Во 2-й главе продолжается описание страшного нашествия, причудливо переплетающееся с картинами «дня Яхве». Следует новый призыв к посту и молитвам: «Да плачут священники, служители Яхве, и говорят: «пощади, Яхве, народ твой, не предай наследия твоего на поругание, чтобы не издевались над ним народы; для чего будут говорить между народами: где бог их?» (2:17). Тогда Яхве сжалится и прогонит страшного врага, «пришедшего с севера». Он загонит его «в землю безводную и пустую, переднее полчище его — в море восточное, а заднее — в море западное, и пойдет от него зловоние, и поднимется от него смрад, так как он много наделал зла» (2:20). Яхве возвратит плодородие стране. Устами пророка бог обещает: «Воздам вам за те годы, которые пожирали саранча, черви, жуки и гусеница, великое войско мое, которое наслал я на вас. И до сытости будете есть и насыщаться и славить имя Яхве бога вашего, который дивное сделал с вами…» (2:25–27).
Приближающийся «день Яхве» пророком представлен по известной схеме: бог покажет знамения на небе и на земле, «кровь и огонь и столпы дыма», солнце превратится в тьму, и луна — в кровь, прежде чем наступит день Яхве, «великий и страшный». Но сна горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение» (2:30–32).
Яхве обещает пророку: «Узнаете, что я посреди Израиля, ия — Яхве бог ваш, и нет другого… И будет после того, излию от духа моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов и на рабынь в те дни излию от духа моего» (2:27–29).
Вместе с тем Яхве устроит страшный суд над всеми языческими народами: «В те дни и в то самое время, когда я возвращу плен Иуды и Иерусалима, я соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд за народ мой… который они рассеяли между народами…» (3:1–2). Особенно сурово накажет Яхве Тир и Сидон и филистимские города, которые «сынов Иуды и сынов Иерусалима продавали сынам еллинов» (3:6). Египет «сделается пустынею и Едом будет пустою степью — за то, что они притесняли сынов Иудиных, и проливали невинную кровь в земле их» (3:19). А Палестина станет страной чудесного плодородия: «И будет в тот день: горы будут капать вином и холмы потекут молоком, и все русла иудейские наполнятся водою, а из дома Яхве выйдет источник, и будет напоять долину Ситтим» (3:18).
Книга Иоиля, так же как книги Аггея и Захарии, появилась в послепленный период. Судя по ней, иудеи уже давно живут на родине, уже восстановлены не только дома Иерусалима, но и его стены (2:9); совершаются богослужения в уже заново отстроенном иерусалимском храме — это обстановка после 515 г. Под Израилем автор явно понимает только Иуду и Иерусалим. Нигде в книге нет упоминаний о царе, единственные представители власти, которые названы, — жрецы. Это тоже характерная черта послепленной Иудеи. Упоминание о продаже иудеев в рабство эллинам, может быть, указывает даже на время после похода Александра Македонского. Поздние элементы можно обнаружить также и в языке Книги Иоиля. Некоторые места в ней как будто свидетельствуют о знакомстве автора с пророчествами Иезекииля: например, у Иоиля, так же как у Иезекииля, из храма вытекает источник, «напояющий долину» (3:18; ср. Иез. 47:1).
Но, пожалуй, особенно характерны для послепленного периода идеи Книги Иоиля. Реальное происшествие — нашествие саранчи, правда, в небывалых размерах («бывало ли такое во дни ваши, или во дни отцов ваших?») пророк использовал как «знамение», как верное свидетельство приближения «дня Яхве», день Яхве у него стал также днем страшного суда, но этот суд Яхве совершит только над языческими народами.
В Книге Иоиля совершенно отсутствует момент, который у всех прежних пророков стоял на переднем плане, — обличение Израиля, перечисление грехов его перед богом, которые объявлялись основной причиной бедствий «избранного народа». У Иоиля нет обычных для ранних пророков, включая Иезекииля, обвинений в адрес богатых и знатных притеснителей народа, нет еще более обычных обвинений в идолопоклонстве и изменах своему богу с чужими богами. Нет укоров недостойным священникам и лжепророкам. Жречество Яхве плачем и мольбами вымолит милость у бога, который и сам «сожалеет о бедствии», и тогда «возревнует Яхве о земле своей» (2:13,18). Народ Иуды у Иоиля представляется уже очищенным от грехов своих. Страшный суд в долине Иосафата коснется только язычников, а иудеи будут народом святых: дух божий изольется на них, и все они станут пророками и провидцами, в том числе их рабы и рабыни, которые, стало быть, и в царстве божьем останутся в рабском положении.
Можно думать, что автор Книги Иоиля если и не был сам жрецом, то был в близких отношениях с иерусалимским жречеством. Сложнее представляется позиция другого пророка того же времени, автора Книги Малахии, который нарисовал отнюдь не идиллическую картину обстановки в Иудее.
Это небольшое сочинение, заключающее канон пророческих книг Ветхого завета, видимо, незаслуженно носит название Книги пророка Малахии. Дело в том, что в начальных словах книги «Пророческое слово Яхве к Израилю через Малахию» слово «малахия» является вовсе не именем собственным, а именем нарицательным. Стоящее в древнееврейском тексте «малеахи» означает в переводе на русский язык «мой вестник» (или просто «вестник»), или «ангел» (так как греческое слово «ангел» как раз и означает «вестник»). В оригинальном тексте слово «малеахи» встречается еще раз в 3:1, и там оно правильно переведено: «ангел мой». Так что Книга Малахии в действительности такое же анонимное пророчество, как и соответствующие места из Книги Исаии или как вторая половина Книги Захарии. Тем не менее установить возраст книги можно с достаточной степенью достоверности — это время персидского господства над Иудеей. В том месте книги, где в русском переводе стоит слово «князь» (Мал. 1:8), оригинал дает «пеха», а это вошедший в употребление у древних евреев ассирийско-персидский титул наместника, сатрапа. Автор Книги Малахии везде говорит о храме Яхве в Иерусалиме как о вполне законченном строительством и нормально функционирующем, в нем священники совершают богослужения, приносят жертвы и т. п., что указывает на время после 515 г. Но автор нигде не упоминает о другом важном событии в истории своей страны — прибытии в Иудею Ездры и его реформах, что произошло около 445 г. и о чем мы скажем ниже. Таким образом, Книга Малахии была составлена, очевидно, между 515 и 445 гг. до н. э., и она может дать нам некоторое представление об обстановке в Иудее и состоянии религии Яхве в эти десятилетия после плена.
Иудея в это время стала одной из самых захудалых провинций великой Персидской державы (1Езд. 4:10–11; 5:3–6). Внутри страны после отстранения от власти Зоровавеля полностью распоряжались жрецы иерусалимского храма, поддерживаемые персидскими властями. Жречество превратилось, по существу, в служилое сословие. Жрецы не только выполняли культовые обязанности при храме и взымали с народа десятину для себя, они также выполняли административные функции и собирали подать для персов.
В Книге Малахии ни о каких светских властях нет ни одного упоминания. Священники Яхве управляют своим народом и судят его (2:7), и автору книги это представляется вполне закономерным. По книгам Аггея и Захарии можно было убедиться, что в послепленный период пророки стали верными помощниками жрецов, их идеологической опорой. Сам автор Книги Малахии целиком проникнут интересами «дома Яхве», храмового культа и жречества.
Книга Малахии имеет своеобразную форму дискуссии между Яхве и Израилем. Автор затрагивает в ней ряд важных и актуальных проблем, которые в его время, вероятно, волновали многих. Начинает он с проблемы об отношении Яхве к своему народу. Пророки многократно утверждали, что Яхве любит Израиль, но чем бог доказал это? В чем проявляется его любовь? Где предсказанное пророками царство изобилия и радости? Иуда по-прежнему переживает тяжелые времена под гнетом своих и чужеземных угнетателей. Автор начинает свою книгу монологом Яхве на эту тему:
«Я возлюбил вас, — говорит Яхве. — А вы говорите: «в чем явил ты любовь к нам?» Задав этот риторический вопрос, Яхве сам же отвечает на него: «Не брат ли Исав [65] Иакову?.. И однако же я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел и предал горы его опустошению, и владения его — шакалам пустыни. Если Едом скажет: «мы разорены, но мы восстановим разрушенное», то… они построят, а я разрушу» (Мал. 1:2–5). Известно, что Эдом в это время пережил опустошительное нашествие арабов, которое Иудеи не коснулось, и пророк это привел как доказательство любви Яхве к своему народу. Иуда уцелел и должен благодарить бога. А где эта благодарность? Где почтение? Даже служители бога, священники утратили его: «Где почтение ко мне?.. Если я Яхве, то где благоговение предо мною? говорит Яхве Саваоф вам, священники, бесславящие имя мое. Вы говорите: «Чем мы бесславим имя твое?», — снова задает риторический вопрос Яхве и начинает перечислять обиды, причиненные ему жрецами: «Вы приносите на жертвенник мой нечистый хлеб, а говорите: «чем мы бесславим тебя?» — Тем, что говорите: «трапеза Яхве не стоит уважения». Жрецы, оказывается, не только нечистый хлеб предлагают в пищу богу, но и скот с разными дефектами и увечьями: «Когда приносите в жертву… хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю, будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя?» Задав этот саркастический вопрос, Яхве гневно заключает: «Лучше кто-нибудь из вас запер бы двери, чтобы напрасно не держали огня на жертвеннике моем. Нет моего благоволения к вам» (1:6—10). Не в силах преодолеть своей обиды, Яхве снова повторяет непочтительные слова своих служителей, хулящие имя его: «Вы хулите его тем, что говорите: «трапеза Яхве не стоит уважения, и доход от нее — пища ничтожная». Притом говорите: «вот сколько труда!» и пренебрегаете ею» (1:12).
Осудив, таким образом, цинизм и лицемерие жрецов, пророк касается другой проблемы, которая, видимо, волновала его еще больше: не только жрецы, но и рядовые иудеи утратили страх перед богом и говорят о нем «дерзостные слова». «Дерзостны предо мною слова ваши, — говорит Яхве, обращаясь к своему народу. — Вы скажете: «что мы говорим против тебя?» Вы говорите: «тщетно служение богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления его… И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают бога, но остаются целы» (3:13–15).