Часть вторая
Василий Петров тогда не знал, что ему придется обо всем, что пережил в окружении, писать в объяснениях сотрудникам НКВД в Харькове. Он помнил их недоверчивое выражение лиц, понимал, что они имеют право быть подозрительными, но все равно было обидно. Возможно, боясь, что ему могут не поверить, Петров не сказал о своем ранении, не взял справку об этом в госпитале, и лишь шрамы на лице напоминали о драматических событиях сентября 1941 года.
Война для него не окончилась. После выхода из окружения лейтенант Петров был отправлен в резерв Главного артиллерийского командования, а потом на курсы усовершенствования командного состава Юго-Западного фронта. Вначале они размещались в городе Чугуеве. В середине октября противник начал подходить к Харькову, и курсы усовершенствования были эвакуированы в город Волчанск.
Петров говорит, что после того, что ему пришлось пережить на фронте, находиться в глубоком тылу казалось делом постыдным. Он несколько раз писал рапорты, чтобы вернуться в действующую армию. Наконец его ходатайство было удовлетворено, и он был направлен в распоряжение начальника артиллерии 40‑й армии.
О неразберихе, которая существовала осенью 1941 года в прифронтовой полосе, можно судить по тому факту, что Василию Петрову пришлось целый месяц разыскивать 40‑ю армию. Сначала он приехал в Харьков, оттуда в Белгород. Воинские учреждения Белгородского гарнизона не имели связи с действующими частями. По сведениям, собранным у раненых, удалось установить, что соединения армии отходят из Сум в восточном направлении.
Еще неделю времени потребовалось, чтобы разыскать штаб артиллерии армии. Как командир, имеющий навыки стрельбы по танкам, Василий Петров получил назначение в противотанковый артиллерийский полк. Ему пришлось служить в разных подразделениях, пока 6 июля 1942 года старший лейтенант Василий Петров не принял командование 4‑й батареей 595‑го ИПТАПа РВГК.
Это было в восточной части Воронежской области, куда полк отвели на доукомплектование после того, как он потерял в тяжелых боях более половины личного состава, три четверти орудий и столько же автомобилей и тягачей. Среди погибших числился и бывший командир батареи старший лейтенант Кипенко.
14 июля в полк прибыл командующий артиллерией 40‑й армии генерал-майор артиллерии С.С. Варенцев. Он осмотрел позиции и личный состав огневых взводов. Подразделения еще не были укомплектованы, не хватало орудий, приборов, средств связи, отсутствовали семьдесят человек, но командующий артиллерией нашел, что полк вполне вернул боеспособность.
Командир полка майор И.В. Купин выстроил на улице командный состав. Генерал Варенцев перед строем изложил обстановку в районе Воронежа, назвал меры, которые предпринимало командование 40‑й армии, чтобы стабилизировать положение на фронте, и приказал немедленно готовиться к выступлению.
595‑й ИПТАП, совершив пятидесятикилометровый марш, занял боевые порядки.
4‑я батарея расположилась на южной окраине города Воронежа – недалеко от переднего края. В ноябре 1942 года командир батареи старший лейтенант Петров получил приказ переправиться ночью через реку и поддержать артиллерийским огнем наступающую пехотную часть. Дни выпали морозные, на реке появился лед.
«Что делать? Очищать ото льда проход для парома? Сколько уйдет на это времени? К утру не успеть!.. Переправить орудия по льду? Но саперы сообщили, что его толщина не более семи сантиметров. Вес 76‑миллиметровой пушки – 1750 килограммов. Удельное давление под колесом такое, что лед не выдержит. Можно утопить орудия, потерять людей…»
Петров по телефону обратился к командиру полка.
– Батарею в указанные сроки невозможно переправить на противоположный берег. Паром не ходит, а лед не выдержит…
– Не в моих силах увеличить толщину льда, – сказал командир полка. – Дело ваше, как вы это сделаете. К утру ваши орудия должны быть на противоположном берегу! Это приказ командующего артиллерией!
Но Петров не мог безрассудно поставить под угрозу жизнь своих подчиненных. Он попросил своего непосредственного начальника учесть реальные факторы.
– Приказы не обсуждают, а выполняют… До этого я был о вас лучшего мнения… Действуйте!
Была глубокая ночь. Василий Петров стоял на льду реки и не знал, что делать. Подорвать лед? Но взрывы потревожат противника. Может начаться обстрел – тогда точно уже не переправиться.
Времени оставалось не больше семи часов. Петров приказал доставить первое орудие. Два с половиной километра его несли к берегу на руках. Доставили и остальные. Привязали к стволу трос, и бойцы из огневого взвода ухватились за него. Когда орудие сдвинулось на метр от берега, послышался страшный треск. Была уже ночь. В свете немецких ракет Петров увидел трещины на льду.
Все растерялись. Петров крикнул: «Не останавливаться! Тащить!» И двинулся вслед за орудием. Лед трещал, из трещин выступала вода. В любое мгновение орудие могло пойти ко дну, потащив за собой людей. Но все обошлось.
Незадолго до рассвета перетащили по льду и остальные орудия батареи. Оставалось подвезти боеприпасы. Петров приказал политруку Кокорину и командиру отделения Сапожникову: «Кровь из носа, но через два часа боеприпасы должны быть в районе сосредоточения».
Политрук договорился с пехотинцами, те принесли снаряды к берегу. Времени перетаскивать их уже не было. Кокорин приказал водителю грузовика двигаться по льду. Тот возразил, что лед не выдержит тяжести машины.
«Командир батареи переправил орудия? Переправил! И ты можешь!»
«Машина с боеприпасами весит в два раза больше, чем орудие… Утонем ведь!» – попытался возразить водитель.
«Я тебе приказываю! Жми на газ!» – политрук был неумолим.
Грузовик выехал на лед, и колеса, потеряв сцепление, забуксовали. Лед на середине треснул. Шофер успел выскочить из кабины, но машина пошла ко дну.
Когда Петров доложил о том, что произошло, командиру полка, тот сказал: «Пойдете под военный трибунал! Вы совершили должностное преступление – потопили машину».
Но до военного трибунала дело не дошло. Старшего лейтенанта Петрова и политрука Кокорина вызвали на партийное собрание и исключили из партии. Офицеры штаба бригады возражали, но они были в меньшинстве. Зато не упустил случая свести с Петровым счеты бригадный оркестр, который насчитывал сорок человек. Музыканты ничего общего с военной службой не имели – на построения не выходили, приходили только на партийные конференции, играли и этим их служба ограничивалась.
Петров, когда был дежурным по части, сладкую жизнь им поломал. Он настоял, чтобы каждый день ровно в шесть часов утра музыканты оркестра со своими инструментами были на плацу. Они потом писали на него жалобы во все инстанции, а когда представился случай поквитаться, им воспользовались. Правда, через какое-то время старшего лейтенанта Петрова в партии восстановили.
Ситуаций, когда жизнь висела на волоске, у Василия Петрова было предостаточно. Угроза потерять батарею, погибнуть или оказаться во вражеском плену была очень реальна во время Харьковской военной операции (19 февраля – 14 марта 1943 года).
После разгрома немецких войск и их союзников под Сталинградом, на Дону и Кавказе у советского командования появилась уверенность, что они больше не оправятся от этих поражений и наступило долгожданное время, когда их можно будет гнать на запад. Повторялась ситуация, как после победы под Москвой, породившая «шапкозакидательство». Советское командование решило силами правого крыла Юго-Западного и Воронежского фронтов провести наступательную операцию по освобождению Харькова. Затем осуществить военную операцию по освобождению Донбасса.
В конце января 1943 года войска Юго-Западного фронта перешли в наступление. Советские войска успешно продвигались к цели. Были освобождены Купянск, Лозовая, Изюм, Балаклея. Нащупав слабое место в обороне, прорвали оборону и обошли Харьков с юга. 2 февраля войска Воронежского фронта также начали наступление на Харьков. За неделю успешных боев две общевойсковые и одна танковая армии достигли Харьковской области и овладели районным центром Волчанск. В ночь на 16 февраля немцы под угрозой окружения вывели войска из Харькова.
Однако советские разведки – две фронтовые, армейские и дивизионные – не сработали. Не было принято во внимание, что немцы срочно перебросили под Харьков свои лучшие танковые дивизии СС «Рейх», «Адольф Гитлер» и «Мертвая голова». 25 февраля немецкие войска после ожесточенных боев заняли железнодорожную станцию Лозовая. 4 марта они начали наступление на Харьков с южного направления и вскоре вплотную подошли к городу,
Противник, пользуясь численным превосходством и выгодами оперативного построения, теснил советские войска. Ожесточенные бои не стихали ни днем, ни ночью. Наши измотанные полки, батальоны и дивизионы отражали непрерывные атаки с фронта, с флангов. 1 марта противник прорвался по Белгородскому шоссе в Харьков. Несколько немецких танков и бронетранспортеров выскочили на площадь Дзержинского в центре города.
595‑й ИПТАП РВГК был поспешно снят с позиций на Богодуховском шоссе по личному распоряжению командующего артиллерией Воронежского фронта генерал-лейтенанта Варенцева, руководившего обороной, и направлен навстречу противнику. Выдвинувшись к памятнику Шевченко, орудия 4‑й батареи открыли огонь. Немецкие танки, которые двигались по улице, остановились после того, как советские орудия стали стрелять с открытых позиций. В секторе стрельбы 4‑й батареи было отмечено три прямых попадания. Один танк дымил, броню второго лизало пламя, третий завалился на бок. Не выдержав артиллерийского огня, немецкие танки отошли, а за ними и автоматчики.
4‑я батарея в течение суток, с 15 часов 15 марта до 15 часов 16 марта 1943 года удерживала площадь Дзержинского, главную площадь Харькова, а значит – удерживала огромный город, окруженный немецкими войсками. Ни автоматчики, ни танки противника по Сумской улице не могли подойти к орудиям ближе семидесяти шагов. Немецкий танк, который попытался с ходу атаковать советскую батарею, был подожжен на расстоянии полсотни метров. Он простоял под закопченной стеной многоэтажного дома до окончания войны.