Мики с большим сомнением поглядел на него.
— И кого я буду учить? «Папку»? Вот уж идеальная кандидатура.
— Кого учить? — некое коварство прозвучало в голосе Верда. — Ну, одного игрока я тебе сейчас покажу, — и доктор заорал: — Мишка!
Из окна высунулся Мишка и, увидев доктора, выскочил на улицу. Через секунду он был уже рядом.
— Док, я так рад, я вас поздравляю.
— Спасибо, Миша, — тоном учителя сказал Верд. — Миш, а ты хочешь играть в баскетбол? Вот у нас есть теперь тренер, — и показал на Мики. Тот в это время потихонечку отодвигался на лавочке подальше.
Мишка присмотрелся и вдруг зарычал от возбуждения.
— Мики Норт! Живой Мики Норт! — и тут же схватил того в свои лапищи и прижал к себе. — У меня же в комнате висит его фотография. Он мой любимый игрок.
Баскетболист потихонечку зеленел.
— Миша! — строго сказал доктор. — Если ты его не отпустишь, у нас не будет живого Мики Норта.
— О, чёрт! Простите, — и Миша, бережно усадив спортсмена на место, поскакал к себе с воплями «я буду играть в баскетбол».
Некоторое время баскетболист не мог отдышаться, а потом, довольно грубо выругавшись, произнёс:
— Чтоб ты сдох, доктор, со своими штучками.
А тот откровенно расхохотался.
Они снова замолчали, хотя было видно, что спортсмену не терпится что-то спросить. Наконец, он решился.
— Док, можно я задам нескромный вопрос?
— Ради бога, — не без удивления ответил тот.
— Док! Ты когда-нибудь спал с моей женой?
Верд задумчиво посмотрел на него.
— Не буду врать, — спортсмен напрягся. — Мне часто хотелось это сделать, но, — увы.
— А почему?
— На это существуют три причины. Первая: хотя она и очень красивая женщина, я никогда не был в неё влюблён. Вторая: я боялся потерять хорошего товарища. И третья: я не хотел терять отличного работника.
— Ты такой расчётливый? — с сомнением спросил Мики. — Пока ты производишь впечатление скорее чокнутого.
Доктор усмехнулся.
— Док, — гнул свою линию Мики, — в этом месте есть только две женщины, и обе красивые. Это наши жёны. Если я узнаю, что у тебя что-то происходит с моей женой, я оторву тебе ноги.
Верд тяжело вздохнул.
— То, что ты говоришь, бессмысленно.
— Почему? — удивился баскетболист.
— Очень просто. Потому что не мы выбрали наших женщин, а они нас. Моя ночью прибежала сюда одна ради меня. Твоя обратилась к тебе за помощью, чтобы разыскать меня, потому что верила, что с тобой она, как за каменной стеной. Ты ведь тогда приехал не из-за меня, а из-за неё. И если твоя (или моя) жена разлюбит и полюбит кого-нибудь другого, поломаешь ты ноги сопернику или нет, ты её не вернёшь. Это не твой соперник выиграл, это ты проиграл. Ты не сумел удержать женщину. А если ты думаешь, что твоя жена способна просто на интрижку, то её обижаешь. Что касается количества женщин в окрестностях, а я не монах и не пуританин, то, как здесь говорят, «десять минут небыстрой ходьбы» — и всё…
Какое-то время баскетболист разглядывал доктора.
— Всё-таки ты чокнутый, док, — и дружески хлопнул его по плечу.
В это время раздался женский визг.
Доктор вздохнул.
— Ну, и чья это жена? — с дурацкой надеждой спросил Верд.
Мики прислушался.
— Вроде твоя.
— Ну, а почему твоя не кричит? — непонятно почему возмутился доктор.
Баскетболист вдруг ухмыльнулся.
— Наверное, слишком долго работала с тобой. Пошли разбираться.
На скамеечке как всегда сидела папка и читала газету. Мики пошёл к себе в номер, а Верд задержался.
— Сеня, кого ты сегодня послал убирать номер?
— Да никого, обычная обслуга.
— А на кого она похожа, эта обслуга? — грозно спросил доктор.
— На кого? — пожала плечами папка. — Ну, скорее всего, на крокодильчиков.
— Так что, я теперь каждый раз буду так бегать? — всплеснул руками доктор.
Папка неожиданно строго поглядела на него.
— Во-первых, если твоя жена собирается здесь жить, ей нужно привыкать. А во-вторых, ты будешь бегать не каждый раз, а всю жизнь. И для неё, и ради неё. Потому что попал в ловушку, называемую «любовь». А женщине всего лишь надо, чтобы ты пришёл и успокоил, чтобы она почувствовала, что у неё есть защитник. Так что лучше не трепись по-пустому.
Верд хотел было ответить, но плюнул и пошёл к себе.
В номере, как обычно, в виде барельефа стояла Наташа, а по номеру ходили два существа, как выразилась папка, крокодильчики, от вида которых рот доктора наполнился слюной, которую он судорожно сглотнул. Увидев Верда, Наташа тут же спрыгнула с кровати и спряталась за его спиной. Он повернулся и поцеловал её в щёку. А потом подошёл к крокодильчикам.
— Доброе утро. Я доктор — Верд.
— Доброе утро, доктор, — ответило одно из чудовищ. — Мы бы хотели попросить вас об одном одолжении.
— Я даже догадываюсь, о каком, — невольно усмехнулся Верд.
Крокодильчики непонимающе на него посмотрели.
— Доктор, мы хотели попросить вас поговорить с вашей женой, чтобы она так не кричала. Это мешает работать, а кроме того, у нас очень чувствительные барабанные перепонки.
Верд важно кивнул.
— Хорошо, она больше не будет!
— Спасибо, — обрадовались крокодильчики. — В принципе, мы закончили и можем уходить. А ещё мы вас поздравляем.
Наташа виновато посмотрела на доктора.
— Милый, я постараюсь привыкнуть, — и обняла его за шею.
И, как это часто бывает, после одних острых ощущений им захотелось других, и снова хотелось, чтобы это не кончалось. Но, в конце концов, они устали. Они расслабленно лежали на кровати, как вдруг Наташа всполошилась.
— Слушай, мы совсем забыли про твоих друзей, а они ведь тут новички. Вдруг они вообще там у себя лежат в обмороке?
Верд с сомнением покачал головой, но минут через десять они осторожно постучали в дверь номера напротив. Та отворилась, и они увидели несколько всполошённую, но довольную Лили, которая поправляла себе причёску. Женщины обменялись какими-то совершенно одинаковыми взглядами.
Доктор хотел сказать что-то другое, но вместо этого улыбнулся и спросил:
— Вы успели?
Из-за двери высунулся полуголый баскетболист. Он засмеялся.
— Успели, успели. Заходите. Давно уже пора принять по рюмочке.
Они доставали бокалы, а женщины размышляли над тем, что будут пить. Вдруг Верд жестом прекратил общую приятную суету.
— Стойте. А ведь нехорошо. Надо бы папку позвать. Он ведь соучастник, если не главный виновник всего этого.
— Так зови.
Папка, как всегда, сидела внизу с газетой.
— Сеня! — крикнул доктор, и тот поднял головы. — У нас тут междусобойчик организовывается. Ты как насчёт того, чтобы подняться к нам с Мусей?
Папка явно обрадовалась.
— С большим удовольствием. Пойду растолкаю эту соню, — и папка уже было побежала, но притормозила и крикнула. — Док! У меня близкие друзья позавчера поженились. Отличные ребята. Можно, я их тоже позову?
— Зови, конечно, — великодушно согласился доктор, но нехорошее предчувствие появилось на душе. — Сеня! — снова крикнул он. — А на кого похожи твои друзья?
Папка смутилась.
— Как тебе сказать? Скажем, при определённом воображении на динозавриков.
Верд вернулся с помрачневшим лицом. Лили как раз тянулась рукой к телефонной трубке.
— Ты что собираешься делать? — внезапно зашипел доктор.
Лили испуганно застыла, а остальные удивлённо на него посмотрели.
— Как что? — обиженно сказала Лили. — Шампанское заказываю.
Док вдруг стал похож на капитана пиратского корабля.
— Сегодня никакого шампанского. Только водка. Мики, налей всем нам по 50 граммов.
Дамы сморщили носики.
— Пить водку, да ещё с утра. Это пошло.
Мики непонимающе смотрел на доктора, а тот почти умоляюще продолжал:
— Поверьте, тому, что я делаю, есть основания.
Мики пожал плечами и разлил. Все выпили. Мужчины спокойно, женщины, состроив брезгливые гримаски. Водка тёплой волной начала растекаться по телу.
— А теперь все по туалетам, — дал неожиданную команду Верд.
Ну, тут уж возмутились все.
— Что значит «по туалетам»? — опасливо спросила Лили.
Доктор начал сердиться.
— Вы не знаете, что такое туалет? Это место, где стоит унитаз. Наташа, ты помнишь крокодильчиков? — Наташа вздрогнула. — А сейчас к нам придут динозаврики.
Наташа охнула и со словами: «Нам лучше последовать его совету», — бросилась из комнаты.
Минут через двадцать к ним постучали. Вошла папка со своей Мусей и огромным красивым букетом цветов. Они весело поздоровались.
— А теперь, — сказала папка, — я хочу познакомить вас со своими друзьями, Славой и Лизой, они тоже молодожёны.
И тут в комнату вошло такое, что люди просто прилипли к своим сиденьям.
— Слушай, Сеня, — сказал монстр побольше, видимо, Слава, — я всегда думал, что нормальный цвет людей розовый, а не синий.
Док с трудом встал. Он чувствовал себя как больной после инсульта, который ни стоять, ни говорить не может. И, тем не менее, выдавил из себя:
— Видите ли, Слава, — Верд откашлялся, — у нас вчера, а у вас, как я понимаю, на днях произошло знаменательное событие в жизни — свадьба. Кроме того, мы рады знакомству с вами. А когда мы, люди, волнуемся, мы меняем свой цвет.
Папка, глядя на эту сцену, смеялась.
— Ааа, — грохотнул монстр, и из его пасти вырвался маленький синий язычок пламени, — это нормально. Так, может, по рюмочке за знакомство?
Все выпили. Люди немного порозовели, обстановка разрядилась. Внезапно почти нормальным голосом заговорила Лили:
— Мы что, так и будем водку без закуски пить? Давайте хоть что-нибудь закажем.
— А зачем? — снова громыхнул Слава, — мы всё с собой принесли. У меня Лизок замечательно готовит, а домашнее всегда лучше ресторанного. Лиза, давай, разгружайся.
Лиза подошла к столу и поставила на него объёмистый пакет, из которого стала доставать разные, пахнущие чем-то вкусным тарелочки. В этот важный процесс накрывания на стол немедленно включились все женщины.