Арман сам напросился мне в наперсники, это Мади выбрал я. Что это означает? Ладно, надо просто молчать. Неважно, замешаны они в этой истории или нет, в любом случае не стоит втягивать их еще больше.
Молчать.
Но что, если Арман — сообщник этих бандитов? Если он снова предаст меня?
В безопасности ли я здесь?
В лагерь ведь так легко проникнуть.
Я вслушался.
В палатке царила полная тишина, и я вдруг запаниковал.
Тишина была неестественной.
Я не слышал ничьего дыхания.
Мне представился чудовищный кошмар. А что, если все умерли?
Я включил фонарь и поочередно осветил спальники.
Они были пусты.
Я был один!
38. Бессонная ночь
Суббота, 19 августа 2000, 00:31
Шоссе А6/Е15/Е21
Когда Симон вдавил в пол педаль тормоза, между бампером «твинго» и грузовиком оставалось не больше трех метров. Хорошо, что сзади никто не ехал. Грузовик быстро удалялся, и вскоре его задние фары скрылись из виду.
Симон потер глаза.
Он больше десяти часов вел машину без остановки. Без еды. Вспомнились слова Клары.
Постарайся вернуться живым.
Он похлопал себя по щекам и вскоре съехал на площадку для отдыха.
Несмотря на поздний час, на маленькой заправке было людно, выходные только начинались, и отпускники катили к югу. В туалете Симон долго плескал себе водой в лицо, затем отправился на поиски еды. Он ничего не ел с тех пор, как покинул Морнезе. Клара строго наказала: в ее тачке даже чипсы нельзя. Когда она возвращается с пляжа в одном купальнике, у нее от крошек ноги чешутся. «А от песка, — со вздохом подумал Симон, — они у тебя не чешутся?»
И все же он послушался. Купил дряблый бутерброд в целлофановой обертке и коробочку с куском лимонного пирога, в котором теста было намного больше, чем начинки, и сжевал все это стоя, подумав, что Клара этот не самый полезный выбор вряд ли одобрила бы.
Клара…
Похоже, она была права.
Что он делает в час ночи на унылой площадке для отдыха при заправке, зачем гонится за призраками? Все из-за тупого упрямства…
Чего он добивается? Скорее всего, и это шоссе закончится тупиком, он и в Ницце никого не застанет, напрасно прокатится за три тысячи километров.
Симон поглядел на очередь, выстроившуюся к кофейному автомату. А что, если взять да и развернуться? К рассвету он будет на Морнезе. Валерино могут к тому времени уже поймать, он больше никому не причинит вреда, «Островитянин» выйдет с сенсационным заголовком. Еще можно выкрутиться, не потеряв лица, привезти Кларе круассаны и позавтракать с ней, устроившись с видом на порт. А после заявиться к Кандис в аббатство Сент-Антуан, вытащить ее из будки кассы да и завалить прямо среди развалин, а потом долго лежать голышом, прижавшись друг к другу, подобно любовникам из греческой трагедии.
Вот как поступил бы всякий разумный человек.
Эта история его не касается.
А какая, собственно, история? Всего лишь несколько совпадений. День рождения этого мальчика, Колена Реми, который пришелся на сегодня, через несколько дней после побега Валерино. Старый план землепользования, подделанный десять лет назад. Несчастный случай и самоубийство археолога. Липовый клад, выдуманный ловкачом-журналистом.
Нет никакой тайны. Все эти детали никак не связаны.
Приличного вида папаша отчаянно молотил по автомату, который то ли сломался, то ли исчерпал свои запасы и теперь отказывался наливать ему кофе, хотя бедолага отстоял очередь, чтобы получить это пойло!
Симон улыбнулся.
Кто угодно сдался бы и повернул обратно.
Только не он!
39. Беспросветная ночь
Суббота, 19 августа 2000, 00:45
Лагерь на диком полуострове, остров Морнезе
Все постели были пусты.
Меня захлестнула паника. Время перевалило за полночь. Я вообразил ужасное. Убийцы искали в этой палатке меня, не знали, где я сплю, и били наугад, без разбора, растерзали спящих, а тела забрали с собой.
Я снова посветил на спальники — никаких следов борьбы не видно, спальники лежат аккуратно.
Похищение? Мади и Арман… они все знали. А если их хотели заставить заговорить? Похитили и теперь из-за меня жестоко пытают…
Я выключил фонарик, вышел из палатки. Раскрыл нож Мади и покрепче стиснул рукоятку. В темноте светились окна кухни и зала, где мы собирались. Стараясь не шуметь, я двинулся туда.
И тут краем глаза заметил, как сбоку метнулась какая-то тень. Не успел я и дернуться, как меня крепко ухватили за плечи.
Я буквально заледенел от ужаса. Не сомневаясь, что сейчас в спину мне всадят лезвие, я извернулся и ткнул куда-то назад своим ножиком.
Человек мгновенно отпустил меня. Я обернулся.
Передо мной была насмешливая физиономия Йойо.
— Спокойно, Колен, спокойно. Это всего-навсего я. Убери оружие, дикарь! Ты, может, и забыл, но сегодня вроде бы твой день рождения.
Не в силах произнести ни слова, я поплелся следом за ним в большой зал собраний. Там ждал меня весь лагерь, в полном составе.
— Все-таки явился! — воскликнул Кевин. — Мы из-за тебя три часа взаперти сидим!
— С днем рождения, Колен! — безрадостно произнес Арман.
А вот Мади незаметно мне подмигнула.
Отец Дюваль стоял в углу зала.
— Мы с вожатыми кое-что придумали, — спокойно начал он. — И, пожалуй, неплохо придумали, мы готовили сюрприз. Видишь ли, Колен, мы хотели поздравить тебя после вечерних посиделок и совместить это с поздним ужином. Отличный сюрприз, правда?
Напряжение отпустило. Я почувствовал невероятную легкость.
Поздравить меня с днем рождения? Вот придурки!
— Можешь сказать, где ты был? — спросил начальник лагеря.
Что мне теперь его выговоры и его наказания?
— Нет.
— Твои товарищи сидят здесь с десяти вечера. И все молчат!
Теперь я понял, почему у них такие хмурые лица. Их больше трех часов допрашивали — все из-за меня, «папенькиного сыночка», никудышного яхтсмена, не пользующегося успехом у девчонок. Наверное, мое исчезновение всех изрядно удивило.
— Неправда, мсье, — заявил Арман, — мы признались. У него было свидание со шведкой, которая продает билеты в аббатстве. Не надо на него сердиться, это естественно, все имеют право стремиться к образованию.
Дюваль кинул на него недобрый взгляд. Арман развлекался, Мади было не до смеха. Остальные смотрели на часы. Стефани, сидевшая на столе, странно на меня поглядывала.
— Можно идти по койкам? — поинтересовался Кевин.
— Минутку, — ответил отец Дюваль. — Вы, надеюсь, отдаете себе отчет в происходящем? Ты отдаешь себе отчет, Колен? Остров Морнезе на первых полосах национальных газет! Все только и говорят, что про беглого убийцу, который, возможно, все еще прячется на острове. А ты, Колен, исчезаешь посреди ночи! Совсем разум потерял?
Мне казалось, что я смотрю на происходящее с пьедестала или с вышки теннисного судьи. Беглый убийца, господин начальник? Знали бы вы, в каком он сейчас состоянии! С мозгами всмятку валяется в канаве.
— И не вздумай мне хитрить! — пригрозил отец Дюваль. — Разберемся завтра, то есть уже сегодня, когда приедут твои дядя и тетя. Поговорим с ними. И не вздумай снова сбежать. Завтра ты никуда из лагеря не выйдешь. Тебя будут стеречь, глаз с тебя не спустят. Но не беспокойся, для тебя найдется работа в лагере. И считай, что тебе повезло! Еще четверть часа — и мы бы вызвали полицию.
Я тотчас начал обдумывать план завтрашнего побега. Не привяжут же они меня, не запрут на ключ, в палатке замков нет. Даже из-под надзора я сумею сбежать. Наверное.
— Колен, ты меня слушаешь? — рассердился Дюваль.
— Да.
— Ну хорошо, идите спать. Йойо, проводи их.
— А свечки задувать не будем? — подал голос Арман.
Йойо пожал плечами.
— Сказано же — в постель.
Я ждал, чтобы все в палатке заснули. Я ничего не хотел рассказывать. Ни с кем не хотел делиться.
Не доверять никому.
Никого не впутывать.
Действовать в одиночку.
Около двух часов ночи я услышал шорох, это Арман подобрался к моему спальнику.
Вот липучка!
И тут же Мади, которая, должно быть, только и ждала этого как знака, пробралась с девчоночьей половины. Я притворился спящим.
— Не томи, — прошептал Арман. — Колись уже! Ну так что твой отец? Воскрес или нет?
— Я ничего не могу вам рассказать.
Я почувствовал, что Мади допытываться не станет.
— Ты что, шутишь? — возмутился Арман. — Мы рисковали. Мы компаньоны! Я не просто так все дни провожу с Валькирией.
Мади промолчала, и я был благодарен ей за это. Взгляд у нее теплый, совсем не похожий на те кинжалы, какие она метала в остальных парней из лагеря. Может, притворяется?
— Я ничего не могу вам сказать. Для вашей же безопасности.
— Значит, ты его видел! — обрадовался Арман. — Он жив! А ты уверен, что это он?
Арман меня бесил. Или он в самом деле такой хитрец? Однако меня терзало бешеное желание открыться, и я не выдержал.
— Конечно, он! Кто же еще.
— И что? — не утерпела Мади.
— Если я расскажу, все равно не поверите.
— Если промолчишь — точно не поверим!
Да, Армана не перехитрить. Несколько секунд я мысленно оценивал риск. Никому не доверять. Даже Арману? Даже Мади? С другой стороны, могу ли я справиться один? Завтра мне понадобится их помощь, чтобы сбежать. Если они состояли в заговоре против моих родителей, если были сообщниками, если играли какую-то роль в этой истории, я ничего нового им не сообщу.
И я решил рискнуть.
Сделал глубокий вдох и выложил все: и про подкоп под краном в подземелье, и про нападение Валерино, и про встречу завтра утром у нотариуса, и про Безумство Мазарини, и про тайну, запрятанную где-то в глубинах моей памяти. Умолчал только о своих подозрениях насчет того, что папа изменял маме с этой Джессикой. Мади больше всего взволновало Безумство Мазарини. Ее черные глаза так и загорелись, она схватила меня за руку: