Мы знаем, что помимо книг, вошедших в состав Библии, существовали и другие книги, на которые библейские периодически ссылаются. Если говорить о повествованиях ВЗ, это прежде всего «книга Праведного», «Летопись царей Израильских» и такая же книга о царях Иудеи. Мы не знаем, что это были за книги и почему в какой-то момент их перестали переписывать и сохранять, а в результате они до нас так и не дошли.
Очевидно, те книги, которые дошли, были сохранены именно потому, что община верующих, она же народ Израиля, видела в них изложение своей Священной истории. Эти книги во многих случаях составлялись постепенно (это, конечно, не относится к небольшим и очень цельным книгам вроде Ионы или Руфи), они могут восходить к некоторым авторитетным фигурам, об историчности которых судить бывает трудно, но авторство все же скорее остается за общиной – и она же наделяет книги авторитетом.
И тут можно задуматься уже над следующим вопросом: насколько исторична эта самая Священная история? Об этом – следующая глава.
Глава 3Миф и история
3.1. Ревнитель и Скептик завершают свой спор
Ревнитель (Р): ВЗ излагает историю израильского народа.
Скептик (С): Это собрание мифов древних евреев. Интересное и поучительное чтение на свой лад. Но разве можно видеть в нем нечто достоверное? Со всеми этими чудесами?
Р.: Конечно. Почему вы считаете, что чудеса не случаются? Наука может объяснить далеко не все наблюдаемые явления.
С.: Давайте рассмотрим всего один пример. В 10-й главе Книги Иисуса Навина описано, как Господь по призыву Иисуса остановил в небе солнце. «И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим» (Нав. 10:13). Видите, с точки зрения автора Солнце вращается вокруг Земли и его можно вот так запросто остановить. Вы верите, что такое действительно произошло?
Р.: На самом деле, конечно, Земля вращается вокруг Солнца и вокруг своей оси. Но почему не предположить, что она на время остановила свое вращение?
С.: Как вы это себе представляете? Линейная скорость вращения Земли на поверхности и на экваторе – более полутора тысяч километров в час. Что произошло бы в случае мгновенной остановки на такой скорости? Да сила инерции снесла бы все с земной поверхности и выплеснула океаны! И как это остальные народы не заметили такой глобальной катастрофы?
Р.: Возможно, в данном случае имел место некий оптический эффект: солнечный свет был хорошо видим даже после заката. А может быть, для израильтян замедлилось время. Земля вращалась как обычно, просто для них минуты растягивались в часы.
С.: У вас остроумные гипотезы. Но самое простое объяснение, что это – просто вымысел. Сказка.
Р.: Самое простое объяснение не всегда самое правильное. Но, впрочем, я соглашусь, что иногда Библия использует образный язык, как и все мы. Например, мы привыкли говорить «солнце взошло», хотя знаем, что это Земля вращается вокруг своей оси.
С.: А сотворение мира в готовом виде за шесть календарных суток – это тоже такое образное выражение?
Р.: Ну… может быть…
С.: А Всемирный потоп был действительно всемирным?
Р.: Вот это точно так. Это ясно сказано в Библии!
С.: Как вы себе это представляете? Откуда взялась вся эта вода, как Ной мог взять на борт представителей всех биологических видов?
Р.: Не знаю, я не биолог.
С.: Вы не готовы признать, что хотя бы некоторые страницы Библии содержат полный вымысел?
Р.: Разумеется, нет. Иначе очень скоро у вас окажется, что и Бог – чей-то вымысел, детская сказка.
С.: Это вы сами и сказали!
Р.: Вообще, вы все время опровергаете какие-то выдуманные, карикатурные представления о Боге: старичок на облаке с волшебной палочкой!
С.: Это не мои представления. Это ваша Библия изображает его таким.
Р.: Да где же?
С.: Да взять хоть 32-ю главу Бытия: там Иаков с кем-то всю ночь дерется и вроде даже побеждает в драке, а утром оказывается, что его противником был Бог!
Р.: Но это же нельзя понимать буквально! Речь идет о духовных борениях праотца Иакова…
С.: Ого, мы поменялись ролями! Так значит, когда речь идет о Всемирном потопе, о немыслимо долгих сроках жизни или об огромном количестве воинов, библейский текст надо понимать строго буквально. А когда Бог описан как человек – то наоборот?
Р.: Ну да. Все зависит от контекста.
С.: Какое удобное понятие этот самый «контекст»! Вот сморозит знаменитый человек какую-нибудь глупость, а потом говорит: «Меня исказили, вырвали мои слова из контекста».
Р.: В некоторых местах библейские авторы говорят как историки, и такие страницы мы должны понимать буквально. А в некоторых случаях они явно рассказывают притчи, и это, конечно, надо воспринимать как поэтические образы, не впадая в примитивный буквализм.
С.: Удобно вы придумали. А я бы сказал, что Библия – сборник мифов. Записавшие воспринимали их во всех случаях буквально, но сегодня для нас просто невозможно рассматривать эти древние сказки как исторические повествования.
Р.: Миф, сказали вы? А что такое миф?
С.: Иначе говоря, сказка. Объяснение, как устроен мир, придуманное людьми, незнакомыми с наукой.
Р.: А не превращается ли в миф сама эта ваша современная наука, ставящая себя на место Бога? Она у вас и всеведуща, и всесильна, она преподает нам высшее благо…
С.: Нет. Она просто работает.
Р.: Как и моя вера!
С.: Вот видите, мы вернулись в ту точку, с которой начали разговор.
Р.: И каждый только укрепился в собственном мнении!
С.: Именно так. Прекрасный результат, не правда ли?
Р.: Да, благодарю вас за содержательную беседу.
С.: И я вас, многоуважаемый собеседник.
3.2. Миф и история: где граница?
Наши воображаемые друзья оставили нас разбираться с понятием «миф» и с тем, как к нему относится современная наука. Если в тексте описаны некие чудеса, означает ли это, как считает наш Скептик, что текст – сплошной вымысел? Совсем нет. Возьмем, к примеру, повествования о Сергии Радонежском или Жанне д’Арк. Там не просто описаны чудеса, они составляют основу того и другого повествования. Чудесное явление Богородицы или ангелов – едва ли не главная причина основать новый монастырь или вступить в войну с захватчиками, причем всем остальным участникам этих событий это тоже очевидно.
И в то же время ни один историк не сомневается, что Сергий и Жанна действительно существовали, что каждый из них сыграл огромную роль в истории своей страны. Историк может предполагать, что рассказ о чудесах отражает чей-то вымысел, но для современников событий, не говоря уж о потомках, он совершенно реален. Иными словами, ученый не может сказать, происходили ли эти чудеса на самом деле (чудеса вообще находятся вне компетенции науки), но он точно может утверждать, что вера в их реальность сыграла существенную роль в исторических событиях.
Но и логика Ревнителя обнаруживается постоянно: если что-то понимать не буквально, к примеру рассказ о чудесах, тогда все окажется метафорами и аллегориями. Здесь логическая ошибка, конечно: если среди яблок есть сорт «антоновка», это не значит, что все яблоки этого сорта. Но где граница буквального понимания?
Для христианской веры она давно проведена, и называется эта граница «Символ веры». В нем изложены те основные вероучительные положения, без которых христианин – не христианин. И про воплощение, распятие, воскресение и вознесение Христа там сказано очень ясно. А к примеру, про сотворение мира – только то, что Бог его сотворил. Про солнце, стоявшее в небе при Иисусе Навине, не сказано вообще ничего.
Кстати, в Символе веры, главном тексте, описывающем веру христиан, Христос сначала назван светом и только потом – Богом. Есть желающие понять эти слова буквально и объявить Христа разновидностью электромагнитного излучения, а научную дисциплину оптику – злой ересью? До сих пор мне такие не встречались.
Но это, разумеется, еще не ответ на все недоумения. И как в прошлой главе нам понадобилось понятие необходимой и достаточной точности, так в этой нам понадобится другое понятие: язык описания.
Каждому наверняка приходилось признаваться в любви. И в большинстве случаев мы говорили о сердце, о звездах и цветах и о прочих предметах, не имеющих никакого отношения к нашей влюбленности. И никто наверняка не говорил о выбросе гормонов в кровь, хотя именно такое описание было бы самым точным с точки зрения физиологии. О любви принято говорить поэтическим – или, если угодно, мифологическим – языком.
Миф – одно из тех слов, которые все употребляют, но, как правило, имеют при этом в виду разные вещи. В бытовой речи это синоним слов «вымысел», «сказка», и о мифах говорят в связи с первобытными народами, которые не причастны научному знанию и считают, что все явления окружающего мира объясняются поступками могущественных духов.
Впрочем, глядя на происходящее вокруг, то и дело замечаешь, что и сегодня многие люди куда охотнее живут в пространстве мифа, нежели в логике рационального мышления. Например, во многие времена и у многих народов был популярен миф о том, что именно наш народ самый древний и самый славный, что он издревле окружен врагами и должен бороться за свое существование. За такой миф люди идут умирать куда охотнее, чем за логически выверенные формулы… Но, пожалуй, не будем о политике.
Наиболее удачное определение мы находим у одного из самых известных отечественных исследователей Елеазара Моисеевича Мелетинского:
Миф является средством концептуализации мира – того, что находится вокруг человека и в нем самом. В известной степени миф – продукт первобытного мышления. Его ментальность связана с коллективными представлениями (термин Дюркгейма), бессознательными и сознательными скорей, чем с личным опытом. Первобытная мысль диффузивна