Итак, «прибор желания» был создан по простому принципу эхоэнцефалографии — неинвазивный метод исследования головного мозга с помощью ультразвуковой эхографии. В обычной медицинской практике при обследовании таких высокочувствительных образований, как мозг, не сообщается о каком-либо вредном воздействии ультразвука. Но любой образованный физик знает, что при повышении мощности ультразвука становятся заметны изменения в структуре биологических объектов, которые возникают при значительных величинах интенсивности колебаний, продолжительности воздействия, направления и фокусировки источника излучения и, наконец, повышенной чувствительности ткани к ультразвуку. То есть импульсный отраженный ультразвук оказывает физико-химическое влияние на биологические ткани.
Основываясь на вышеперечисленных исследованиях, в одной из калифорнийских лабораторий некая группа физиков получила задание создать прибор, с помощью которого можно разрушающе воздействовать на человеческий мозг. Прошло немало времени, прежде чем на свет появился компактный и мощный ультразвуковой прибор «Duren-1» или, как его прозвал МарТин, «прибор желания».
Используя максимальную мощность и продолжительность излучения (воздействия на объект), создается реальная угроза нарушения биологических процессов. Кроме того, как было доказано Андреем Юрьевичем Ильенко, ведущим физиком группы, эмигрантом из Украины, ультразвуковая энергия доходит до мозга и мозжечка, практически полностью поглощается органами центральной нервной системы, расположенной в полости черепа. Практически 90% всей излучаемой энергии прибором «Duren-1» доходит до любого живого существа, находящегося в диаметре 10 километров от точки активации, что гарантирует максимальную возможность биологического действия ультразвука, излучаемого «прибором желания».
Пяти минут работы прибора вполне хватает для того, чтобы лишить ума любого человека и некоторых животных.
Лишь одну ошибку допустил русофоб Андрей Ильенко, во время испытаний прибора, — а испытания проводились локально в неблагонадежных районах Нью-Йорка, после чего там начался полный хаос, — физик не подверг воздействию прибора умалишенных людей.
Зато именно Ильенко Андрею Юрьевичу пришла в голову смелая мысль — транспортировать «Duren-1» в Россию в муляже батарейки розового пасхального кролика! С задачей изготовления материала для муляжной батарейки группа физиков справилась на все сто процентов. Теперь игрушечного кролика можно было просвечивать сколько угодно, но ничего, кроме пустоты, внутри батарейки работники аэропорта и таможни не увидят на своих экранах.
Кстати будет сказать, что в лаборатории, в кабинете физика Ильенко на внутренней стороне двери висел вырезанный из старого журнала кусок страницы, помещенный в рамку. На немецком языке выцветшая от времени бумага несла на себе высказывание Отто фон Бисмарка:
«Нет ничего более гнусного и омерзительного, чем так называемые «укрАинцы»!
Это отребье, взращенное поляками из самых гнусных отбросов русского народа (убийц, карьеристов, пресмыкающейся перед властью интеллигенции), готово за власть и доходное место убить собственных отца и мать! Эти выродки готовы разорвать своих соплеменников, и даже не ради выгоды, а ради удовлетворения своих низменных инстинктов, для них не существует ничего святого, предательство является для них нормой жизни, они убоги умом, злобны, завистливы, хитры особой хитростью. Эти нелюди вобрали в себя все самое плохое и низменное от русских, поляков, и австрийцев, для хороших качеств в душе их не осталось места. Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех кто сделал им добро и готовы всячески пресмыкаться перед сильными мира сего. Они ни к чему не приспособлены и могут исполнять только примитивную работу, они никогда не смогли бы создать своего государства, множество стран гоняли их словно мячик по всей Европе, рабские инстинкты настолько въелась в них, что покрыли омерзительными язвами всю их сущность!»
И когда МарТин пытался «изнасиловать своим электрошокером» психиатора Булсратову и активировал прибор, спустя короткое время «Duren-1» начал излучение — прав был жеманный Олежа Валерич, усомнившись в наказе своего шефа.
Ультразвук ударил по мозгам всех живых существ поселка Едькино с такой силой, что они чуть было не вскипели. Даже старый одноглазый кот Васятка, живший на кухне интерната, взбеленился, набросился на свою кормилицу повариху, сильно исцарапал её лицо и шею, разорвал белок левого глаза и, выскочив в открытую форточку, навсегда убежал в сторону Одессы.
А вот некоторые постояльцы интерната вдруг увидели мир по-новому, будто очнулись от вечного сказочного сна, в котором находились практически с рождения. Мир оказался совсем не таким, каким он представлялся им раньше. Он оказался черно-белым…
— Я вам покажу этот электрошокер, — пищала врач-мышь.
— Не надо! — была резка Ализа. — Где мой сын? Покажите мне его!
Мучительная тоска и боль, сжимавшие материнское сердце, мгновенно переросли в гнев. Покуда Ализа металась по интернату, лицо её покрылось багровыми пятнами, губы тряслись, как на морозе.
— Поймите, мамаша, — уверяла врач-мышь, буквально трясясь от неведомого страха, — мы даже не ожидали, что ваш МарТин настолько буйный и больной, ведь, как правило, дауны неполноценны, конечно, но совсем не агрессивны. А ваш — просто монстр…
Ализа вскипела, приняв позу разъяренной тигрицы, накинулась на сотрудницу интерната, словно та была виновата во всех её горестях:
— Замолчите вы все! Заткнитесь! Вы… Ты, сучка! Мы! Понимаешь? Мы все даже мизинца его не стоим! Просто отдайте мне его назад! Просто отдай мне сына, мразь!
Врач-мышь съежилась, сгорбилась и засеменила по коридору на тоненьких ножках, бубня себе под нос:
— При доставке нового пациента в Нижнечебатуринский дом-интернат для умственно отсталых детей у него произошел нервный срыв, у него проявлялись признаки суицидального поведения. Поэтому он был помещен в камеру №001 — «резиновую» или «мягкую» камеру для «буйствующих» лиц, переживающих нервный срыв. Перед помещением в камеру он был осмотрен психиатром Булсратовой Ириной Андреевной, то есть мною, запись в журнале произведена и свидетельствует о том, что пациент нуждается в лечении.
Когда они наконец достигли «резиновой камеры», выяснилось, что дверь распахнута, а внутри никого нет. На полу лежал только маленький комочек обгорелой крышки от видеокамеры, причем на комочке виднелись остатки блестящей эмблемки. Возникла непродолжительная немая пауза.
Неожиданно Ализе показалось, что в углу «резиновой камеры» стоит тот самый гинеколог, в кабинете которого она была семнадцать лет назад.
Он выглядел по-прежнему — с недельной щетиной и короткостриженной головой, напоминал скорее уголовника или могильщика, находящегося в длительном запое, нежели английского врача.
Он спокойно, не торопясь, крутил в руке кюретку для вакуумной аспирации (прерывания беременности) и в упор смотрел на Ализу.
Как и тогда, в его глазах не было ничего, ни малейшего намека на эмоции, даже на саму жизнь, будто это были не человеческие глаза, а чёрные стеклянные протезы. Каким-то загробным голосом он произнёс страшные слова:
Hell Is Empty, and All the Devils Are Here…
И, как тогда, Ализа снова прошептала:
— Дай мне силы, Господи…
Но, словно эхом отдалось в голове:
«Вы чертей не ищите в Аду.
Среди нас вся рогатая братия».
И Ализа отчетливо вспомнила произнесенные ею тогда слова: «Зачем они мне это сказали? Лучше бы я ничего не знала…».
«Они» — это были врачи, сообщившие Ализе на третьем месяце беременности о патологии плода — о Синдроме Дауна…
Ализа повернулась к психиатру Булсратовой, сжала кулаки, ногти впились в ладони:
— Где МарТин?! Куда ты его дела?! Мразь!
— Я по-прежнему настаиваю на обязательном использовании «резиновой» камеры с целью лечения вашего сына, его «преследуют голоса», он буйный, — верещала врач Булсратова.
Ализа начала действовать. Наверное, впервые в жизни она ударила человека по лицу, и удар был таким мощным, что Ирина Андреевна залетела в «резиновую камеру» и со сломанным носом растянулась на полу. С грохотом за ней захлопнулась тяжелая дверь, щелкнул мощный засов. Ализа бросилась на поиски МарТина в здании.
Тем временем к двери камеры №001 подобралось абсолютно обезумевшее существо, напоминавшее своими движениями Голума — омерзительного персонажа из фильма «Властелин колец», жадно смотревшего полоумными глазами на кольцо, принадлежащее темному владыке Средиземья Саурону, и приговаривавшего: «Моя прелесть»…
— В каждом человеке волчьей шерсти клок — сытых глаз на свете нет, Ирин Анреена, да и быть их никогда не может, — таинственно шептал медбрат Николай, разглядывая через окошко «кормушки» врача-мышь, забившуюся в угол. Она тряслась и стонала, из сломанного крысиного носа обильно текла кровь по губам, подбородку, шее и груди. В её шепоте угадывалось: «Зачем я стала психиатром? Почему я не стала адвокатом? Почему я не стала прокурором? Там бы я над этими мерзкими людишками поиздевалась бы в волю… Попила бы у них кровушки».
Обежав весь корпус, заглянув в каждую палату, под каждую койку, Ализа выскочила на улицу сама не своя. Она не понимала происходившего вокруг неё, как ей казалось, апокалипсиса.
Словно магнитом потянуло Ализу к обшарпанному зданию с высокой кирпичной трубой. Она понимала — это крематорий, но всё равно шла туда, словно на плаху, боясь увидеть то, о чём даже страшно и подумать.
Уже перед самым входом она остановилась, и не напрасно, поскольку в тот самый момент из двери выскочил здоровенный амбал, неся на руках обнаженный труп женщины! Ализа шарахнулась в сторону.
— Что?! Ещё партию привезли с боевых позиций? — с идиотским смехом спросил амбал. — Мы ещё тех съесть не успели! А эту я себе в женушки оставлю! Уж больно попка у неё хороша!
Чуть не сбив Ализу с ног, здоровенный мужичина побежал прочь. Он держал труп женщины, прижимая к своей груди, крепко обняв её обеими руками за ягодицы. Казалось, что при каждом его прыжке убиенная с чем-то соглашается, усиленно кивая головой и тряся полными грудями.