(6:20).
Как Амос и Осия, Исаия и Софония, и почти теми же словами, Иеремия скорбит о падении нравов и социальной несправедливости, царящей в народе: «Каждый обманывает своего друга, и правды не говорят… говорят с ближним своим дружелюбно, а в сердце своем строят ему ковы» (9:5, 8).
Но, пожалуй, более всего возмущает Иеремию поведение его коллег — иерусалимских пророков. Все зло от них, ибо они вместе со священниками вводят в заблуждение народ израильский. Сами они «прелюбодействуют и ходят во лжи, и поддерживают руки злодеев, чтобы никто не обращался от своего нечестия…». От пророков иерусалимских нечестие распространилось на всю землю. «Так говорит Яхве Саваоф: не слушайте слов пророков, пророчествующих вам: они обманывают вас, рассказывают мечты сердца своего, а не от уст Яхве… и всякому, поступающему по упорству своего сердца, говорят: «не придет на вас беда»… Я слышал, что говорят пророки, моим именем пророчествующие ложь. Они говорят: «мне снилось, мне снилось»… Пророк, который видел сон, пусть и рассказывает его как сон; а у которого мое слово, тот пусть говорит слово мое верно… Вот, я — на пророков, говорит Яхве, которые действуют своим языком, а говорят: «Он сказал». Нарисовав эту живую картинку пророческих нравов, Иеремия от имени бога пророчит им «поношение вечное и бесславие вечное» (23:11–40).
Можно не сомневаться, что примерно так же отзывались его противники — иерусалимские пророки — об Иеремии. Но сам он себя, по-видимому, искренне считал истинным посланником божьим, призванным возвестить народам слова Яхве, вложенные в его уста божественной рукой. И он неустанно выступал со своими пророчествами на протяжении почти трех десятилетий, неоднократно подвергаясь преследованиям и подчас рискуя жизнью, нажив множество могущественных врагов, но и немало верных сторонников. Он стал «человеком, который спорит и ссорится со всею землею», — так он характеризует сам себя (15:10). И он горько жалуется на своих врагов богу: «Они сказали: «придите, составим замысел против Иеремии…» Но ты, Яхве, знаешь все замыслы их против меня, чтобы умертвить меня; не прости неправды их»; «предай сыновей их голоду и подвергни их мечу; да будут их жены бездетными и вдовами, и мужья их да будут поражены смертью, и юноши их умерщвлены мечом на войне» (18:18, 23, 21).
Что же все-таки было главной причиной вражды между Иеремией и его противниками? О чем он спорил и ссорился «со всею землею»?
Похоже, что пророк нажил себе врагов не только из-за расхождений по вопросам религии, во всяком случае, это не был абстрактный спор о содержании идеи бога. То, что Иеремия говорил о боге Израиля, не должно было казаться его слушателям и читателям в общих чертах чем-то новым и вызывающим протест.
Иеремия настаивал на том, что боги язычников не заслуживают поклонения: «Вырубают дерево в лесу, обделывают его руками плотника при помощи топора, покрывают серебром и золотом, прикрепляют гвоздями и молотом, чтобы не шаталось. Они как обточенный столп, и не говорят; их носят, потому что ходить не могут. Не бойтесь их, ибо они не могут причинить зла, но и добра делать не в силах… Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес». Иное дело — Яхве. Яхве — истинный бог. Это он «сотворил землю силою своею, утвердил вселенную мудростью своею и разумом своим распростер небеса». Бог Яхве — «творец всего» и «царь народов», власть его над всеми народами, в том числе и над теми, которые «не призывают имени его». А Израиль — это «жезл наследия его» (10:3—16, 25), народ, избранный богом, с которым Яхве заключил «завет» еще в древности: «Слушайтесь гласа моего и делайте все, что я заповедаю вам, — и будете моим народом, и я буду вашим богом»; «проклят человек, который не послушает слов завета сего…» (11:4, 3).
Иеремия учил, что Яхве не только всемогущ и премудр, но также справедлив и правосуден и требует того же от людей. Он наказывает зло и вознаграждает добро (32:19). И к своему народу он тоже относится по справедливости. Ныне народ иудейский погряз в грехах и изменяет своему богу и за это заслужил наказания: Яхве перестанет посылать дождь на поля его, и люди будут умирать от голода, и еще бог нашлет на Иуду полчища чужих народов, которые подвергнут страну разграблению и опустошению, а население ее уведут в плен, и за то, что они служили чужим богам в земле своей, придется им служить чужим в земле чужой. Но Яхве не истребит народ свой до конца (5:15–19 и в др. местах). Он даже может отменить свой приговор об отдельном человеке и о народе, которые в руках бога, точно глина в руках горшечника. Сам Яхве устами пророка так объясняет свое поведение: «Иногда я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который я это изрек, обратится от своих злых дел, я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему» (18:6—10). Если Израиль раскается и исправится, то Яхве вернет ему свою милость, восстановит его государство, и тогда в городах Иуды и на улицах Иерусалима снова зазвучат радостные голоса, восхваляющие бога Яхве (33:10–12).
Все это жители Иудеи уже слышали от более ранних пророков, и, надо полагать, пророки Яхве — современники Иеремии и его противники тоже проповедовали нечто подобное. К этому же их теперь обязывала и признанная священным писанием «Книга закона», в которой исключительность Яхве и запрет идолопоклонства были записаны в виде первой и важнейшей заповеди: «Я Яхве, бог твой… да не будет у тебя других богов пред лицем моим. Не делай себе кумира и никакого изображения…» (Втор. 5:6–8).
Что касается культовой практики, Иеремия также не выдвигал никаких особых требований. Вряд ли можно видеть в нем, что характерно для богословствующих библеистов, поборника возвышенного и абстрактного монотеизма, «смело отрицавшего за культом всякое религиозное значение»[53], противником всяких жертвоприношений и каждений. Там, где у Иеремии говорится, что Яхве «неприятны» курения ладаном и всесожжения, имеются в виду те случаи, когда жертвы приносят отступники от Яхве, которые «преданы корысти» и «делают мерзости», в том числе и священники и пророки, поступающие таким образом (6:13–20). Но в другом месте тот же Иеремия, пророчествуя о светлом будущем раскаявшегося Израиля, предсказывает, что в те времена «во все дни» священники и левиты будут возносить всесожжения, сжигать приношения и совершать жертвы (33:18).
Итак, недоброжелательное отношение к Иеремии, на которое он жалуется в своих пророчествах, гонения и преследования, которым он подвергался со стороны священников и пророков, вельмож и царя, имели своей причиной отнюдь не религиозные взгляды пророка из Анатота. Хотя ригоризм Иеремии, наверное, сильно раздражал его современников, считавших в большинстве своем нелишним, принеся положенные жертвы и воскурения в «доме Яхве», уделить некую толику внимания также и другим богам, врагов себе Иеремия нажил своими политическими выступлениями. Почти все пророчества Иеремии носят ярко выраженный политический характер. Они были теснейшим образом связаны с внутренним и международным положением Иудеи в конце VII — начале VI в. до н. э.
Иеремия, как уже было сказано, выступил в роли пророка, если ему верить, в 626 или в 625 г. И в эти же годы в Передней Азии произошел ряд важных событий. В 627 г. умер ассирийский царь Ашшурбанипал, и сразу после этого в следующем, 626 г. от Ассирии отделился Вавилон. Ослаблением Ассирии воспользовались скифы и, ворвавшись в Сирию и Палестину, разграбили филистимские города, а затем безнаказанно ушли на север, на свою родину. Можно было ожидать их нового вторжения. А в ближайшие два десятилетия некогда мощная Ассирия была окончательно сокрушена ударами Вавилона и Мидии, которые и поделили между собой все ее бывшие владения. Сирия и Палестина, включая и Иудею, должны были стать легкой добычей вавилонского царя Навуходоносора II.
Однако Египет также решил принять участие в дележе ассирийского наследства. Египетский фараон Нехо даже попытался оказать поддержку ассирийским гарнизонам в Северной Сирии, надеясь прибрать ее к рукам, но потерпел неудачу. Навуходоносор нанес ему поражение в Сирии, в битве при Кархемише, и Нехо пришлось отступить в Египет, чтобы снова собраться с силами и продолжать борьбу с Вавилоном.
Годы правления Иосии были для Иудеи сравнительно благополучными. Скифы прошли западнее нее, существенно не затронув владения Иосии, и в последующие годы ему даже удалось, воспользовавшись ослаблением Ассирии, распространить свою власть на некоторые области, некогда входившие в состав Израильского царства, а позже ставшие владениями ассирийского царя. Иудея перестала платить дань Ассирии. Есть основания полагать, что при Иосии были проведены некоторые реформы социального характера, в частности принят закон об ограничении срока долгового рабства и несколько упорядочено судопроизводство. Иеремия в одном из своих выступлений восхваляет Иосию за то, что тот «производил суд и правду… разбирал дело бедного и нищего, и потому ему хорошо было» (22:15–16). Но как уже было отмечено, окончил Иосия свое царствование отнюдь не хорошо.
После кончины Иосии на престоле оказался сперва его сын Иоахаз, который, однако, через три месяца чем-то не угодил египетскому фараону, был им свергнут и увезен в Египет, где и окончил свою жизнь. Царем Иудеи фараон Нехо поставил другого сына Иосии, Иоакима (609–593 гг.).
Будучи египетским ставленником, Иоаким придерживался египетской ориентации. Хотя попытка фараона Нехо остановить продвижение вавилонян закончилась неудачей, но и после этого он не потерял надежды восстановить свою власть над Сирией и с этой целью поддерживал все попытки мелких царств Сирии и Палестины оказать сопротивление наступающему Вавилону.
Во всех этих государствах шла борьба между двумя внешнеполитическими тенденциями, из которых одна ориентировалась на Египет, другая — на Вавилон. И Египет и Вавилон в равной мере были угрозой для независимого существования маленькой Иудеи: трудно было решить, кто из этих двух могущественных хищников опаснее и в ком искать поддержки. При дворе иудейского царя Иоакима была сильная проегипетская партия. Но была среди иудейской знати также и провавилонская группировка, кот