Ты осторожно киваешь.
– Королева Тамбу. – Просунув ладонь под мышку, одну руку Педзи кладет на грудь, а пальцами другой принимается постукивать по столу. – Хм! Ты задумалась? И о чем же?
– Поэтому мы тут и собрались, – говорит Трейси.
Ты сцепляешь пальцы на коленях. У тебя потеют подмышки. Сердце бьется так громко, что ты почти ничего не слышишь. Не можешь ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Вообще-то, Педзи, совсем не похоже на то, что ты сделала, правда, – слышишь ты голос начальницы, когда удается опять подключиться к разговору. – Соревноваться с «Туристическим гетто» безнадежно. Я думаю не о городе. Что-то вроде ранчо, но не ранчо. Отдать дань уважения нашим корням. Откуда мы родом. Я думала, туда, в деревню, – продолжает начальница.
– Королева деревни. – Педзи, отодвинувшись на стуле, смеется. Под футболкой прыгает пирсинг в пупке.
Трейси делает глубокий вдох и пытается улыбнуться.
В наступившем молчании, когда до нее доходит, Педзи восклицает:
– Эй, но у нас нет деревни. Что значит деревня для Тамбу, если ничего такого нет?
Руки Трейси сжимаются в кулаки. Она с усилием разжимает их и через секунду кладет на стол.
– В чем дело, Трейси? – ворчит Педзи. – У нас есть ранчо. Она возит туда клиентов. Похоже, все были довольны.
Лицо Трейси бледнеет.
– Она все время туда ездила, – пожимает плечами Педзи. – Что тут нового? Как она может быть королевой твоего ранчо?
– У «Зеленой жакаранды» нет ранчо, – ровным голосом наконец произносит начальница.
Вы невольно переглядываетесь с Педзи, но тут же отводите глаза и, отвернувшись друг от друга, смотрите в стол.
– Иначе мы не выйдем из положения. – Трейси выдвигает подбородок. – Педзи, ранчо вообще-то не мое. С законами о наследстве у нас такие проблемы. Все есть на бумаге в принципе. Однако на деле может обернуться чертовскими трудностями!
– Но туда ездила группа. Всего месяц назад, – возражает Педзи.
Ты молчишь в ожидании неизбежного.
– Я не могу вдаваться в подробности. – Трейси крошит круассан. – Ранчо… ну… «Зеленой жакаранде» ничего там не принадлежит. У Нильса… У нас с братом было соглашение. М-да, какой толк нынче в соглашениях? – Начальница подносит бокал к губам, но не пьет, а тянется к пакету и смешивает вино с апельсиновым соком. – Ну, там произошли неприятности. Разбойники… скеллемы[51], которые называют себя бывшими борцами или ветеранами… Они оккупируют рондавели. Устраивают настоящее сафари. И облюбовали нашу туристическую деревню! Похоже, затронуло не только нас. Там все стонут от их… набегов. Вот я и думаю, как нам жить дальше. И буквально на днях поняла, что безопаснее всего в настоящей деревне. Если мы сможем такую найти. – Начальница грустно усмехается. – Была ведь такая тактика во время войны, правда? Как бы ты из деревни. В целях безопасности.
Ты молча сглатываешь. Во рту пересыхает, а потом язык тонет в горькой слюне. Горожанка Педзи не знает тех ужасов, что пережили люди у тебя дома во время войны, того безумия, от которого не смогли убежать даже Майнини Люсия и Кири, и ты снова и снова чувствуешь его отрыжку из желудка на языке. Видишь ногу, она крутится на фоне синего неба. Женщина падает на песок и колючую траву. Это ранена твоя сестра. Нет, это ты сама.
Когда ты мыслями возвращаешься в зал заседаний, Трейси и Педзи спокойно обсуждают положение «Зеленой жакаранды». Ты понимаешь, что хоть гиена и смеется, но звук только у тебя в голове.
– С тобой все в порядке, Тамбу? – спрашивает Трейси.
– Что они сделали? – шепчешь ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кожа натягивается так, что вот-вот отойдет от костей, но ты только улыбаешься. – Войска уже подтянули?
– Успокойся, Тахмбуу, – отвечает начальница почему-то опять с родезийским акцентом и кладет руку тебе на локоть. – Нет, армии скорее всего не будет. В принципе все они одним миром мазаны. Включая тех, с кем я встречалась по поводу лицензии. Тем не менее, с учетом обстоятельств, все не так плохо. Нильс! – вздыхает она с заметным раздражением. – До него наконец-то дошло, как здесь все работает. Он не размахивает винтовкой, а разговаривает с ними. Слава богу, забил на героизм Стивенсонов. – Приводя в порядок мысли, Трейси замолкает. – И, кажется, они навели тут справки. О том, кто мы и чем занимаемся. Говорят, Линдиве Нгвенья их человек. А еще Моэцаби. Вы же знаете, как бывает. Чего только не говорят! Но паниковать смысла нет. Пока все в порядке. В общем-то то, что мы имеем, не оптимальный вариант. У нас не было возможности все как следует контролировать. Просто не все умеют разговаривать с людьми. На месте я бы все уладила.
– Невозможно. С ними нельзя разговаривать. Раз они решили, то возьмут и сделают, – вяло произносишь ты, вспоминая слишком много такого, о чем вспоминать не хочется.
Ты допускаешь, что Трейси может многое, она доказывала это неоднократно, но ты понимаешь, что и она не в силах справиться с борцами за освобождение, если они скажут: «Смотрите, мы идем».
– Что невозможно? – спрашивает Педзи, крепче сжимая руки и стискивая губы, потому что в городе еще не появились военные лагеря. – Что ты хочешь сказать?
– Надо договариваться, – огрызается Трейси. – Разговаривать. Очевидно, она это имела в виду. Таахмбудзахи, перестань. Педзи права. А то ты начинаешь пыхтеть, как мой брат. – Начальница собирается с духом и резко продолжает: – Если у Нильса хватит ума правильно разыграть карты, может, и обойдется. Я про ранчо. Но сейчас нам все равно. Мы должны найти новое место. Быстро. К следующей группе.
Педзи обхватывает голову руками, сообразив раньше тебя.
– Да все хорошо, – продолжает Трейси. – Я уже говорила со спонсорами, им нравится мое предложение. Ты из деревни, Тамбу. Ты ее олицетворяешь. И можешь, если готова, основать бренд, подобный тому, что мы создали на ранчо. На сей раз в деревне.
– Королева деревни! – фыркает Педзи.
Трейси поднимает бокал шампанского за «Зеленую жакаранду».
– За «Зеленую жакаранду». Вечнозеленую. Что бы ни случилось!
– За «Зеленую жакаранду», – повторяешь ты.
– И за Королеву деревни, – заключает Педзи.
Вскоре совещание заканчивается. Пока вы убираете посуду, ты, набравшись духа, уведомляешь начальницу, что не можешь дать ответ сразу. Тебе, мол, нужно время подумать, готова ли ты взять на себя ответственность за новое дело. Трейси кивает с бóльшим сочувствием, чем обычно, но просит тебя не раздумывать слишком долго. В ее голосе слышится облегчение. Когда в зале заседаний наведен порядок, Трейси зовет Педзи к себе в кабинет. Педзи выходит с довольным видом. Выражение ее лица подталкивает тебя к принятию решения.
Потом начальница приглашает тебя. Она выражает надежду, что у тебя было достаточно времени подумать, и спрашивает, что ты решила.
Ты молчишь.
Начальница нетерпеливо улыбается.
– Как я понимаю, это знак согласия, – говорит она и продолжает давить: – Нам нужно придумать название. Свежий воздух, сафари, пространство. Все есть и там, и там. Но деревня все-таки не ранчо. Меньше шика. Нужно придумать новый манок. Название должно быть… Должно звучать как шаг к первозданности. Нужно объяснить клиентам, что там они глубже поймут Африку, вообще все поймут, но поездка также безопасна.
– Зеленое, – выдыхаешь ты.
У начальницы скучающий вид. Ты почти этого не замечаешь. Мозги у тебя кипят, и через секунду ты добавляешь:
– Эко.
– Зеленое и эко одно и то же, – отклоняет Трейси. – В любом случае у нас все это уже есть, везде. Везде зеленая жакаранда и эко! Но «деревня» тоже не годится. Такие посулы сегодня не работают. Должно звучать весело, нам не надо про развитие, эрозию и микрофинансирование. Вот тебе задание, Тамбудзай. – Ее произношение вдруг улучшается. – Ты всегда хорошо шла по литературе. Неудивительно, что гениально писала рекламные тексты.
Ты обещаешь придумать что-нибудь к завтрашнему утру.
– Хорошо. – Трейси берет папку. – Вот концепция. Ночью напечатала, не могла заснуть. Посмотри, обсудим. Если у тебя уже появились какие-то вопросы, спрашивай сейчас. Перед уходом расскажи, что надумала.
– После обеда, – обещаешь ты, все еще нервничая, но твердо решив не упускать новый шанс на победу.
– Хорошо, – кивает начальница. – Надо подготовить на следующий квартал.
Идя к выходу, ты листаешь папку. Сам собой, как будто он живет своей жизнью, слоган высвечивается у тебя в голове. Ты продолжаешь переставлять ноги и одновременно присматриваешься к нему.
– Транзит. – Ты останавливаешься на пороге.
– Что? – рассеянно спрашивает начальница, открывая календарь. – А-а, транзит, – повторяет она, на мгновение поднимая глаза. – Да, транзит. Похоже, то, что мы ищем.
– Сафари «Зеленая жакаранда», как было. Это мы оставим как бренд. – Ты все больше возбуждаешься, тебя несет. – Но здесь будет Деревня Эко-Транзит! Чиманимани, водопад Пунгве, долина Хонде – фрукты, они будут в восторге. ДЭТ, точно! Везите ДЕТей в ДЭТ! Представь себе только в проспектах.
– Только вот что делать с немецким? Шведским? Датским и итальянским? – спрашивает начальница. На секунду задумавшись, она принимает решение: – Ладно, слоган можно оставить на английском.
Трейси листает календарь и переключает телефон на громкую связь. Ты уходишь, тебя переполняют эмоции, которых так долго не хватало, – удивительная радость от понимания того, что ты хорошо выполнила поставленную задачу.
Глава 19
Через несколько дней ты садишься в свою лиловую машину. Через три года ты получишь право выкупить ее за десять процентов нынешней стоимости – таковы правила компании. Ты счастлива оттого, что в результате твоего повышения в менеджеры ДЭТ-туров Педзи стала ниже тебя, она уже не номер два в конторе. А еще лучше, что именно тебе, а не бывшему администратору, как ты все еще называешь ее про себя, купили машину.
Ты любуешься собой в зеркале заднего вида, предвкушая торжественное прибытие в деревню. Едешь по Самора-Машел-авеню, получая удовольствие от лиц пешеходов и водителей машин, перепроданных по третьему и четвертому разу, все они ниже тебя. Сейчас все находится в движении, от бывших вояк до капитала, скорость – достоинство, и такие машины, как лиловая «Мазда», автоматически получают преимущества на дороге, если только не встретится более мощный двигатель, покруче. Маленькие машины, велосипедисты, люди отскакивают при твоем опасном приближении. Прежде чем тебе нажать на газ, сердце жестко улыбается.