— Интересная тема.
— Также я хотела затронуть вопросы ментальной работы с крупным рогатым скотом. Есть методики, повышающие удои.
— Удои, — Джозеф потёр подбородок.
Было заметно, что и тема удоев ему тоже не очень близка. Но Тереса продолжала выкладывать актуальные зооментальные проблемы. В итоге Джозефу всё же пришлось подключиться к обсуждению содержания будущего доклада. Ей удалось так его увлечь, что за бурными дебатами они и не заметили, как расправились со своими порциями.
— Должен сделать вам комплимент, — под конец обеда выдал Джозеф. — Вы отлично подготовились.
Тереса довольно улыбнулась. Не зря же она всю ночь не спала.
— Я тоже хочу сделать вам комплимент, — поднимаясь из-за стола, произнесла Тереса. — Я ещё никогда не пробовала ничего подобного. Изумительно, — искренне призналась она.
Пришла очередь Джозефа довольно сиять.
— Только вы рано встали из-за стола, — он попытался взглядом усадить её обратно. — У нас ещё десерт. Шоколадный торт со взбитыми сливками и клубникой.
Тересе казалось, что она сыта и не сможет прикоснуться к еде ближайшие пару часов, но после того, как было озвучено название десерта, решила, что всё-таки сможет.
Джозеф принялся собирать тарелки, чтобы высвободить место для десерта. Тереса не могла не помочь. Они вместе понесли грязную посуду на кухню.
Она шагала за ним, взгляд упирался в его широкую спину. И вдруг Тереса кое-что заметила — длинный белый волос на его камзоле. Он смотрелся там как совершенно чужеродный элемент. Тересе смертельно захотелось снять волосинку с благородной дорогой светло-серой ткани. Но руки были заняты. Осуществить задуманное получилось, только когда они зашли на кухню и поставили посуду возле мойки.
— Дьер Джозеф, позволите убрать волос с вашего камзола? — спросила она, заходя за его спину.
— Конечно, — он развернул голову, пытаясь разглядеть что там.
— Белый, — показала Тереса.
И, судя по длине, женский. Видимо, Джозеф встречался сегодня с какой-то блондинкой. Мысль о блондинке, повесившейся на его шею и оставившей на камзоле волос, восторга не вызвала. Тереса пропиталась к этой неаккуратной даме неприязнью. Могла бы волосы собрать в какую-нибудь причёску.
Джозеф рассматривал волос, нахмурившись.
— Это уже не первый.
— Не первый? — Тереса не поняла, что означает фраза.
— Да. Похожий я находил на сиденье своего мобиля. Может, и этот там же подцепил. Я показывал его своему проклятийнику. Он полагает, что волос принадлежит женщине, которая как-то замешана в порче.
Вот уж чего Тереса не ожидала.
— Выходит, та, что наслала порчу, постоянно крутится возле вас?
— Насылала, скорее всего, не она. Так считает мой проклятийник. Но, тем не менее, она сыграла какую-то роль.
— Вы не догадываетесь, кто это?
— Пока нет. Но я разберусь, — заверил Джозеф.
Он посчитал вопрос с волосом исчерпанным и занялся более приятным делом — десертом. Достал из холодильного шкафа блюдо с тортом. Торт был полностью залит шоколадом. Красиво и аппетитно, но Тереса догадалась, что десерт требует доработки, потому что Джозеф снова надел фартук.
— Не хватает взбитых сливок и клубники, не находите? — соблазнительно улыбнулся он и достал из холодильного шкафа нужные ингредиенты.
Тереса заворожено смотрела, как он взбивает сливки. Вот удивительно, она же сыта, так почему эта упоительная картина будит голод? Или это не голод, а какая-то разновидность эстетического удовольствия? Или это какое-то другое удовольствие, не эстетическое? Запутавшись в своих чувствах, Тереса не нашла ничего лучшего, как вернуться к предыдущей теме.
— А знаете, если уж у нас зашёл разговор о порче… — она решила, что самое время рассказать, что теперь они с Джозефом товарищи по несчастью, — на мне, похоже, тоже порча.
— На вас? — Джозеф сбавил темп взбивательных движений и посмотрел на Тересу со смесью самых разных чувств.
— Это ещё не точно. Но меня предупредили.
— Подождите. Но это же легко проверить. На вас есть проклятийная метка? — его взгляд прошёлся по открытым участкам тела Тересы. Хотя этих участков-то почти и не было. На ней же деловой костюм. — Вы проверяли? Помочь с осмотром? — предложил он с готовностью.
И такая решимость в глазах. Казалось, только кивни Тереса головой в знак согласия — и он тут же бросит недовзбитые сливки и начнёт раздевать.
— Метки нет, — успокоила Тереса. — Её и не должно быть. У меня порча в точности как у вас.
На лице Джозефа отобразилось ещё большее удивление.
— Как у меня? У вас тоже бывают видения?
— Видений нет. Но подождите, а разве у вас есть?
— Эм… некоторые, — Джозеф отставил сливки и начал невозмутимо нарезать клубнику.
— Но мы же думали, что речь о тяге произносить реплики из спектаклей? А какие у вас видения? — Тересе стало жутко интересно.
Джозеф остановил взгляд почему-то на её губах. Помедлил немного. Потом взял половинку самой спелой клубнички и поднёс к её рту. Губы открылись сами собой. И следующее мгновение подарило сразу два приятных ощущения — вкус сладкой клубники на языке и мимолётное прикосновение его пальцев к губам.
Ягода растаяла ароматным соком. Голод сделался сильнее.
— А почему вы решили, что у вас такая же порча, как у меня?
Он обмакнул вторую половинку клубнички во взбитые сливки и поднёс к её губам. Тереса снова не смогла сопротивляться соблазну. Ягода в нежной сливочной пенке оказалась ещё изысканней на вкус.
— Потому что я от вас заразилась. Во время поцелуя, — уточнила Тереса.
— Моя порча не заразна, — усмехнулся он, притягивая её к себе.
И будто желая доказать, что поцелуй не может быть чем-то плохим, а только совершенно восхитительным, взял и поцеловал.
Сначала это было нежно. Он едва касался её губ. Будто ворует у Тересы её клубничное дыхание. О, он хитрил — ему нужно было гораздо больше, чем её дыхание. Как только его осторожные ласки лишили её осторожности, его поцелуй сделался глубоким и чувственным, растёкся по телу горячими волнами удовольствия.
Голова кружилась. Чтобы не потерять равновесия, она обхватила его за шею. Голова закружилась ещё больше — Тереса опьянела от собственной смелости. Обнимать проректора? Интересно, все поцелуи так выбивают почву из-под ног или только его? Наверное, только его. Мужчина, который искусен в кулинарии, разбирается, как доставить удовольствие изысканным блюдом — знает и о других удовольствиях.
Закончил он также нежно, как и начал. Поцелуй растаял тонким ароматом, как ягода на языке. Джозеф отстранился. А Тереса всё ещё ощущала его губы на своих губах. Способность здраво мыслить возвращалась постепенно. Что это только что было? Для одного раза ещё можно придумать какое-то объяснение. Но два раза — это уже система. Она отчаянно силилась понять: система чего?
А Джозеф смотрел на неё так, будто знает ответы на все вопросы.
— Тереса, я должен сделать тебе предложение…
Опять взыграла порча? Какое будет продолжение? Стать ассистенткой, содокладчиком, поехать на симпозиум — уже было. Всё-таки соавтором диссертации?
— …руки и сердца. Откажи Готцкому и стань моей невестой…
Тереса опешила.
— Это из какого спектакля???
Глава 58. Десерт
Джозеф невозмутимо вернулся к десерту — при помощи кондитерского кулька выдавливал на гладкую шоколадную поверхность торта аккуратные завитушки из взбитых сливок.
Тереса смотрела, как десерт превращается в шедевр кондитерского искусства, но думала далеко не о десерте. Она думала о самом кондитере и его последней фразе. Тереса понимала, что им двигала порча, но порча оказалась совсем не такой простой, как казалось поначалу. Тут что-то хитрее, чем декламирование реплик из спектаклей. Это уже больше на экспромт похоже.
— Я понимаю, что удивил вас, — Джозеф закончил со сливками и принялся украшать торт половинками ягод. — Сильно тороплю события? Я и сам себе удивляюсь, — он усмехнулся. — Но не будете же вы отрицать, что нас влечёт друг к другу?
Тереса привычным жестом поправила очки. Она всегда их поправляла, когда сильно волновалась. Влечь-то их влечёт, но она догадывалась, в чём дело. Пока подбирала слова, чтобы изложить свои мысли, Джозеф продолжил:
— Я, может, и не стал бы торопиться, дал нам время, но не могу, — он пристроил последнюю ягоду по центру десерта и взглянул на Тересу. — Пока я буду медлить, вы станете невестой Готцкого. Он и так рассказывает всем направо и налево, что вы практически помолвлены.
Вот тут Джозеф сильно ошибается. Невестой Готцкого Тереса становиться не собиралась. Хотя в чём Джозеф прав, так это в том, что от Чернобурого можно ждать каких-нибудь неприятных сюрпризов. Хотелось бы Тересе знать, что им движет и на что он пойдёт ради достижения цели.
— Тереса, а давайте съедим торт здесь, на кухне?
Джозеф поставил десерт на небольшой столик, рассчитанный на двоих.
Она решила не спорить. На кухне так на кухне. Обстановка здесь проще и уютней, чем в гостиной. Как раз подходит для того, чтобы поделится с Джозефом мыслью, которую Тересе никак не удавалось озвучить. Она заняла один из стульев и принялась наблюдать, как Джозеф организует чай.
— А знаете, о чём я думаю каждый раз, когда смотрю на чайник? — спросил он с иронией.
Тереса догадывалась.
— Вспоминаете, как однажды утром я разбудила вас при помощи этого оружия?
— Именно. Вы ворвались в мою жизнь ураганом, сносящим всё на своём пути. Вы впились в мой мозг занозой, — он разливал по чашкам чай, поглядывая на Тересу. — Вы лишили сна. И я не только про ту ночь. Подозреваю — это пожизненно.
Так Тересу ещё никогда не отчитывали. Голос Джозефа был возмущённым, а взгляд ироничным, подтрунивающим и ласковым.
— Я теперь не могу спокойно смотреть на чайник. Полить меня, проректора, ледяной водой?! Я никогда не думал, что студентки бывают настолько дерзкими.
Он начал разрезать торт. У него получился большой кусок и огромный кусок. Тересе на тарелку был препровождён второй.