигаясь со своего места.
— Не хочешь объяснить, зачем ты перелезаешь через камень, если у тебя уже есть лук?
— Потому что, — пыхчу я, — ты не поверишь, что скрывается здесь. — Я уже на вершине валуна и пробираюсь вниз по его обратной стороне. Цепь натянулась между нами, затормозив мое продвижение. — Давай, Эйзер. По крайней мере, постарайся не отставать от меня.