— А чой-то у него с батарейкой-то? Вся раскурёжена! Гляньте! — и Генка, держа кролика на руках как перепившего младшего товарища, обратился к гостям.
— Не делай горя с пустяка! — засмеялась Людон.
— Теперь всё понятно! — подоспел старлей Ябунин. — Это дело рук «донецких корресподетов»! Тайник тут был! Кстати, где они? Кто их видел в последний раз? Ох, сразу они мне не понравились! Один педик, другой медведик! Но никак не корресподеты!
На этот вопрос никто вразумительно ответить не смог. Да и потом, опохмелявшимся гостям было не до «корреспондентов» и не до распотрошенного кролика DurenBell, а вот нам, дорогой читатель, стоит узнать, каким образом кролик оказался в руках Ланы Дмитрины.
Итак, два дня назад в Безславинск пришла фура из России. Неравнодушные люди из Москвы и Санкт-Петербурга собрали для жителей Безславинска гуманитарную помощь. Две тонны груза доставили, минуя основные дороги и блокпосты, которые находятся под контролем украинской армии, активно препятствующей ввозу в город медикаментов, в которых так нуждается мирное население.
Кроме инсулина, адреналина, медикаментов и перевязочных средств, в состав груза входили еще и фонарики, палатки, еда, одежда и детские игрушки. Одной из детских игрушек был розовый кролик DurenBell, прибывший пару недель назад из Соединённых Штатов Америки.
После справедливого распределения гуманитарной помощи часть игрушек попала в детские сады, часть — в школы. Розовый кролик оказался в школе №13, и Лана Дмитрина, заприметив его, выкупила столь необычную игрушку у завхоза по весьма низкой и сходной цене. Ну а дальше, дорогой читатель, Вы и сами знаете о судьбе американского ушастого непоседы и об удачной сделке с совестью физрука Верходуровой.
Вот только Вика расстроилась больше всех, поскольку при слове «тайник» она представила себе, что внутри батарейки лежали драгоценности и доллары, припрятанные каким-нибудь очкастым российским олигархом, который находится сейчас в международном розыске.
Вахлон пил самостоятельно, не дожидаясь тостов. Мысли об Анне и сгоревшем сарае не оставляли его ни на миг. «Вот ведь стерва малолетняя! Как саданула! Аж ссать больно и все яйца опухли! Ещё сарай этот сгорел… Только бы не пронюхали, что это я его подпалил. А может, его и правда этот монгол поджёг, а не я вовсе?»
— Слухай, Вахлон, а куды ты вчера со свадьбы-то делся? — будто читая мысли брата, ехидно поинтересовался Генка.
— Да рассказывать тошно…
— Шо такое, братик? Мы же с тобой родня, пусть даже двоюродная!
— Да пошёл прогуляться с этой Анькой и не смог я трахнуть её, строила из себя целку-невидимку. Балерина хренова!
Неожиданно один из гостей вскочил из-за стола, кинулся к кустам и смачно проблевался — плохо пошёл утренний самогон. Братья переглянулись, Генка пренебрежительно сплюнул и продолжил:
— Не понял. Какую невидимку? Ты прикалываешься, что ли?
— Да какой там «прикалываешься»? Так все и есть. Знаю я всех этих ваших баб деревенских. Они здесь все за пузырь самогона ноги раздвигают, а я этой овце Питерскую жизнь предлагал!
— Да ты чо, Вахлон? Она ж сирота! Она ж ни с кем и не встречалась ни разу! Мы всё про всех знаем.
— Да хорош, Гендос! Ты чо, свечку держал, что ли? Но я эту потаскушку не прощу теперь. Я ваших же местных козлов бесловёвских подговорю, и они за ящик водяры всем кагалом через себя эту хренову балерину пропустят. Вспомнит тогда меня! Гнида!
Генка, сам не ожидая от себя того, резко сунул кулаком в челюсть Вахлона. Тот, не предполагая такой реакции брата, опрокинулся назад и завалился со стула. Немного погодя над столом появилось негодующее лицо Вахлона:
— Ах ты, гад! Ты что себе позволяешь?! Вы вообще что здесь все о себе думаете? Тоже мне — Донецкая Народная Республика! Самый обычный сброд проходимцев, которые взяли в заложники весь Донбасс и терроризируют его!
— Я тебе советую закрыть свою пасть! — взревел Генка.
— Когда человек советует кому-то, то он разговаривает сам с собой! Понял?! И что, правда-матка глаза режет? Что вы все на меня пялитесь? Боитесь правды? Да все нормальные люди бегут отсюда! А ваши ополченцы — это самая обычная кучка быдлокласса или мошенники, желающие нажиться на чужой слабости! Вы ещё к России хотите присоединиться?! Да на хрен вы нам усрались?! Ваш Донбасс отбросит Россию минимум на десять, а то и двадцать лет назад!
— Да не мы нужны, а наш уголь Москве нужен! — раздалась чья-то реплика из толпы.
— Чего?! — ещё сильнее возмутился Вахлон. — Стоимость добычи угля в Кузбассе в три раза меньше, чем если его добывать на Донбассе! И вы считаете, что России нужен ваш уголь по цене золота?! Засуньте себе в жопу всю вашу угольную промышленность!
Здесь Вахлон показал обеими руками выставленные вверх средние пальцы, прижав все остальные к ладони. В народе этот жест называется «фак». После он придурошным голосом заявил:
— А у нас — Владимир Путин! А у Вас?
Генка вскочил, нанёс ещё один удар в челюсть Вахлона, вновь повергший того наземь, и принялся ногами метелить своего питерского родственника.
— Ну, наконец-то! А то шо это за свадьба да без драки? — раздался чей-то не протрезвевший со вчерашнего дня мужской голос.
Гости повскакивали со своих мест и плотным кольцом окружили братьев. По непонятной причине никто не пытался их остановить, люди лишь напряженно ожидали конца схватки. Ябунин с интересом болельщика делал ставку — спорил с баянистом, кто одержит победу! Даже дед Кузьма не встрял, а прокурорша находилась на тот момент в доме и вовсе не знала о побоище. Зато Вика явно злорадствовала: «Це тоби за твойх „54 метри нашой любови“. Знатимеш, що дарувати наступного разу!».
Вахлон яростно сопротивлялся, но получалось у него это плохо, ведь морячок Гена явно превосходил его в физической силе и в знании единоборств.
— Чтоб тебя в место, откуда является неусвоенное, разымело из ракетницы так, чтоб тебе вечно тридолбополосатый лингамомет снился! — причитал Вахлон, крутясь на земле как ящерица.
— Я тебе, гадёныш, покажу щас сам наших местных козлов «бесловёвских», ты у меня узнаешь про быдлокласс, — приговаривал Генка, пиная брата. Неожиданно Генка в один миг упал на Вахлона, схватил его длинными толстыми руками и сжал его точно в железные клещи. Вахлон безуспешно пытался освободиться от вцепившегося в него родственника. Впечатление было такое, что он попал в стальной капкан, неумолимо сжимающий ему руки, бока, грудь.
— Вы здесь только со стаканами в руках смелые… А как нацгвардия войдёт в город, так сразу обосретесь все…
Под ярким солнечным светом лицо шипевшего Вахлона стало угрожающе пунцовым, бело-розовое тело покрылось испариной и заблестело, будто его окатили водой.
Вдруг Вахлон захрипел так, что хрип его услышали во всех соседних дворах.
Неизвестно, чем бы кончилось всё это, если бы Генка не разомкнул рук и не встал на ноги. Обозленный на весь Безславинск Вахлон вскочил, опустив голову для удара, бросился на подвижного, как ртуть, Генку и моментально попал в тот же стальной капкан. Но теперь Генка продержал своего городского брата «в родственных объятиях» еще дольше. Вахлон хрипел, качался из стороны в сторону, его ноги начали дрожать. Наконец Генка вновь отпустил Вахлона, угрожающе матернулся и нанес ему поражающий удар в бровь. Вахлон рухнул, Генка снова принялся пинать его ногами, приговаривая:
— Я те покажу балерину хренову, ты у меня узнаешь козлов безсловёвских… Тоже мне, Вахлон нашелся! Вафлон ты самый натуральный!
— Хватит, Гена! Мы ж родня! — взмолился Вахлон, которому наконец удалось забраться под стол.
Генка запыхался, остановился, вытер вспотевший лоб, выпил домашнего холодного квасу прямо из большого графина.
— Ладно, черт с тобой, вылезай, больше не буду, — пообещал Генка, отодвинул стул и помог Вахлону встать. Братья обнялись:
— В кого же ты, Вахлонище, такой гад уродился? Нету же у нас в роду таких… И где таких, как ты, только роют? — сетовал Генка, — Какие же вы там пидорцы в своём Питере, ну просто генетический мусор…
Насмотревшись на ночное попоище, пожарище, грабёж храма и на утреннее побоище, отец Григорий шумно поднялся из-за стола, зацепившись за соседний стул рясой, схватил Вику за руку, подтащил её к Генке и проголосил:
— Бухайтесь к отцу и матери в ноги! А ты, Кузьма, подойди поближе! И пусть Степаниду Владимировну позовут!
Гости замерли. Прибежала прокурорша.
Генка грохнулся на колени. Рядом с ним, шурша шелковым сарафаном, опустилась Вика.
— Ох, видит Бог, насмотрелся я на этой свадьбе за два дня богохульства! Просите прощения, идолы! — указал отец Григорий.
— Батюшка Кузьма Кузьмич, матушка Степанида Владимировна, — театрально ударившись лбом оземь, в один голос заговорили молодожены, — простите!
Отец Григорий выступил вперёд.
— Кузьма Кузьмич, Степанида Владимировна, как говорится, детей простины — Богу именины. Геннадий Кузьмич выбирает правильный путь. С проклятой иноверкой господь его не соединял. Купно замолим грех его. Не томите немилостью. Бог не отвратит лица от кающихся, а ни бесстыдия, ни бесчестия в плотском естестве нет: был бы птичий грех прикрыт уставным староотеческим браком…
Гордая, заносчивая взяточница-прокурорша вспыхнула и поджала бескровные, тонкие губы. Одноглазый Кузьма поломался немного для приличия, потом подсунутой кем-то в руки ему плёткой три раза легко ударил по плечам Генку и Вику.
— Твоя правда, отец Григорий: прощать детей — богоугодное дело. Христос простит, а я питимию в сотню поклонов накладаю, — и, подняв, трижды поцеловал обоих.
— Ты тоже сюды подь, — обратился Кузьма к Вахлону и тоже трижды поцеловал его в щеки.
— Я чо-то не понял, — шепотом спросил Вахлон у Кузьмы, нос и губы первого так вспухли, что ему трудно стало выговаривать слова, — про какую ещё иноверку поп балакал?
— До армий ще. Китайци у нас тут артиль свою видкрили, ось Генка и запав на одну косооку, та швидко у нього все це и закинчилося. Як китаёзам дали трандюлей, як вони сдрапали звидси, так и любов Генкина прошла. Правда, хороша була косоока, красива дівчина, розумна, не то що його жинка теперішня…