Я мысленно ликовал. Хитрый нотариус ни о чем не догадывался! Дал себя обмануть, как и остальные.
Я снова протянул руку к досье.
— Еще пару секунд, Колен. Пожалуйста. Твой отец в тот вечер был весьма немногословен. Говорил коротко и очень ясно. Он сказал, что в этой папке лежит свидетельство на право собственности, на владение землями аббатства, составленное на твое имя. Ты должен начать полноправно распоряжаться участком, когда тебе исполнится шестнадцать лет. Еще он сказал, что в досье содержатся признания, чтобы ты понял, чтобы узнал, почему он решил уйти. И наконец, он намекнул, что там лежит карта. Не знаю, рассказывали ли тебе твои дядя и тетя эту легенду…
Я догадался, что он намекает на Безумство Мазарини.
— Вроде нет. Не помню.
— Это давняя история, Колен. Твой отец многое знал про этот остров — секреты, которые все искали годами и даже веками. Люди придумывали про твоего отца еще более странные вещи. Все считают, что свои секреты он забрал с собой на дно Ла-Манша. Теперь ты знаешь, Колен, как велика будет твоя ответственность. На твои плечи ляжет чудовищно тяжелый груз. Не мне судить, правильно ли поступил отец, завещав тебе все это, осознавал ли он последствия. Я предполагаю, что некоторые люди способны на самые страшные поступки ради того, чтобы помешать тебе исполнить последнюю волю отца — взять в руки это досье.
Я это знал. Но у них ничего не вышло! Во всяком случае, пока…
Меня знобило. Вот теперь, стоит мне забрать папку, и мы с отцом действительно окажемся в опасности. Когда понадобится открыть всем ее содержание, наказать истинных преступников, убийц моей матери, тех, из-за кого все эти годы рядом со мной не было отца.
Нотариус наконец убрал руку с бежевой папки.
— Но сейчас не время философствовать. И у тебя нет выбора. Ну вот, моя роль на этом заканчивается. Следующий ход делать тебе.
И он решительно подтолкнул ко мне папку.
Я взглянул: вроде все в порядке. И выглядит как новенькая. Можно подумать, досье собрали вчера. Он прав, теперь мой ход.
И играть надо осторожно.
Я придвинул папку к себе. Сказал:
— Спасибо. Спасибо за все.
И приподнялся на стуле.
Мэтр буквально взвился, вскочил с удивительной для своей комплекции легкостью.
— Нет, Колен! Так ты отсюда не выйдешь! Ты не понимаешь, что эти документы — настоящая бомба. Твой отец был совершенно прав. Ты откроешь папку в этой комнате и будешь читать, даже если это займет у тебя несколько часов. А потом начнешь действовать, руководствуясь указаниями отца. Позвонишь, кому сочтешь нужным. Я бы посоветовал звонить прямо в полицию.
Он уже стоял у двери, перекрывая мне путь к отступлению.
42. Плотоядные муравьи
Суббота, 19 августа 2000, 09:38
Лагерь на диком полуострове, остров Морнезе
Мое исчезновение ошеломило всех в лагере.
Позже я услышал две версии событий, происходивших после этого.
Разумеется, версию отца Дюваля, Йойо и Стефани.
Но и версию Армана и Мади.
Отец Дюваль пришел в неописуемую ярость, Йойо струхнул, а Стефани была вся в крапивных ожогах, но жаловаться не решалась. Отец Дюваль немедленно позвонил в полицию. В лагере отменили все занятия и развлечения — ни купания, ни парусной школы, ни свободного времени.
Никто не осмеливался протестовать вслух. Во всяком случае, в присутствии взрослых.
Йойо с подозрением смотрел на Мади и Армана, явно догадываясь, что они были моими сообщниками. Но ничего не решался сказать — из страха совершить еще одну оплошность. Атмосфера была странная.
Словно я не сбежал, а уже умер.
Арман увел Мади в глубину двора, под яблоню, и спросил:
— Мы же не станем торчать здесь как идиоты?
— То есть? — не поняла Мади.
— Я не собираюсь торчать здесь без дела и ждать полицию. К тому же нас всех будут допрашивать. Это омерзительно!
— И что ты предлагаешь?
— Свалить!
— Что?
— Уходим! И действуем!
Мади уставилась на Армана, как будто впервые его увидела.
— Ты спятил?
— Если мы не свалим до приезда легавых, после уже не получится. И тогда до конца всей этой истории будем тупо умирать от скуки в лагере.
— Тебе правда хватит смелости сбежать?
— А чем мы рискуем? Ничем! Всего лишь немного опередим полицейских.
Арман заметил, что от упоминания о полиции Мади напряглась.
— Что, сдрейфила?
— Еще не хватало. Но что мы будем делать на острове?
— Искать! Помогать Колену! И дальше его прикрывать. Как резервные войска. И потом, мы можем провести дополнительное расследование. Вчерашний рассказ Колена звучал уж очень странно…
— Нас поймают! — возразила Мади.
— Ну и что? Мы несовершеннолетние! Что, по-твоему, с нами могут сделать? Наорут — и больше ничего. Так что, ты со мной или я иду один?
Мади не стала медлить и решительно шагнула к Арману, наглядно демонстрируя, что она выше его на целую голову.
— Лучше сдохнуть, чем отпустить тебя одного!
Отец Дюваль, Йойо и Стефани ждали чего угодно, только не исчезновения еще двух подростков. Арман и Мади улучили минутку, пока те звонили в полицию, и сбежали.
— Куда пойдем? — спросила Мади, когда они отошли от лагеря достаточно далеко.
— К Чаячьей бухте. Это же там все произошло?
— Как скажешь…
— Я и говорю. Интуиция подсказывает!
Двадцать минут спустя, когда они шли по тропинке к бухте, Арман остановил Мади:
— Мы, наверное, уже близко к месту преступления.
— К канаве, где отец Колена прибил Валерино?
— Ага. Колен сказал, от бухты идти минут пятнадцать. Это где-то здесь.
Мади наблюдала за Арманом, который внимательно искал следы крови.
— Ничего, — проворчал Арман, — совсем! Получается, Колен нам наврал. Собственно, вполне может быть, что он все эти дурацкие истории выдумал. Мы же этого типа не знаем. А вдруг он больной на всю голову?
— Сам ты больной, — ответила Мади. — Садист. Кровь вот вынюхиваешь. И не был бы таким дохляком, наверняка попытался бы меня изнасиловать.
Арман молча продолжал искать. И вдруг завопил:
— Я ошибся, Колен не наврал! Смотри! — И указал на испачканный кровью большой камень, лежавший на дне придорожной канавы.
Мади некоторое время со скучающим видом его разглядывала.
— Супер, — сказала она. — Кровь на камне. Стоило ради этого крюк делать! А жмурика папаша Реми, должно быть, закопал где-то поблизости. Хочешь пойти лепить куличики на пляже, чтобы опередить детишек из кемпинга и найти труп? Что дальше-то, Наварро?
Арман завороженно смотрел на пятна крови.
— Колен сказал правду. Его отец в самом деле пришиб Валерино!
— А ты не верил?
— Я по природе скептик. Но что делать, должен признать… Ладно, пошли отсюда.
Мади в последний раз глянула на окровавленный камень, а потом вдруг спросила:
— Скажи-ка, Наварро, муравьи плотоядные?
Арман в недоумении уставился на нее:
— Что за бред?
— Просто ответь. Муравьи плотоядные?
43. Мышеловка
Суббота, 19 августа 2000, 10:06
Контора мэтра Бардона, улица Пивуан, остров Морнезе
Я оказался в ловушке.
Продолжал сидеть с глуповатым видом, не выпуская из рук папку, и пытался как можно быстрее выработать хоть какую-нибудь тактику. Нотариус стоял совсем рядом, пристроив свои сто двадцать килограммов между мной и дверью.
Что делать?
Он явно был настроен очень решительно. Без его согласия не выйти.
В конце концов, не проще ли поймать его на слове? Достаточно открыть досье, быстро его пролистать — минут за десять, за двадцать, — потом закрыть и сообщить, что я сделал выбор: никого предупреждать не стану, ни полицию, ни кого другого. Условие я выполнил. Он должен меня отпустить.
Это был наилучший выход.
Я внимательно оглядел папку и коричневые тесемки, на которые она была завязана. Достаточно потянуть за петельку!
Не могу. Отец распорядился ясно, и не десять лет, а несколько минут назад.
Ни в коем случае не открывать папку!
Да и сам Бардон сказал, что это досье — настоящая бомба.
Мой отец жив, и он стремится меня защитить.
Неужели я его ослушаюсь, подведу?
Я заметил, что Бардон едва заметно продвигается к двери кабинета.
— Тебе некуда спешить, Колен, — успокоил он меня.
Что он за человек? В какую игру играет? Он тоже сообщник?
Я продолжал мысленно перебирать аргументы. Не открывать папку. Не ослушаться отца. Выполнить миссию.
Да, но у меня нет выбора. Если я не прочту досье в присутствии нотариуса, мне отсюда не выйти. А отец ждет меня снаружи.
Ловушка!
Я так крепко стиснул драгоценную папку, что мне показалось, будто пальцы вжались в картон.
Открыть ее?
Открыть ее!
Ничего другого не оставалось… В глубине души меня терзало страшное любопытство. Что там, в этом досье? Почему мне не хватит сил выдержать таящиеся в нем откровения? В конце концов, именно этого десять лет назад хотел мой отец.
Я снова посмотрел на коричневые завязки. Все было здесь, передо мной. Я незаметно покосился на нотариуса, он следил за моей реакцией. И тут я сообразил, что он собирается сделать. В двери торчал ключ. Сейчас он повернет ключ и вытащит его, заперев нас в кабинете.
Наверняка понял, что я колеблюсь, и решил пресечь даже попытку сбежать.
И тогда я доверился интуиции. Инстинкту выживания — а я и не знал, что он у меня есть.
За пару секунд я оценил ситуацию, собственные силы и свои возможности. Все складывалось не в мою пользу. С одной стороны — непреодолимая преграда, туша нотариуса. С другой — тощий я и стул на колесиках.
Стул на колесиках!
Мое единственное оружие!
Я быстро приподнял ноги, уперся ступнями в край столешницы, сгруппировался, подтянувшись вместе со стулом сантиметров на сорок ближе к столу.
До толстяка дошло слишком поздно.