Вилзорт только ухмыльнулся. Ему ли боятся отчисления, когда его отец регулярно делает солиднейшие вклады в фонд академии. И если понадобится, сделает ещё. Вилзорт начал демонстративно закатывать рукава и, отпинывая подносы, приближаться к Готскому.
Тот поднялся на ноги и попятился. Не решился даже применить ментальную магию, чтобы нейтрализовать Вилзорта. Посчитал за лучшее мгновенно ретироваться. Его счастье. Если бы Вилзорт был выведен из строя, то Готцким занялась бы Лера. И уж последствия могли бы быть для него гораздо печальнее, чем горящая от удара челюсть. Через секунду его и след простыл.
Чтобы Тереса могла немного прийти в себя после потрясений, решено было остаться в кафе и закончить обед. Сидели за столиком женской компанией, пока Вилзорт помогал официантам прибрать подносы.
Под грибное рагу мысли Тересы просветлели. Какое это удовольствие, когда они шевелятся легко и бодренько! Грибное рагу, кстати, было восхитительным, хоть Готский и посмел пренебрежительно высказаться по поводу студенческой еды.
Когда подруги, убедились, что Тереса уже в норме, начали рассказывать, как всё произошедшее виделось с их стороны.
— Ты улыбалась и выглядела непосредственно, — поделилась Злата. — Казалось у тебя всё под контролем.
Беспечный, беззаботный вид — это ещё не всё. Оказывается, когда Готцкий уводил Тересу, она умудрилась кинуть друзьям:
— Я ненадолго, скоро буду.
Но они всё равно подозревали что-то неладное.
— Инцидент с пощёчиной, хоть Готцкий и сумел его уладить, выглядел подозрительно, — объяснила Лера. — А ещё эти цветы, которые он совал всем под нос… Я даже не знаю, как догадалась, что дело именно в них. Наверно помог опыт чтения наших земных книг. Там часто в чём-то невинном прячут яды. Есть одна история, как парень опрыскал цветы какой-то отравой, подарил своей невесте, она надышалась и уснула. А женишок-то её сонную и обокрал.
Тереса слушала Леру и анализировала свои ощущения, которые испытывала, когда разговаривала с Готцким. Подруга права — дело в цветах. Возможно, у Чернобурого есть способности к арома-ментальной магии. Глаза у Тересы были защищены очками, поэтому через них Готцкий воздействовать не мог. Он пошёл другим путём — воздействовал через нос, через обонятельные рецепторы. Редчайший дар. Арома-менталистов во всём княжестве по пальцам пересчитать. Но грош цена тому магу, который использует дар для таких вероломных целей.
Одно непонятно — зачем столько усилий, столько уловок? Зачем Готцкому Тереса? Почему с непонятной маниакальной настойчивостью он хочет затащить её под венец? У Тересы было предчувствие, что ответы на свои вопросы она получит из беседы с той дамой, которая дала Готцкому пощёчину. Было, видимо, за что. Дама, кстати, тоже пока не ушла из кафе. Сидела за соседним столиком. Готцкий смог на какое-то время нейтрализовать её цветком, но левкоя уже не было в её руках — значит, она в полном порядке.
Время от времени дама просматривала на Тересу. Казалось, ждёт подходящего момента, чтобы поговорить.
И точно. Она допила чай, отставила чашку. Поднялась и подошла к Тересе.
— Мне есть, что вам рассказать.
Глава 68. Согласился-отказался
Тереса пригласила незнакомку присесть за столик. Как раз четвёртый стул пустовал. Та охотно присоединилась к женскому коллективу.
— Оставить вас наедине? — спросила Лера.
Они со Златой выражали полную готовность ретироваться.
— Вы же подруги Тересы? — незнакомка окинула их взглядом. — Если она не против, оставайтесь. Чем больше девушек услышит мою историю, тем лучше. Я хочу ославить Готцкого на всё княжество, — её глаза вспыхнули жаждой мести.
— Он сильно вас обидел? — спросила Тереса, испытывая чувство солидарности.
— Он негодяй каких поискать! — импульсивно ответила она. — Сначала согласился на брак, потом отказался!
Готцкий и с ней проделал тот же кульбит?! Как знакомо! Чувство солидарности усилилось. Но что же им двигало? Что за брачные аферы?
Незнакомка продолжала сыпать в адрес Готцкого ругательствами, не в силах взять себя в руки. И успокоилась, только когда догадливая Злата наведалась на раздачу и принесла разволновавшейся незнакомке чай.
Она жадно сделала несколько глотков и, наконец, представилась:
— Паризьена.
Подруги Тересы в ответ назвали свои имена. А вот ей самой представляться не было смысла.
— Насколько я поняла, моё имя вы и так знаете. Кстати, откуда?
— Я думала, вы моя соперница. А потом поняла, что мы обе жертвы… Но расскажу вам всё последовательно от начала до конца. Теперь-то я знаю всю историю в хронологическом порядке. А началась она с того, что Готцкому озвучили завещание его бабки.
Как только прозвучало слово завещание, Тереса догадалась, что история завязана на жадности. И, в общем-то, не ошиблась.
— Бабка Готцкого была о нём невысокого мнения. Считала не достойным получить наследство. А речь не только о крупной сумме и недвижимости — речь о больших земельных участках на южных морях. Бабка у него была хваткая — организовала курортный бизнес, основанный на бальнеологической магии. Вот только передавать внуку свою курортную империю не хотела. Уж не знаю, на чём конкретно была основана её неприязнь, но в завещании она поставила условие. Её единственный внук унаследует половину её состояния, только если женится. Вторая половина перейдёт его жене. И они на равных будут управлять бизнесом. Видимо, бабка считала, что жена подействует на внука положительно, а заодно и не даст её курортной империи прийти в упадок. Почему-то женщинам она доверяла больше. Может потому, что всего добилась сама.
Начало истории Тересу удивило. Завещание выглядело странным и взбалмошным. Но если принять во внимание, что бабка Готцкого самостоятельно строила бизнес, а внука считала лентяем, то понятно её желание ввести в дело, которому посвятила жизнь, свежую женскую кровь.
— Такая формулировка завещания, стала для Готцкого ударом, — продолжила Паризьена. — Словно гром среди ясного неба. Он не ожидал никаких условий. Тем более, что в завещании были конкретные сроки, в которые он был должен уложиться с женитьбой. В случае, если он не успевал, всё состояние переходило дальней родственнице — пятиюродной внучатой племяннице.
Теперь Тересе стало понятно, почему Готцкий так спешил с помолвкой. Но всё равно она не могла взять в толк, зачем ему нужны были две невесты. Вторая, что, про запас? На случай, если первая передумает или её уведут?
— Ваш отец посватал вас Готцкому как раз в тот момент, когда негодяй был в полном отчаянии после оглашения завещания, — объяснила Паризьена.
— Поэтому он и согласился, — продолжила Тереса её мысль.
По-видимому, в тот момент ему было почти всё равно, кто там станет его невестой. Лишь бы поскорее затащить её под венец и выполнить условия завещания.
— Однако, когда первый шок прошёл, он понял, что у него ещё есть немного времени и можно отказаться от вас и выбрать себе более подходящую невесту, — Паризьена поморщилась. — Не подумайте, Тереса, что я хотела вас умалить. Его выбор пал на меня отнюдь не потому, что в его глазах я обладаю бо́льшими добродетелями, чем вы. Я его заинтересовала лишь тем, что прихожусь дочерью члену попечительского совета академии.
— Вот же гад! — не выдержала Валерия. В ней давно кипели эмоции — Тереса это видела. Но до последней минуты она мужественно не перебивала рассказчицу. Однако есть предел и её терпению. — Эх, если б я знала всё это раньше, подносы бы обрушились не под ноги Готцкому, а прямо на его паршивую голову! Мало ему было одну девушку мариновать, решил переключиться на другую, у которой отец саном повыше?!
— Дело не только в том, что ему хотелось невесту из высокого сословия, — покачала головой Паризьена, — ему нужен был конкретно мой отец. Некоторое время назад Готцкий участвовал в конкурсе на должность проректора и с треском провалился. Место получил его тёзка Тоцкий. Это сильно ударило по самолюбию Готцкого. Он затаил обиду. В нём жило желание поквитаться. Он подумал, что если станет моим женихом, то сможет повлиять на моего отца, чтобы он продвинул его персону на тёпленькое место в академии. Готцкий хотел, чтобы специально под него была создана должность гранд-проректора, в функции которого входило бы командовать простыми проректорами. Возможность отдавать распоряжения тому, кто его обошёл в конкурсе, сильно бы потешило больное самолюбие.
— Каков мерзавец! — снова возмутилась Валерия. — Хотел и рыбку съесть и косточками не подавится! И проблему с наследством решить, и заодно по карьерной лестнице пролезть. Командовать проректорами собирался?! Да кто бы ему дал? Ректор у нас не слеп!
— О, Готцкий считал себя умнее всех, — язвительно заметила Паризьена. — Но стремление идти напролом его и погубило. Он вовсю ухаживал за мной, пел такие красивые песни. "Милая Паризьена, я безумно влюблён. Только скажите "да", сразу поедем с вами на южные моря", — передразнила Готцкого Паризьена, сделав голос одновременно сладким и противным. — И я, дурёха, верила, — она выдохнула с досадой. Руки сжались в кулаки. — Но на отца его песни не подействовали. Когда Готцкий сразу после разговоров о помолвке перешёл на разговоры о должности, отца это насторожило. Он начал наводить справки. Готцкий так вскружил мне голову, что я умоляла отца поторопиться с помолвкой, но он не спешил — всё копал и копал под "женишка". Папа слишком любит меня, чтобы отдать замуж за скользкого негодяя.
Вот на этой части истории Валерия улыбнулась.
— Отцы, они такие. Они за дочерей любому голову открутят.
Тереса тоже улыбнулась. Ей доставляло удовольствие наблюдать, как Лера гордится своим отцом. Так получилось, что пока она была ребёнком, его не было рядом, зато теперь он навёрстывал. Он так нежно и мило баловал её. Заваливал подарками и любую свободную минуту проводил с ней. Он даже на роликах научился кататься, чтобы разделить с дочерью её любовь к экстремальному виду развлечений.