Когда недовольство народа достигло наконец высшей точки, назрела необходимость показать видимость активной деятельности. Следствием стала операция по взятию Радуева. Ему выстрелили в голову разрывной пулей, но изготовленная по знаменитой конфетной технологии пуля, как и следовало ожидать, не разорвалась, и чеченский полевой командир выжил.
Почти столько же денег, сколько чеченская кормушка, приносила продажа похищенных на военных заводах стратегических материалов, махинации со средствами, выделяемыми на сокращение ядерных ракет и так далее и тому подобное.
Большие деньги, как известно, приносят большие проблемы. Как бы много их не было, на всех все равно не хватает. Борьба армейских чинов за близость к кормушке протекала менее зрелищно и драматично, чем мафиозный дележ сфер влияния, но при этом была не менее напряженной и жестокой. Средства массовой информации периодически сообщали об убийстве очередного армейского офицера. Эти убийства, как, впрочем, подавляющее большинство заказных убийств, так и оставались нераскрытыми.
Красномырдиков слишком глубоко запустил руку в сытную армейскую кормушку и продолжал черпать из нее, несмотря на то что сам уже не служил в армии. Это могло вызвать недовольство других пираний в погонах, не желающих делиться с новоявленным народным депутатом. Вот вам и мотив. А уж возможностей у армии более чем достаточно.
Колюня вздохнул и потянулся.
«Плохо, если убийство связано с армейскими махинациями, — подумал он. — В такую грязь лучше не соваться. Увязнешь, как в болоте, а то и захлебнешься, вернее, тебе аккуратно и ненавязчиво помогут захлебнуться. Вообще-то, если как следует поразмыслить, убийцу, может, еще и наградить нужно. В некотором роде он взял на себя функции нашей беспомощной системы правосудия. Такие, как Красномырдиков, не попадают на скамью подсудимых, а если случайно и попадут, то, потратив энную сумму, быстренько выйдут на свободу, вопя о происках завистников и заговоре политических противников. Так что, можно считать, что справедливость в конце концов восторжествовала».
Усталость накатывала незаметно и как-то исподволь. Разморенный теплом, уютной мягкостью диванных подушек и ощущением сытости, опер чувствовал, как его мышцы расслабляются и наливаются приятной тяжестью, а полузакрытые глаза заволакивает мягкая туманная дымка. Он не хотел больше думать ни о чеченской войне, ни о грязных и продажных генералах, ни об умирающих в окопах голодных отчаявшихся солдатах.
Прежде чем окончательно провалиться в сон, Колюня с удивлением осознал, что уже давно не понимает, что такое справедливость, и почему вдруг все вокруг решили, что она непременно должна торжествовать.
— Реальность — это иллюзия, вызываемая недостатком содержания алкоголя в крови, — поднимая в воздух стакан с водкой, изрек Андреич. — Так выпьем же за отсутствие иллюзий!
— Чего-чего? — хлопнул глазами неофашист Хрум.
— Он предлагает выпить за то, чтобы водки было много, — пояснил Глеб Бычков.
— А-аа! Это хорошее дело, — кивнул сторож. — А то завернул что-то непонятное — алюзия какая-то, реальность. Так бы и говорил прямо: за водку.
— За водку! — гаркнул Дубыч, опрокидывая в глотку содержимое стакана.
— А ты чего не пьешь-то? — обратился к Денису Железный Дровосек.
Денис ждал этого вопроса и боялся его.
— Язвенник я, — жалобно произнес он. — Не могу.
— Язвенник? — удивился Железный Дровосек. — Оттого и язвенник, что водку не пьешь. Спирт, он, родной, всех бактерий убивает.
— Да ладно, оставьте его, — махнул рукой Глеб. — Все, веселье закончено, пора на лотки ехать.
Денис втиснулся на переднее сиденье грузовика рядом с толстой и веселой лоточницей Лидой. За руль, к его ужасу, влез только что выпивший за общим столом стакан водки тощий длинноносый водитель по кличке Зомби.
Весело крякнув, Лида нажала на клавишу магнитофона.
Водила, трогай, погнали,
Забудь свои заботы и печали.
Держи покрепче баранку,
Нельзя же пропустить такую пьянку, —
оглушительно загрохотало в кабине. Грузовик рыкнул, заурчал и затрясся, дребезжа какими-то металлическими частями. Машина вырулила на Дачный проспект и, набирая скорость, помчалась к выезду на шоссе.
Нажми на газ, да посильнее,
Пусть на углу гаишник посинеет, —
надрывался магнитофон.
Лоточница Лида, с чувством подпевая, приплясывала на сиденье, толкая Дениса жарким мясистым бедром.
— А что, если ГИБДД остановит? — пытаясь перекричать музыку, спросил журналист. — От водителя же водкой пахнет.
— Подумаешь, водкой пахнет, — беспечно махнула рукой лоточница. — Водкой от всех пахнет. Лишь бы его колотить перед постом не начало.
— Колотить? Как это колотить? — не понял Зыков.
— Как? Обыкновенно. Колотит его, понимаешь? Припадочный он. Эпилептик.
— Эпилептик? Что значит — эпилептик? — не веря своим ушам, переспросил Денис. — Эпилептикам ведь категорически запрещается водить машину. Им даже права не выдают.
— Скажешь тоже — права не выдают! — хохотнула Лида. — А майор Зюзин на что? Он тебе за четыреста долларов права не что эпилептику — крокодилу выпишет. Водила — это тебе не лоточник. Зарплата у них маленькая. На такую работу одни алкоголики и эпилептики идут.
— О Господи, — вжимаясь в спинку сиденья, с ужасом пробормотал Зыков.
— Да ты не дрейфь, парень! Расслабься! — обняла его за шею лоточница.
Смотри, неужто тормозит,
Да чтоб он сгинул, паразит,
Наверно, кушать хочет, змей,
У них зарплата сто рублей…
— Ну вот, накаркала, — сдавленным голосом прохрипел Зомби.
Руки водителя заплясали на руле, плечи затряслись, голова заходила ходуном, с дрожащей отвисшей челюсти капала слюна.
Грузовик, дребезжа и скрипя, мотался из стороны в сторону, периодически заезжая на полосу встречного движения. Зомби, трясясь и конвульсивно содрогаясь, продолжал крутить руль, непостижимым образом удерживая машину на дороге.
Денис лихорадочно оглядывал кабину, прикидывая, за что бы уцепиться в момент аварии. Ремней безопасности в грузовике не было. В голове мелькали сумбурные обрывки мыслей о предсказании цыганки, о Кате, на которой он уже никогда не женится, о маме, об отце, о карликовом пинчере Сухарике, которому он собирался подарить на день рождения сахарную косточку, о том, что он так и не успел стать знаменитым журналистом, и как нелепо погибать в столь молодом возрасте и в самом расцвете сил…
— Ну вот! Вечно ты так! — накинулась на водителя Лида. — Выбрал время для припадка! Сейчас же пост ГИБДД будет через триста метров!
Вон машет палкой, паразит,
А ты не вздумай тормозить,
Нам не в первой от них хилять,
Им нас по жизни не догнать… —
заливался магнитофон.
— Наливай, — страшным голосом прохрипел Зомби.
Яростно матерясь, лоточница выхватила из бардачка граненый стакан, сунула руку под сиденье, достала оттуда бутылку «Столичной», отвернула крышку, плеснула водку в стакан и поднесла его к губам водителя.
— Пей быстрей, ирод! — закричала она. — Сто метров до поста осталось!
Желтые прокуренные зубы Зомби выбивали чечетку на толстых стеклянных гранях, водка ручейком лилась по подбородку, булькала в глотке.
К удивлению Дениса, конвульсии стихали, руки водителя, хоть и продолжали мелко дрожать, но уже крепко держали руль, нижняя челюсть вернулась на место, а голова приняла вертикальное положение.
— Уф-ф! — с облегчением вздохнула Лида. — Успели-таки.
Возле поста ГИБДД стоял темно-синий «вольво» Паши Зюзина. Сам майор беседовал о чем-то с дежурящим у будки «гиббоном».
Узнав знакомый грузовичок апокалиптического магазинчика, Зюзин помахал ему рукой.
Навалившись на Дениса пышной тяжелой грудью, лоточница высунула в окно голову и руку.
— Привет родной милиции! — махая майору в ответ, радостно заорала она.
Вдыхая исходящий от Лидиных подмышек ядреный запах пота, приправленный пряным ароматом дорогих французских духов, Зыков блаженно вытянул ноги и расслабился, наслаждаясь ни с чем не сравнимым ощущением возвращения к жизни.
— Ну что, журналист, сдрейфил? — подмигнула ему лоточница, усаживаясь на место.
— И часто с ним такое бывает? — поинтересовался Денис.
— Да нет, не часто. Пару раз в неделю, не больше, — успокоила его Лида. Главное — не бери в голову. Это как с парашютом прыгать: в первый раз страшно, а потом вроде и в кайф. Ты с парашютом-то прыгал?
— Нет, — покачал головой Зыков. — Я в армии не служил.
— Совсем жизни не нюхал, бедняжка, — пожалела его лоточница. — Ну ничего. У тебя еще все впереди.
— Твою мать! — внимательно осмотревшись вокруг, выругалась лоточница Лида. — Вот ведь влипли!
— А что случилось? — не понял Денис.
Он покрутил головой, оглядывая бурлящие просторы Новоперелыгинского рынка, но ничего странного или подозрительного не заметил.
— Накрылась торговля, вот что! Надо линять отсюда, пока не поздно.
— А может, пронесет? — понадеялся Зомби.
— Не пронесет, — покачала головой лоточница. — Менты две машины пригнали и вид у них больно довольный. Деньги, падлы, чуют.
— А что, менты проверку на рынке будут устраивать? — заинтересовался Зыков. — У нас же вроде все в порядке с документами.
Водитель-эпилептик жалостно посмотрел на него.
— Откуда только ты такой взялся? Из инкубатора, что ли? — удивился он.
— С факультета журналистики, — ухмыльнулась Лида. — Ничего, скоро наберется опыта. Может, отъедем в сторонку от греха подальше и дадим парнишке посмотреть, как легавые деньги зарабатывают?
— А че, я против что ли? Пусть жизни поучится, а мы пока расслабимся, пивка попьем. Ты оставайся с ним, а я за угол машину отгоню.
— Так что все-таки происходит? — спросил Денис.
— Охота на черных готовится. Знаешь, как загонщики работают? Окружают зверя и гонят его стрелков. Только в данном случае загонщикам больше, чем стрелкам достается.