Он!
Психованный моряк, беззубый пьяница. Я не разбудил его в ландах и встретил не случайно.
Он следил за мной.
Он чего-то хотел именно от меня.
22. Что и требовалось доказать
Четверг, 17 августа 2000, 15:09
Мэрия Сент-Аргана, остров Морнезе
Клара с вызывающим видом встала перед Симоном:
— Ну, Каза? Давай, давай, удиви меня!
Симон самодовольно улыбнулся.
— Вот моя гениальная догадка, Клара. Изначально существовало два верных плана зонирования, один здесь, второй в департаменте, а на выходе осталось два подделанных.
— Очередные твои фантазии.
— Я это докажу. Два хороших и два плохих плана — значит, два плана лишние.
— Плохие планы — это по моей части, — усмехнулась Клара.
— Сколько, по-твоему, в 1990 году здесь было контор, где могли сделать фотокопию такого огромного документа, два метра на три?
— Понятия не имею…
— Ты же у нас королева интернета!
После недолгих поисков они убедились, что в 1990 году на пятьдесят километров в округе было всего одно заведение, способное делать копии очень большого размера. Контора эта называлась «Копия плюс», по-прежнему процветала и находилась где-то в промышленной зоне Гранвиля.
Симон немедленно туда позвонил, включив громкую связь, и Клара от души развлекалась, слушая, как он блефует. Симон исполнил тот же номер — комиссар Казанова, на острове беглец, дело срочное. И секретарша точно так же перепугалась, узнав, что решение вопроса жизни и смерти зависит от нее, от ее способности найти квитанцию, выписанную десять лет назад.
— Да, конечно, все хранится в архиве, но…
— Живее, мадемуазель, каждая секунда на счету!
И девушка сорвалась с места, прихватив радиотелефон.
— Господин комиссар, я дошла до коробок 1990 года. Это огромный архив. Здесь все заказы и все квитанции за семнадцать лет существования конторы. Я и не предполагала, что мы все это храним. Какой месяц вас интересует?
— Январь или февраль.
— А что мы ищем?
— Копии генерального плана землепользования Сент-Аргана. План зонирования размером два на три метра. Должно быть, такие заказы поступали не часто.
Секретарша зашуршала бумагой, и через пару минут в трубке раздалось:
— Нашла! 12 января 1990 года. Две копии генерального плана землепользования Сент-Аргана. Заказчик — «Объекты и Территории». Мы хорошо знаем этих архитекторов-урбанистов, часто на них работаем.
— Хорошо, я понял. Продолжайте искать, мадемуазель.
— Что, еще планы?
— Да, тот же план.
— Тот же?
Пауза.
— Вы были правы, господин комиссар!
Два дня спустя, 15 января, были заказаны две фотокопии. Тот же размер, то же название, генеральный план землепользования Сент-Аргана.
— И заказчик тот же?
— Нет. Заказчик не указан ни на бланке, ни на квитанции. Такое случается. Наверное, он расплатился наличными.
— Благодарю вас, мадемуазель.
Положив трубку, Симон торжествующе воскликнул:
— Что и требовалось доказать! Четыре копии плана зонирования. Две заказаны проектным бюро, две — таинственным незнакомцем.
— А может, две первые копии запачкались или порвались. Или еще кому-нибудь понадобились два экземпляра.
— Так где же они, куда подевались? Нет, Клара, если планов зонирования четыре, значит, два из них явно лишние. Первые были настоящими, они отправились в мэрию и в департамент. Валерино забрал план из мэрии, подделал его, через два дня заказал две фотокопии и заменил настоящие планы фальшивкой. Несколько дней или недель спустя он проделал то же самое в департаменте. Все просто. Никто не обратит внимания на эти несколько гектаров среди полутора тысяч остальных. А даже если бы кто-то что-то и заметил, он только и мог бы сказать, что проектное бюро сваляло дурака. Главное, что с участка был снят запрет на строительство. У подрядчиков развязаны руки, цены поползли вверх. Твой коллега Жан-Луи Валерино, должно быть, получил кругленькую сумму за свой фокус.
Клара смотрела теперь на Симона с восхищением.
— Знаешь, ты меня в конце концов убедишь. Возможно, из тебя выйдет хороший сыщик. Но твои методы…
— А что не так с моими методами? — удивился Симон.
— Очень уж ты суров с секретаршами.
Симон изумленно уставился на Клару.
— Так с другими же, не с тобой.
— Казанова ты недоделанный. — Она оценивающе оглядела Симона с головы до ног. — Впрочем, внешне вполне ничего. Но ты первым догадался про мухлеж. Невероятно. Даже Дельпеш…
— Нет! — всполошился Симон. — Только не вздумай рассказать Дельпешу!
— Да за кого ты меня принимаешь! — обиделась Клара. — К тому же у нас нет никаких доказательств.
— Как это нет?
— А вот так. Меня ты почти убедил, однако доказательств, что настоящий план, составленный проектным бюро, был подделан, нет.
Симон вздохнул.
Завибрировал его телефон. Сообщение.
— Это из той конторы, от архитекторов. А ты уверяла, что они в отпуске до конца августа.
— И что пишут?
— Только цифры и две буквы. NA=275.
23. Путь испытаний
Четверг, 17 августа 2000, 15:31
Кладбище у дороги к цитадели, остров Морнезе
Неизвестный медленно направился ко мне, не закрыв за собой калитку. Я оказался в ловушке, выхода нет. Монстр приближался, силясь что-то произнести. Голос был странный, очень низкий и хриплый, слова будто обдирали ему горло.
— Мальчик, — с трудом выговорил он. — Мальчик. Не двигайся.
Надо что-то придумать. Снаружи спасение не придет, хоть обкричись — никто не услышит. Вот только чудище проворством явно не отличается. Но если я так и буду торчать в проходе между могилами, то мне конец. Поэтому остается одно — убегать от него прямо по могилам!
Я прикидывал. Подпущу зомби поближе, чтобы не успел отреагировать и не отрезал мне путь, когда я сорвусь с места.
— Мальчик, — снова прогудел беззубый рот, — ты меня не узнал? Я тебя — да.
Я дал ему подойти еще на несколько шагов и увидел, как страшное лицо его исказилось подобием улыбки, обнажились три оставшихся зуба.
— Я тебя узнал, мальчик, я знаю, что ты ищешь.
Еще немного.
— Ты ищешь своего отца, мальчик. Я знаю…
Пора!
Ноги оттолкнулись от земли, не дожидаясь команды от мозга. Я запрыгнул на ближайшую могилу, растоптав венок из искусственных цветов, и сломя голову полетел дальше с могилы на могилу, сшибая мраморные таблички и горшки с цветами. Святотатство меня не смущало.
Я был уже далеко, когда снова услышал замогильный голос:
— Мальчик, я знаю, где твой отец.
Я невольно замедлил бег, хотя страх продолжал гнать меня дальше. Разум подсказывал, что это приманка, ловушка, причем грубо сработанная. До калитки оставалось метров пятьдесят, не больше.
Еще немного — и я спасен.
Я выскочил в проход. Щиколотка ныла от удара о надгробие, но я не обращал внимания на боль.
Сосредоточиться на беге, думать только об этом, слушать удары собственного сердца.
Я вылетел за железную калитку и оказался снаружи, живой и свободный. Под защитой нескончаемой вереницы автомобилей, из которых на меня таращились изумленные лица.
Теперь я не бежал, просто быстро шагал. Нога почти перестала болеть, до дикого полуострова и лагеря было уже недалеко.
Упали первые крупные капли, начался теплый августовский дождь. Благословенная влага пролилась на мое усталое лицо и грязную одежду, словно исцеляющий душ, способный смыть внезапно свалившиеся на меня ужасы.
До перекрестка я добрался меньше чем за четверть часа, а оттуда шоссе вело прямо к полуострову и лагерю. Налево — паром и переправа на континент. Все машины, все до единой туда и направлялись.
Вдали мерцали мигалки. Полиция наверняка обыскивала каждый автомобиль, прежде чем допустить к переправе. Беглец никак не мог покинуть остров, минуя этот маленький паром и кордон.
До лагеря оставалось всего ничего. Дождь лил все сильнее, я промок насквозь, но не обращал на это внимания. Паника постепенно отступала, и в моей голове все громче звучали последние слова преследователя.
Я знаю, где твой отец.
Меня терзало сомнение: а вдруг то была не ловушка? Что вообще мог сделать мне этот убогий? И зачем? Я повел себя как последний дурак, убежал, хотя этот тип был первым, кто мог вывести меня на след.
Я знаю, где твой отец.
И все же, продолжая ругать себя, я двигался к лагерю, не в силах заставить себя повернуть обратно к кладбищу. Страх не отпускал. Я посмотрел на мокрые часы: 15:52. Вот и оправдание — пора возвращаться в лагерь. Чтобы я мог сбежать и завтра, сегодня надо вернуться вовремя. Я прибавил шаг, то и дело оглядываясь, но никого за пеленой дождя не высмотрел.
На перекрестке повернул налево — и вот он, полуостров.
Вдоль всей дороги к мокрым кустам были прицеплены клочки красной бумаги — маршрут нашей команды. Я машинально отцеплял их и пихал в карман. Если начнут приставать с вопросами, смогу выложить их в доказательство того, что участвовал в игре.
В лагерь я вошел в 16:07.
Стефани, несмотря на дождь, ждала меня, стоя между двух каменных столбов, которые обозначали границу фермы. Свою монашескую рясу она сняла, натянув тесные велосипедные шорты и свободную майку, облепившую грудь. С упавшими на глаза намокшими прядями она была очень хороша. Видно, что из тех, кто любит бросать вызов стихиям, грозе в горах или волнам после штормового предупреждения. Стефани свирепо уставилась на меня:
— Куда ты запропастился? Все уже вернулись. Вам было велено держаться вместе. Ты на часы смотрел? Видел, что творится на острове?
Я вытащил из кармана отсыревший красный клочок. Интуиция. Нет, вдохновение.
— Задержался, потому что снимал бумажки на нашем маршруте. Нельзя же оставлять мусор по всему острову. Это свинство! Мы не туристы.
Я знал, что Стефани слегка сдвинута на экологии — парус в июле, горные походы в августе, все такое. Она улыбнулась и ласково похлопала меня по спине: