Мощные автомобильные фары?
Странно.
Через несколько секунд верхушка креста снова осветилась.
— Что это за свет? — спросила девочка.
Ответил ей обычно неразговорчивый отец Дюваль:
— Это отсветы маяка Кандальников. Он довольно далеко отсюда, но свет достигает всех самых высоких точек острова.
— Аббат, у вас есть бинокль? — завопила Мади.
Отец Дюваль невольно улыбнулся, услышав это обращение.
— Есть. В лагере.
— А с маяка виден весь остров?
— Нет, не весь, — ответил отец Дюваль, — но довольно значительная его часть.
— А есть на острове точка еще выше? — присоединился к расспросам Арман. — Откуда виден весь остров?
— Нет, — ответил отец Дюваль. — Но…
— Я могу достать ключи от маяка, — сказал Дельпеш. — Сторож — мой давний приятель. Надо будет только заехать в порт.
— Поехали! — загорелась Мади.
— Спокойно, дети, — попытался остудить их пыл журналист. — С маяка мы мало что увидим, особенно ночью. Шансы практически нулевые.
— Тогда почему вы хотите поехать?
Клара застегнула жакет и сказала:
— Потому что великий Дидье Дельпеш терпеть не может находиться там, где суетятся другие. Через несколько часов вход в тоннель бросятся фотографировать все репортеры страны, а Дельпеш будет уже в другом месте… Так почему бы не на маяке!
Минутой позже все пятеро набились в «пежо» Дельпеша. Журналист сел за руль, отец Дюваль, чей вес явно перевалил за центнер, настоял на том, чтобы сесть впереди, Арман же кинулся первым устраиваться на заднем сиденье, посередине, предоставив Кларе и Мади втискиваться по бокам.
Вскоре Дельпеш затормозил во дворе лагеря. Отец Дюваль вылез, рысцой сбегал за биноклем, запыхавшись, притрусил обратно, и они снова умчались, перебудив обитателей лагеря и оставив их удивленными и встревоженными.
В порту Дельпеш припарковался рядом со зданием управления, позвонил и произнес несколько слов в домофон. В окнах вспыхнул свет. Через минуту заспанный человек открыл дверь, протянул Дельпешу связку ключей, и тот бегом вернулся к машине.
— Порядок, они у меня.
Они буквально пролетели несколько километров до маяка Кандальников. Дельпеш поставил машину как можно ближе к нему, почти на моле.
— Построен в тысяча восемьсот тридцать четвертом году, — проинформировал отец Дюваль. — Высота пятьдесят три метра. Не самый высокий маяк во Франции, но лишь немногим уступает маяку Гури на мысе Аг или Гранвильскому на мысе Рок.
Сооружение было ярко освещено. К маяку вела узкая гравийная дорожка. Массивная шестигранная колонна была сложена из плотно пригнанных серых камней, снизу до самого верха тянулось десять круглых окошек, светившихся бледно-желтым светом и напоминавших безупречно ровный ряд пуговиц на гигантском мундире.
Дельпеш не сразу подобрал правильный ключ. Наконец дверь отворилась.
— Двести двадцать три ступеньки, — сообщил отец Дюваль.
— После вас, мадемуазель. — Арман галантно пропустил Клару вперед, чтобы соединить приятное с полезным.
65. 00.11.08
Воскресенье, 20 августа 2000, 02:46
Старая ферма Люсьена Верже, остров Морнезе
Передо мной стоял убийца моей матери.
Опустив голову, изображая покорность, я чуть-чуть продвинулся вперед, стараясь не смотреть на Валерино, но чувствуя, что он прямо напротив.
Пора!
Я выдернул руку из-за спины и, вложив в удар всю свою ненависть, выбросил ее вперед, целясь отбитым горлышком бутылки в горло.
Валерино предугадал нападение и мгновенно отскочил в сторону. Железная рука стиснула мое запястье.
— Брось это, — процедил Валерино.
Я поморщился, но не сдался.
Он сжал сильнее — боль была адская. Я все же еще сколько-то продержался, но в конце концов выпустил осколок. Валерино грубо толкнул меня на стул, мрачно глянул на Брижит. Та забилась в темный угол рядом с камином и затравленно молчала. Помощи от нее не дождаться.
— Думаю, теперь ты знаешь все, — усмехнулся Валерино, — и тебе захотелось погеройствовать. Могу понять. Но ты уже просек, что это пустой номер.
Он пнул бутылочное горлышко, и оно откатилось к противоположной стене. Я проводил его растерянным взглядом. Валерино посмотрел на часы:
— Давай быстрее. Время идет. Сосредоточься на том, что мы ищем. Мы не можем сидеть здесь до утра.
Сосредоточиться мне не требовалось. Я все вспомнил — предельно отчетливо.
Последнее застолье. Все кричат. Папа наклоняется ко мне, шепчет на ухо: «Смотри, Колен. Смотри. Вот оно, сокровище. Оно здесь — Безумство Мазарини».
Теперь я все знал. Но мне надо было выиграть время, придумать что-то еще, найти другое оружие. Не поднимая головы, я шарил взглядом по сторонам.
Ничего.
Разве что старые ржавые грабли или… Рядом с камином лежала коса и выглядела достаточно острой, но шансов у меня в окружении четырех взрослых не было.
Нет, надо пойти на хитрость.
Соврать.
Комнату залил свет маяка. Окна были слишком грязные, чтобы снаружи можно было разглядеть, что происходит внутри, даже если бы у фермы кто-то чудом оказался в этот час.
Медленно ползли секунды, размеренные вращающимся лучом маяка.
— Мы здесь зря теряем время, — сказал Валерино. — Мы все обшарили. Простучали стены. Все перевернули. Здесь нет клада! Надо валить, пока еще не поздно. История с Безумством Мазарини — полная чушь, Жан Реми горазд был на выдумки.
— Жан его нашел, — спокойно возразил Максим Приер. — Просто мы слишком глупы, чтобы понять. — Он наклонился ко мне и приставил указательный палец к моему виску. — Колен, то, что мы ищем, у тебя в голове. Твой отец спрятал там ключ к своему секрету. Мы все это знаем. Так вспоминай уже! Какого черта, больше тебе не на что рассчитывать!
— Есть… есть одна картинка, — пробормотал я.
Валерино и Тьерри резко обернулись.
— Что?
— В голове всплыла одна картинка… вроде шифра. Но я не знаю, что она означает. Бред какой-то.
— Выкладывай! — возбужденно потребовал Максим Приер. — Мы поймем.
— Папа начертил ее на земле, под столом, во время последнего обеда. Велел мне запомнить и стер.
— Давай уже! — нетерпеливо крикнул Приер.
— Мне надо это написать.
Не дожидаясь разрешения, я встал и направился к окну. Валерино хотел было вмешаться, но Приер вскинул руку:
— Не лезь! Пусть рисует.
Недоверчивый Валерино наставил на меня пистолет. Я поднял палец, показывая, что хочу всего лишь начертить знак на пыльном стекле.
Максим Приер подошел ближе, готовый вмешаться при малейшей попытке к бегству. Я лизнул палец и, стараясь нажимать как можно сильнее, стал выводить на толстом слое пыли цифры во всю ширину стекла.
00.11.08
— И все? — удивился Приер.
Я кивнул и отошел от окна.
— Что за ерунда?! — прошипел Валерино. — Мальчишка над нами издевается!
И тут впервые подал голос Тьерри:
— Не уверен. С Жана вполне сталось бы придумать такую хитрую штуку.
— 00.11, — рассуждал вслух Максим, — может означать время. Часы и минуты… А может означать положение солнца. Во всяком случае, это указывает направление, исходя из определенной точки. Отсюда, например. Но 08? Это о чем?
— Число шагов? — предположил Тьерри. — Или высота? Может быть, на острове есть место, расположенное на высоте ровно восемь метров над уровнем моря?
Максим Приер развернул карту и склонился над ней вместе с Тьерри.
Валерино вздохнул:
— Напрасно стараетесь, парень морочит вам голову. Он попросту тянет время.
Луч маяка снова осветил ферму. На мгновение шесть цифр вспыхнули огненными знаками.
00.11.08. Моя единственная надежда.
Ничтожная.
Надо было, чтобы кто-то заметил мое послание, прочитал его снаружи, то есть задом наперед.
И понял его…
На острове Морнезе на это был способен лишь один человек.
66. Страх высоты
Воскресенье, 20 августа 2000, 02:57
Маяк Кандальников, остров Морнезе
Арман с трудом поспевал за Кларой, а секретарша одолевала уже вторую сотню ступенек и даже не запыхалась. Наверное, часами торчит в спортзале на тренажерах.
Арман изнемогал. Двести двадцать три ступеньки!
Мади подталкивала его в спину:
— Побыстрее не можешь?
— Куда спешить-то? — проворчал Арман. — Отец Дюваль на двадцать ступенек ниже, а бинокль у него…
Но в конце концов все поднялись до самого верха, и Арман перевел дыхание. Отец Дюваль, обливаясь потом, уперся руками в бетонную стену и никак не мог отдышаться. Свет тут был более резкий, слепил. В машинный зал доступа не было, маяк полностью автоматизирован. Дельпеш открыл еще одну дверь, она вела на галерею вокруг башни.
Посторонним сюда было запрещено подниматься, и они сразу поняли почему. С галереи на высоте пятидесяти трех метров весь остров был как на ладони, а от падения в бездну предохраняла лишь низенькая железная оградка. Дельпеш, Клара и Мади подошли к ней.
Вид сверху открывался завораживающий.
Справа — крошечный отсюда сент-арганский порт с разноцветными огнями и освещенной статуей Мазарини. Слева — темная Чаячья бухта. Впереди — разрозненные постройки: хутор Грабы, фермы, коттеджи. Вдали, на другой оконечности острова, — крест Святого Антония. Еще дальше, на полуострове, цитадель в свете белых прожекторов. Море пестрит красными и желтыми огоньками — вешки, обозначающие рифы, рыбацкие лодки.
Лица обдувал свежий ветер. Слышно было, как волны разбиваются о бетонное основание.
— Как чудесно! — воскликнула Клара. — Я впервые здесь! Все эти огни…
Отец Дюваль шагнул вперед и протянул Дельпешу бинокль:
— Глаза у вас точно лучше моих.
Журналист принялся изучать остров.
Мади обернулась к Арману, топтавшемуся у двери:
— Чего ты там застрял? — И вдруг заметила, что у него подрагивают колени.
— Ты спятила, Мади? — простонал Арман. — Я не хочу упасть.