В последнее время приходится иногда слышать мнение, что ребенок должен читать только о том, о чем говорится в школьной программе: вот это надо читать в первый год, это — во второй, это — в третий и т. д. Я думаю, что это неправильно. У разных ребят в одном и том же возрасте бывают разные интересы. Каждый ребенок по-своему развивается, и стеснять его чересчур в выборе книг было бы неправильно. Можно и нужно подобрать в детской библиотеке лучшие книжки, но надо дать ребенку право выбора. Важно даже ребенка первой ступени приучить самостоятельно выбирать книжки, важно, чтобы не постоянно помогал ему в выборе учитель или библиотекарь, а чтобы он научился разбираться в каталоге, потому что иначе он не сможет пользоваться книжкой и в дальнейшем. Тут очень важна постановка справочного отдела в детской библиотеке.
У нас очень много говорят о детской энциклопедии, но только говорят — не знаю, идет ли работа в этом направлении.
Очень важны детские справочники, особенно нужен детский рекомендательный каталог, написанный самими ребятами. Прочел ребенок книжку, увлекся ею, понравилась она ему — он записывает отзыв о ней в каталог. Вот такие небольшие рекомендательные каталоги, где рекомендуют книгу сами ребята, были бы очень важны. Конечно, тут нельзя совершенно оставить ребят без помощи, но надо пробудить самодеятельность, собирать наиболее яркие отзывы ребят и вписывать их в детские каталоги. Ребенок часто рекомендует книжку другому ребенку: прочитай такое-то путешествие — и даже подчеркивает то место, которое и его и другого ребенка наиболее заинтересует. Взрослый посмотрит на ту же книжку совершенно иначе, а ребенок обратит внимание именно на то, что интересует и других ребят.
Часто ребят привлекают в качестве друзей книги, друзей библиотеки, и та общественная работа, которую делают ребята по подклейке, раздаче книг и т. д., очень важна, но, мне кажется, надо обращать внимание и на другую сторону. Надо, чтобы ребенок явился пропагандистом книги, чтобы, прочитав книгу, он шел к другим ребятам, рассказывал о прочитанном, пробуждая в них интерес к чтению, желание записываться в библиотеку и т. д. Такая пропаганда очень важна, и в нее надо было бы вовлекать побольше ребят.
Затем очень важен с нашей точки зрения вопрос о рассказывании. У ребят, которые сообща слушают рассказ, создаются общие переживания, они ближе знакомятся друг с другом, на почве совместного слушания ребята могут сорганизоваться в кружки на основе однородных интересов.
Кружки, которые создаются на основе интереса, могут иметь большое значение. Например, одни ребята интересуются самолетом — сорганизуется небольшой кружок из трех ребят, которые будут об этом читать. Вносить такие кружки в статистику, может быть, не стоит, потому что они то создаются, то распадаются, но все-таки они могут иметь громадное значение. Там, где есть детские клубы, это имеет еще большее значение. Ребята не удовлетворяются тем, что прочитали в книжках: ребенку хочется сделать то, о чем в книжке говорится, или изобразить прочитанное, — и тут клуб может сделать очень многое. Например, прочли ребята о растениях, заинтересовались ими — клуб поможет им сделать гербарий; увлеклись дети животными, устройством праздников — и тут опять-таки клуб может помочь детям, дать выход той энергии, которая накопляется у ребят во время чтения. Конечно, говорить об этом легче, чем сделать. Много ли у нас детских клубов?
По-моему, детские объединения, детские звенья часто не знают, что им делать, но если они будут заниматься чтением, то для них работа найдется. Наиболее важная наша задача, конечно, — пробудить интерес к книге, любовь к книге, пробудить интерес к чтению, потому что это поможет ребенку в дальнейшем стать строителем новой жизни.
Я, конечно, товарищи, когда говорила о новой и старой книге, меньше всего хотела сказать, что все старые книги хороши и все новые плохи. Дело в том, что в старых книгах есть очень много неприемлемого для нас, и я подчеркивала, что есть целый ряд старых книг, которые нельзя пускать в обращение. Относительно же переделки, то искони целый ряд книг переделывался. Например, если мы возьмем известную книжку «Робинзон Крузо», то ведь детские «Робинзоны Крузо» — это переделка большой книги «Робинзон Крузо». Так переделывалось очень много книг. Если взять, например, Жюля Верна, то из него можно выбросить ряд мест, проникнутых архибуржуазной психологией. Тут мне подали записки — как быть с классиками. Я думаю, что если Толстого будет переделывать человек, не умеющий писать, то из этого не будет толку, но я думаю, что не всегда надо переделывать книги, очень важен умелый выбор; из Л. Толстого можно выбрать целый ряд мест, очень интересных и доступных для детей (конечно, не «Бог правду видит, да не скоро скажет»), и не только такие места, где говорится о детях, но и такие, где пишут о взрослых. Но надо обязательно выбрать. Часто бывает, что из-за двух страниц нельзя дать целую книжку, но, конечно, я не думаю, что надо старые книжки обязательно класть на полку; такие книжки, которые захватывают детей, например «Робинзон Крузо», надо детям дать, посмотрев, что можно здесь переделать и, может быть, переделать самым существенным образом. Из классиков, по-моему, надо только выбирать, но не переделывать. Я, например, не представляю себе, чтобы в Тургенева и Толстого кто-нибудь вписывал свои страницы или переделывал их (у нас бывали примеры таких переделок; так, например, в какой-то хрестоматии ухитрились переделать «Школьника» Некрасова и вместо «по своей и божьей воле» написали «по своей мужицкой воле стал разумен и велик»).
Теперь о новой книге. Я тут нарочно заострила вопрос и, может быть, к новой книге предъявила большие требования, но это потому, что в новой книжке хотелось бы видеть действительно нечто ценное для детей. Не всякую книжку, которая выпущена после 1917 г., можно считать действительно новой книжкой. Таких книг, которые по духу были бы новыми, которые научили бы ребят по-новому подходить к жизни, научили бы их понимать жизнь, — таких книг почти нет, и я должна сказать, что книги, которые пишутся, например, о Ленине для ребят, в большинстве своем лучше не писались бы. Вот, например, книжка «Миллионный Ленин». Она написана в новом стиле, в стихах, в ней много болтовни, трескотни, но о Ленине в ней ничего ценного нет. Громкие фразы. Очень много детских книг, изображающих Ленина каким-то патриархом, который постоянно с детьми беседовал, поучал их, говорил им, например, «чисти зубы». Конечно, таких книжек не надо издавать. Если я говорила о книжках, выпущенных Госиздатом, и очень нападала на них, то это потому, что хотелось бы, чтобы Госиздат выпустил действительно интересные, захватывающие ребят, увлекающие их книжки, — над этим надо работать.
Сейчас Главсоцвос, Главполитпросвет производят пересмотр имеющихся на книжном рынке книг; будет издан общий рекомендательный каталог детских книг. Собираются все отзывы, сверяются, подытоживаются. Думается, в результате получится ценная работа. Работа в значительной мере подходит к концу.
Теперь о другом. Тут товарищи указывали, что необходимо, чтобы оценки текущей детской литературы были бы где-нибудь сосредоточены, чтобы они не были распылены. Комиссия по книге при ГУСе, куда входят работники Главсоцвоса и Главполитпросвета, пришла к тому, что необходимо издавать бюллетень по детской книжке. Он будет иметь не только то значение, что там будут помещаться все рецензии о детских книгах, он также будет являться организующим центром. Но теперь очень трудно издавать новые журналы, их нужно проводить через Отдел печати ЦК; журналов теперь расплодилось выше всякой меры, и потому Отдел печати очень осторожно подходит к изданию новых журналов, и очень трудно добиться разрешения на них. Но мы решили защищать необходимость издания бюллетеня, потому что бюллетень может иметь громадное значение[31]
Тут поступили две записки, где пишут, что я ничего не сказала о книжке для ребят-нацменов. Это моя большая промашка, потому что ребята нацменовские еще больше, чем ребята ненацменовские, нуждаются в книжке, и тут хорошая переводная книжка или издание своей книжки — дело очень важное. Вообще мне кажется, что работе над местной нацменовской книжкой должно быть уделено большое внимание в бюллетене. Хотелось бы, чтобы все присутствующие в той или иной форме приняли участие в издании бюллетеня. Важно писать, как ребята реагируют на ту или иную книжку, какую дают ей оценку. Тут мнение библиотекарей имеет громадное значение. Также важно нам, чтобы писали те, кто ведет рассказывание. Каждый рассказывает по-своему, часто рассказчик чувствует ребенка, изменяет некоторые места книжки, но надо, чтобы это делалось не бессознательно, не чисто инстинктивно.
Когда писатель пишет, он не видит ребенка и не чувствует его, а когда мы рассказываем живому ребенку, то ближе подходим к нему и больше его чувствуем, и вот тут-то нам очень важны замечания библиотекарей-рассказчиков.
Теперь вопрос о том, где быть библиотеке. Конечно, если бы мы были очень богаты, мы могли бы при каждой школе создать хорошую библиотеку, но товарищи знают, как обстоит дело с нашими богатствами. Может быть, в Ленинграде дело обстоит лучше, но в деревне очень плохо. И если мы пойдем по пути распыления средств, это будет не очень хорошо. Конечно, при школе должны быть книги, необходимые для работы.
Я боюсь излишней опеки со стороны учителя. Ему легко сбиться на нее. Положим, проходится материал о зиме, и часто бывает, что учитель хочет, чтобы школьник читал о зиме, а тому хочется об аэроплане читать. Когда-то Бокль писал, что ребенку надо позволять читать все, что он хочет, — он воспримет все хорошее, а все вредное откинет. Я не ручаюсь за точность цитаты, но я думаю, что в этой мысли есть доля истины. Надо ребенку дать больше самостоятельности, — мало ли какие у ребят интересы, которые их захватывают и ответы на которые они находят в книжках? Если мы все чтение разделим по комплексам и скажем: «Теперь читай вот это, а потом вот то-то, а затем вот то», — то я думаю, что мы отобьем у ребят интерес к чтению и помешаем их развитию.