Он на всякий случай потряс Светлану за плечо – спит крепко, даже веки не дрогнули. Откинул одеяло, босиком на цыпочках вышел из спальни и направился в комнату, где стоит компьютер. Искать не пришлось, он еще вечером, пробыв в квартире первые минут пять-десять и оглядев гостиную и кухню, с деланым удивлением спросил:
– Как же ты живешь? У тебя ни компа, ни ноута. Несовременно как-то.
– Компьютер есть, в кабинете.
Светлана тогда распахнула дверь в одну из комнат, указала рукой на большой письменный стол, на котором стояли и лежали какие-то канцелярские принадлежности и возвышался плоский экран. Хорошо, что сама показала, иначе пришлось бы вести себя невоспитанно, открывать все двери и заглядывать во все комнаты, изображая нахальное любопытство невежливого гостя. Таким поведением можно было спугнуть женщину, до этого ни разу не приводившую случайных мужчин на остывшее супружеское ложе. Подумает еще, что новый кавалер намеревается ее обокрасть, и выгонит. Не смертельно, конечно, но планы нарушит, придется строить новую комбинацию.
Теперь можно и в темноте все найти, даже свет не нужен. Вадим осторожно, стараясь не скрипнуть дверью, проскользнул в кабинет, включил компьютер, который, как уже давно знал, не был запаролен. Старомодное поколение доверчивых пенсионеров, им и в голову не приходит, как легко добраться до содержимого их компов практически с любого расстояния. Входить в помещение и получать доступ непосредственно к машине совсем не обязательно. Вносить изменения опасно, а изучать то, что есть, – как нефиг делать.
Он вставил принесенную с собой флешку, загрузил документ, осмотрел панель рабочего стола, прикинул, куда лучше поместить. Вот хорошая папочка «Сканы». Открыл, пробежал глазами: личные и служебные документы, паспорта, свидетельства, справки, удостоверения, решения, договоры, короче, всякая муть, которую обычно требуется прилагать к электронным письмам или распечатывать по необходимости. Вот сюда и подсунем, кто заинтересуется – тот легко найдет. В этой папочке документу самое место, это ведь тоже скан, все логично, никто не заподозрит.
Теперь запустим вирус, который уничтожит все данные о дате и времени первой загрузки всех документов, потом полечим жесткий диск, уберем зловредный вирус, чтоб в глаза не бросался. Отлично! Все сканы в этой папочке показывают одну и ту же дату загрузки, и не понять, какой документ живет здесь три-четыре года, а какой – пару дней или даже часов. На тщательную работу по заметанию всех следов времени нет, это дело долгое, но ведь кто их будет искать-то, следы эти? Уметь надо, не так все просто. А обычный пользователь, такой, как эта испитая тетеря, никогда в жизни ничего не заметит.
Вадим выключил компьютер, попил на кухне холодного чаю, съел бутерброд с сыром, злобно шикнул на кота Иваныча, который, почуяв запах сыра, начал требовательно мяукать и царапать голую щиколотку гостя, и вернулся в постель.
Каменская
Дома было хорошо. Так хорошо, что на авансцену сознания подозрительно часто выскакивала непрошеная мысль: а не послать ли все к чертовой матери? Работу у Стасова, розыск должников и их имущества, сомнительных деловых партнеров, а также всеразличных кандидатов на всеразличные должности, которых нужно проверять по велению клиентов, неверных жен-мужей-любовниц-любовников, проблемных детей и прочую муть, которая опостылела до невозможности, но, к сожалению, позволяет зарабатывать на жизнь. Не хочет Настя больше никаких командировок с бессонными ночами в поездах, на жестких узких полках в душных купе, после которых болит голова и ломит спину, и с перелетами, когда частенько приходится тупо сидеть в аэропортах, ожидая посадки на отложенные или перенесенные рейсы. Такие клиенты, как Латыпов, – редкость. Николай Маратович денег не жалеет, да и заказ у него интересный, а многие жмутся, дрожат над каждой копейкой, и если нужно куда-то ехать – соглашаются оплачивать только самые дешевые билеты на неудобные поезда и в плацкартные вагоны, и за возможность провести ночь в обычном купе Насте приходится доплачивать из своих. Увы, реальность такова, что возраст начинает требовать все больше и больше затрат на минимальный уровень комфорта, позволяющий сохранять работоспособность.
Настя Каменская гнала от себя эти неправильные, на ее взгляд, мысли, но чем старательнее гнала, тем ярче и заманчивее выглядели картинки домашнего уютного покоя, долгих часов, проведенных на диване под пледом с книгой, неторопливого и вдумчивого изучения кулинарных рецептов, чтобы научиться, наконец, более или менее прилично готовить и радовать любимого мужа разнообразием блюд.
Она не устала, нет. Сил было достаточно, чтобы продолжать эффективно работать. Ей просто надоело, перестало быть интересно. И захотелось заняться чем-то другим. От осознания этого Насте становилось страшно, она чувствовала себя предателем собственной личности.
– Сиди дома в свое удовольствие, – сказал ей Стасов. – Дождемся, когда вернется Латыпов, посмотрим, закроет ли он заказ. Если он еще что-нибудь удумает – позвоню, а пока отдыхай, все равно ничего срочного нет, я даже Доценко отпустил, молодняк сам справляется.
Из уст начальника команда «отдыхать и получать удовольствие» поистине бесценна. Настя уже второй день с наслаждением выполняла приказ. Чистяков у себя в кабинете работал с очередным аспирантом, готовил его к защите кандидатской, из-за двери доносились их приглушенные голоса, а Настя, свернувшись калачиком на кровати в спальне, лениво раздумывала, какому приятному делу ей предаться в ближайшие пару часов: то ли сходить в магазин за продуктами, то ли просто прогуляться, то ли попытаться приготовить еду из того, что есть в холодильнике, то ли не морочиться, сесть, подсунув под спину подушку, и прочитать, наконец, толстенный роман молодого модного американского писателя. Роман был куплен месяца три назад, лежал рядом с ноутбуком и тоскливо ждал, когда до него дойдет очередь.
Делать выбор из нескольких вариантов и принимать решение тоже было лень. Настя взяла телефон, чтобы одним глазом просмотреть новости. В разделе «Главное» ничего сверхъестественного не оказалось: какие-то решения Кабмина и внешняя политика, все как обычно. Она нажала на «Происшествия» и подумала, что глаза ее обманывают. Этого просто не может быть. «В областном центре Нижнего Поволжья застрелен московский кинопродюсер». Нажала на «Далее», потом еще на одну ссылку, нервничая и кипя от негодования. Ну почему нельзя сразу все нормально написать, почему нужно выдавать информацию маленькими кусочками, вынуждая пользователей ждать, пока загрузится очередная ссылка! «Остынь, – скомандовала Настя сама себе, глядя на ненавистное крутящееся колесико вверху экрана. – Никто не виноват, что Интернет перегружен и плохо тянет, надо было подключаться к другому провайдеру, у которого оборудование поновее. А люди деньги зарабатывают: чем больше переходов по ссылкам, тем больше рекламы можно напихать. Все кушать хотят, не ты одна».
«…нападение на квартиру бывшего сотрудника ФСИН… Максим Веденеев проживал вдвоем с сыном… обнаружен труп жителя столицы Николая Латыпова, продюсера компании «Старджет»… сын Веденеева доставлен в больницу в тяжелом состоянии… хозяин квартиры находился в это время на работе… выдвигается версия о том, что причиной нападения стали обстоятельства, связанные со службой Максима Веденеева в местах лишения свободы… причастность Николая Латыпова устанавливается…»
Настя откинула плед, спустила ноги на пол, обхватила голову руками. Ну как же так! Господи… Не надо было позволять Латыпову оставаться. Она виновата, она не уговорила, не удержала. Дура, радовалась, что он не будет остаток вечера и полночи выносить ей и Зое мозг своим контролем и руководством. Легко отпустила его.
Но почему он погиб, если кто-то собирался мстить Максиму Викторовичу? Убить сына из мести – да, случается, но гость-то при чем? Зачем нужно было его убивать? Или убить хотели именно продюсера, а Константин просто под руку попался, оказавшись рядом? Тогда почему в квартире? Квартира в жилом доме, куда человек пришел с визитом, – плохое место для такого преступления: и соседи рядом, и кто-то из хозяев тоже. Хотели бы разделаться с приезжим москвичом, выбрали бы другое место. Хотя… Какое другое? Москвич ездит на арендованном автомобиле с водителем, живет в гостинице, по ночным улицам в одиночестве не гуляет. Где его отловить? При таких условиях квартира Веденеевых выглядит не самым неудачным вариантом.
Нет, все равно бред. Если Николай Маратович кому-то и помешал, то убивать его проще все-таки в Москве. Какой смысл тащиться следом за ним в другой город, не имея ни мало-мальски надежного плана, ни представления о том, как намеченная жертва собирается проводить время, куда ходить, с кем встречаться? Смысла нет. В Москве можно спокойно разобраться во всем, отследить, выявить постоянные маршруты и график. Местные полицейские правы, Латыпов – случайная жертва, преступление нацелено на кого-то из Веденеевых. Но на кого? На отца или на сына?
Настя схватила телефон и позвонила Стасову, потом Зое. Та выслушала новость молча, ничего не сказала, но по ее прерывистому дыханию все и так было понятно.
– Давайте найдем Лиану Гнездилову и выясним, что такое «недоделанный Котов». Лиану я сама буду искать, а Котова отдаю вам, хорошо?
– Да, поняла, – коротко ответила Зоя.
Аржо
– Ты кого послал? – бушевал Аржо. – Ты что, совсем дебил? Где ты взял этого урода Зума?
Хорошо, что можно сделать виноватым Вайса, которому было поручено подобрать человека и решить вопрос с Веденеевым. Вайс наладил некоего Зума, полного отморозка с полутора извилинами. Правда, перед Мародером этим не прикроешься. И зачем он, Аржо, поспешил? Не надо было. Позвонил сразу же Мародеру и прозрачно намекнул, что, дескать, указание выполнено и больше старый товарищ о Веденееве не услышит. А Мародер-то не сказать, чтоб обрадовался. Ему как-то ровно было, по крайней мере, на словах. Выслушал, хмыкнул, бросил в трубку: