В ходе боев выяснилось, что наиболее эффективной формой организации противотанковой артиллерии Красной армии является противотанковый артиллерийский полк из пяти батарей. В каждой батарее были четыре 76‑миллиметровые пушки ЗИС‑3 или четыре 45‑миллиметровые пушки. В качестве механической тяги эти полки оснащались отечественными автомобилями ЗИС или ленд-лизовскими «фордами».
После увеличения выпуска орудий промышленностью были приняты меры к повышению огневой мощи противотанковых полков. В их состав включили еще одну – шестую – батарею. 1 июля 1942 года приказом Государственного Комитета Обороны СССР все артиллерийские, противотанковые артиллерийские полки РВГК, противотанковые дивизионы и батареи 45‑миллиметровых пушек стрелковых полков были переименованы в истребительно-противотанковые артиллерийские полки (ИПТАП), дивизионы (ИПТАДН) и батареи (ИПТАБ).
Этот приказ сыграл свою роль в развитии противотанковой артиллерии Красной армии, повышении ее роли и боевого мастерства личного состава. Приказ предусматривал меры по закреплению за частями и подразделениями истребительно-противотанковой артиллерии командирского и рядового состава, имеющего боевой опыт борьбы с танками. Устанавливался полуторный оклад денежного содержания для командирского состава и двойной для младшего командирского и рядового состава. Весь начальствующий состав, до командира дивизиона, брался на особый учет и должен был использоваться только в частях истребительно-противотанковой артиллерии. Личный состав этих частей должен был возвращаться после излечения от ранений и выписки из госпиталей только в свои подразделения. Устанавливались денежные премии за подбитые танки противника.
Боевые заслуги частей противотанковой артиллерии РГК на полях сражений побудили Верховное командование вооруженными силами учредить для личного состава этих частей отличительный нарукавный знак (ромб), который нужно было носить на левом рукаве шинели и гимнастерки выше локтя. Он представлял собой два скрещенных артиллерийских орудия золотисто-желтого цвета в ромбе черного цвета с красным кантом. До этого правом ношения нарукавного знака по специальности обладал только личный состав авиации, поэтому введение такого знака отличия зримо поднимало престиж службы в ИПТА.
Бойцам этих подразделений в армии завидовали и одновременно сочувствовали. «Ствол длинный, жизнь короткая», «Двойной оклад – тройная смерть!», «Прощай, Родина!» – все эти высказывания намекали на высокую смертность среди солдат и офицеров, воевавших в истребительно-противотанковой артиллерии. На долю этой артиллерии пришлось 70 процентов уничтоженных немецких танков. Не случайно, что среди артиллеристов, удостоенных в годы Великой Отечественной войны звания «Герой Советского Союза», каждый четвертый – это солдат или офицер истребительно-противотанковых подразделений.
Предназначение частей истребительно-противотанковой артиллерии резерва Верховного главнокомандования – борьба с танками. Но каковы шансы артиллериста победить в бою? А они были невелики. Перед тем как открыть огонь, артиллеристу необходимо выбрать огневую позицию, то есть место для развертывания орудия и размещения обслуживающего персонала, подготовить материальную часть орудия к бою и боеприпасы.
Нужно учитывать то обстоятельство, что орудийные номера выполняли свои обязанности в полный рост. Смена открытой огневой позиции на виду у противника – мера во многих случаях безнадежная, противотанковое орудие демаскировало себя первым выстрелом и становилось мишенью для танков, боевых средств пехоты и артиллерии противника.
Экипаж танка в отличие от орудийного расчета защищен броней. Он имеет возможность стрелять в движении, с места или короткой остановки. В случае промаха ничто не препятствует танку укрыться в складках местности или отойти за пределы досягаемости огня орудия противника и подавить его с больших дистанций.
На участь противотанкиста не оказывали никакого влияния ни численность орудий, которые вели огонь по танкам, ни степень поддержки со стороны своей артиллерии. Он не становился от этого менее уязвимым. Но эти оба фактора значительно повышали безопасность отдельного танкового экипажа. Нужно было учитывать и тот фактор, что имеющиеся на вооружении орудия в Красной армии в тактическом плане уступали танку.
Имелись ли шансы свести к минимуму преимущества танка в единоборстве с противотанковым орудием? Это можно было сделать только одним путем – повысить боеспособность орудийного расчета. За техническую отсталость орудий противотанкисты платили собственной жизнью. Не случайно личный состав иптаповских частей и подразделений отличался сплоченностью и взаимовыручкой, которые наглядно проявлялись в самых критических ситуациях.
Борьбу с танками вела не только противотанковая артиллерия РВГК. В этом участвовали противотанковые средства пехоты, минометчики, артиллерийские подразделения стрелковых полков и батальонов, дивизионная артиллерия, самоходные орудия, зенитная артиллерия всех калибров.
Однако противотанковые части РГК вводились в бой, когда все эти силы исчерпали свои боевые возможности и сопротивление ослабело или прекратилось. Если противник ринулся в прорыв и остановить его было нельзя, ИПТАПы спешно перебрасывались в район прорыва и вступали с ходу в бой. иптаповские батареи занимали позиции под огнем всех видов оружия. Их задача была в том, чтобы замедлить продвижение противника, ослабить его удар. Артиллеристы прекрасно знали, что произойдет дальше. Противник попытается сделать все, чтобы их уничтожить. Даже когда исчезала последняя надежда удержать огневые позиции, артиллеристы продолжали бой, потому что нужно было прикрыть отход пехоты.
В наступлении батареи противотанковых частей РГК, как правило, двигались в первом эшелоне, сопровождая огнем передовые танковые роты. Если же противник начинал контратаки и отразить их с ходу было невозможно, командованием вносились коррективы. Иптаповские батареи занимали позиции, прикрывали отход отступающих подразделений, несли потери. Случалось, что пехота, которая должна была прикрывать позиции артиллеристов, сама оказывалась у них в тылу. Ведь командиры артиллерийских частей не имели права сниматься с огневых позиций и отводить свои подразделения без ведома старших артиллерийских инстанций.
Об одном таком бое можно узнать из рассказа Василия Петрова:
«Оборона разваливается на глазах. Связь не действует, все возможности управления исчерпаны. Благонамеренные, солидные люди преображаются, бегут в безотчетном страхе и не понимают ни требований, ни увещеваний, ни угроз.
А в пределах досягаемости столько целей! Снять маскировку, по местам… Огонь! Посланный в танк снаряд достиг цели. Случалось, пролетал мимо либо ложился в цепи наступающей пехоты противника. «Огонь!», «Огонь!» Иптаповские орудия недолго остаются незамеченными. Противник обнаружил позиции, над головой летят одна за другой болванки, рвутся все ближе мины. Орудийные номера смущены.
Сниматься? Нет, всякий осудит, если я буду тащить мои орудия вместе с бегущей пехотой… «Огонь!»… еще минуту… еще… не упустить бы возможность к снятию с позиций… но еще успею… тягачи проскочат в укрытие… пятьсот, семьсот метров… «Огонь!»
Обстрел позиций усиливается. Раненые… погибшие. Нужно уходить. Но что подумают орудийные номера? Люди… им… известно, куда нацелено движение танков и автоматчиков, где сбросят бомбы «юнкерсы», они знают намерения противника и свое положение. Обостренное чутье раскрывает им тайные замыслы командира, они чувствуют пульс боя и умеют сопоставить то, что говорилось вчера, позавчера, сегодня, и безошибочно отличают осмотрительность командира от малодушия. Способен ли он сейчас, в неразберихе, царящей вокруг, сохранить верность своей натуре?
Пехота рассеялась позади мелкими группами… Но, может быть, не все обезумели, зашевелится совесть, и пехотинцы, привлеченные орудийными выстрелами, остановятся. Нет, они бегут, оставляя позади погибших и раненых. Куда?
Местность открыта. Дым минометных разрывов стелется серыми пятнами. Танки уже перехватили бегущих и гонят обратно. У орудий люди оглядываются, страх одолевает их, замедляется темп огня. Командиры орудий приходят на подмогу то одному, то другому. Пора уходить. «Отбой!» Я никогда не сомневался… если орудийные расчеты столько времени держались… уйти… дело рискованное, но главный труд уже свершен».
А вот еще одно яркое описание боя, в котором принимали участие воины истребительно-противотанковой артиллерии:
«…Как надо было ожидать, шестую контратаку начали танки. Они выползли из широкой лощины, тянущейся перед дамбой, и, выстроившись в ряд, открыли сумасшедший орудийный огонь. Стояли несколько минут на пригорке, захлебываясь вспышками, дергались всеми своими стальными мускулами, как на привязи. Потом, не прекращая огонь, с грохотом двинулись на дамбу в лоб… Неожиданно слева, на другом краю насыпи, заглушая трескучую стрельбу, прокатилось могучее горячее «ура»… на самой дамбе, охваченные жирным пламенем, неподвижно стояли еще два танка… за спиной зазвучали радостные голоса минометчиков: «ИПТАП идет!» ИПТАП? Это был действительно он. Разворачиваясь с ходу, иптаповцы открыли массированный огонь по танкам, пытавшимся с фланга прорваться к реке. До сих пор их едва сдерживали полковые сорокапятчики…
ИПТАП! Истребительно-противотанковый артиллерийский полк… Гроза фашистских танков, надежда гвардейской пехоты!.. Вооруженные новейшими скорострельными пушками, подвижные, летучие, как молнии, они неутомимо носились по фронту, появляясь неожиданно то тут, то там – в местах наибольшей опасности. Прямо с марша вылетали на поле боя, разворачивались с ходу, били без промаху!..»
Так описал этот бой писатель-фронтовик Олесь Гончар в своем романе «Знаменосцы».
Часть третья
Курская битва в июле – августе 1943 года между немецким вермахтом и Красной армией коренным образом изменила ход Второй мировой войны. В июле в оборонительных сражениях советские войска Центрального и Во