, притворилась Рахилью. Пришлось брать в жены обеих. А потом пришлось обманывать и своего тестя, их отца, чтобы покинуть его дом вместе со всей своей семьей и нажитым богатством.
Жены рождают Иакову двенадцать сыновей и одну дочь, и теперь уже благословения передаются не одному первенцу – все сыновья Иакова унаследуют их в равной мере. Но чтобы все это состоялось, Иакову предстоит вернуться в родные края, а значит, встретиться с обманутым братом. Какой окажется встреча? В тоске и тревоге Иаков останавливается на границе Обетованной земли, у потока, через который переправляет все свое семейство и все имущество. Он делит своих близких на две части: пусть хоть кто-то уцелеет в случае нападения! А к Исаву отправляет своих слуг с богатыми дарами, чтобы он получил их прежде, чем встретится с Иаковом. Но сам так и остается на берегу, не решаясь переправиться и встретиться с неизвестностью. А говоря иначе – с обманутым братом, который негодует на него за прошлое и от которого зависит теперь будущее Иакова.
Именно здесь возникает эта загадочная сцена борьбы. Но разве Иаков не боролся с Богом всю свою предшествующую жизнь? Он прикладывал все усилия, чтобы изменить свою судьбу, – и, похоже, Бог не возражал против этого. Так взрослый может «бороться» с ребенком или даже человек с домашним котенком, прекрасно зная, что силы неравны, но эта борьба радостна обоим и поучительна для малыша.
Но вот дальше сам Иаков дает такую оценку поединку: «Место, где это было, Иаков назвал Пени-Эл, что означало: “Здесь я видел Бога лицом к лицу и остался жив”» (Быт. 32:30, пер. РБО). Может быть, он ошибся? Принял за Бога кого-то другого? Такие теории в самом деле есть. Иногда говорят, что таинственным незнакомцем был, к примеру, ангел-хранитель Исава, который не хотел пускать Иакова в Обетованную землю, где ему, а не Исаву, будут принадлежать все обетования.
А теперь давайте задумаемся о том, как тогда писались такие книги. В Бытии, да и вообще в повествовательных книгах Библии, мы не встретим развернутых психологических портретов, внутренних диалогов и прочих приемов Толстого и Достоевского. Более того, в этих книгах мы не найдем сколь-нибудь развернутых богословских рассуждений. В библейских повествованиях все это передается через диалоги и действия.
Можем ли мы сказать, что так повествователь иносказательно изобразил сомнения и метания Иакова или, если угодно, его борьбу с судьбой? Можем. Или что это было некое мистическое видение, раскрывшее Иакову нечто крайне важное о его жизни и отношениях с близкими? Тоже можем. Или что здесь приводится некое рассуждение об отношениях между Богом и избранными Им праведниками, которые далеко не всегда ведут себя как благовоспитанные дети из книжек для младших классов воскресной школы.
Но вряд ли мы можем однозначно утверждать, что раскрыли замысел автора, проникли к нему в голову и теперь точно знаем, что он имел в виду. И уж совершенно точно будет нелепостью применять к древнему тексту современные стандарты и считать, что здесь с точностью приведен «портрет Бога». Перед нами многозначный, насыщенный образами текст, который может быть понят разными способами, и, судя по всему, автор хотел так и оставить его многозначным и таинственным.
3.7. Проблема больших чисел
Но отвлечемся от Книги Бытия (все прошлые примеры в этой главе взяты именно из нее), ведь в следующей главе нам предстоит говорить о других исторических книгах. Поговорим о больших числах.
Мы уже отмечали в разделе 3.4. «Эволюция и проблема смерти», что срок жизни Адама в 930 лет, а также долгие жизни других патриархов выглядят скорее символическими, чем реальными. Кстати, читатель русского Синодального перевода обычно удивляется, что все числовые данные приведены два раза, причем числа различаются, обычно на сотню:
Адам жил сто тридцать [230] лет и родил сына по подобию своему и по образу своему, и нарек ему имя: Сиф. Дней Адама по рождении им Сифа было восемьсот [700] лет, и родил он сынов и дочерей. Всех же дней жизни Адамовой было девятьсот тридцать лет; и он умер. Сиф жил сто пять [205] лет и родил Еноса. По рождении Еноса Сиф жил восемьсот семь [707] лет и родил сынов и дочерей (Быт. 5:3–7, Син. пер.).
Все довольно просто объясняется: числа, написанные словами, взяты из древнееврейского текста, а написанные цифрами – из древнегреческого перевода (Септуагинты), который традиционно был самым авторитетным текстом на востоке христианского мира, в Византии и на Руси. Нетрудно понять, что никаких способов проверить, сколько все-таки было лет Адаму, когда у него родился первенец, не существует. Мы можем просто отметить, что некогда в рукопись вкралось искажение, и мы сегодня не знаем в какую, но это и не очень важно, потому что сроки жизни имеют в данном случае скорее символическое значение. Люди в нашем мире столько не живут.
Расхождения могут быть и между разными книгами внутри одной рукописной традиции. Так, и книги Царств (2 Цар. 24), и книги Паралипоменон (1 Пар. 21) рассказывают о переписи, устроенной по приказу царя Давида, но данные о переписи приводятся принципиально разные, никак не совместимые.
Вторая книга Царств, написанная раньше: «Снова разгневался Господь на израильтян и стал подстрекать Давида действовать против них. Он дал такое повеление Давиду: “Иди, пересчитай Израиль и Иуду!” ‹…› Йоав предоставил царю данные переписи народа: в Израиле было восемьсот тысяч мужчин, носящих меч, и в Иудее – пятьсот тысяч» (2 Цар. 24:1–9, пер. РБО).
А вот параллельный рассказ о той же переписи: «Сатана напал на Израиль и стал подстрекать Давида устроить в Израиле перепись. ‹…› Йоав предоставил Давиду данные переписи народа: в Израиле было миллион сто тысяч мужчин, носящих меч, и в Иудее – четыреста семьдесят тысяч» (1 Пар. 21:1–5, пер. РБО). Здесь есть одна интересная черта: в первой версии все происходит по воле Божией, во второй – по наущению сатаны. Но обратим внимание на цифры. По одной версии данные переписи составили 800 000 и 500 000 взрослых мужчин, по другой – 1 100 000 и 470 000. Эти данные невозможно свести воедино.
В любом случае выходит, что в Израиле при Давиде проживало примерно полтора миллиона взрослых мужчин (не считая священников и левитов), что дает нам общее население, включая женщин, детей и стариков, минимум в пять миллионов. Возникает закономерный вопрос: а могла ли эта территория их прокормить? Когда в 1922 г. в британской Палестине провели перепись населения, там проживало всего 750 000 человек. К моменту провозглашения независимости государства Израиль в середине прошлого века это число выросло почти до двух миллионов. Сегодня, разумеется, в государстве Израиль и на арабских территориях проживает еще больше людей, но прокормить и, главное, напоить себя они могут только с применением современных технологий.
Согласно приблизительным оценкам археологов, традиционные методы сельского хозяйства в Ханаане позволяли там прокормиться примерно одному миллиону человек – кстати, примерно столько жило там во время Второй мировой войны, когда подвоз продовольствия извне прекратился, а хозяйство велось достаточно примитивными методами. Даже если включить завоеванные Давидом территории, на которых собственно израильтяне не селились, пять миллионов – слишком большое число.
Как бы то ни было, в одну из версий вкралась ошибка. А можем ли мы проверить, в которую? И если такое стало возможным в одном месте, то, может быть, и в других встретится нечто подобное? Но как мы можем это обнаружить, если не найдем параллельного текста с другими цифрами?
Раскроем 20-ю главу Книги Судей. Там описан небольшой эпизод ранней израильской истории – сражение вениамитян с прочими коленами (племенами) Израиля у небольшого городка под названием Гива. По сути, конфликт местного значения. Но со стороны вениамитян выступило всего 26 700 воинов, а со стороны прочих колен в битве участвовало 400 000 человек. Кстати, численность защитников города указана довольно странно:
Сынов Вениаминовых, собравшихся тогда из разных селений, насчитывалось двадцать шесть тысяч человек, вооруженных мечами, в добавок к жителям Гивы – а тех насчитывалось семьсот отборных воинов. Семьсот отборных воинов из всего этого народа были левшами, и каждый без промаха бил из пращи камнем в волосок (Суд. 21:15–16).
К этому разделению мы скоро вернемся, пока просто отметим: что значит отряд в 700 человек по сравнению с армией в 26 000 воинов? Да ведь он почти незаметен. Для сравнения: в Бородинском сражении с обеих сторон участвовало меньше 300 000 бойцов. И только в Битве народов под Лейпцигом, самом большом сражении Наполеоновских войн, участвовало более полумиллиона бойцов. Получается, битва при Гиве Вениаминовой была самым грандиозным сражением в мировой истории вплоть до 1813 г., но никто за пределами Израиля ее даже не заметил?!
Вообще, эта битва описана необычно:
Сыны Вениаминовы выступили им навстречу из Гивы и сразили в тот день двадцать две тысячи израильтян… Вениамитяне и на второй день выступили навстречу им из Гивы и сразили восемнадцать тысяч израильтян… И в третий день пошли сыны Израилевы на сынов Вениаминовых, выстроившись перед Гивой, как в прежние разы. Сыны Вениаминовы выступили из города им навстречу и отходили все дальше, разя противников, как и прежде. Около тридцати израильтян пало (Суд. 20:21–31).
Сначала цифры потерь составляют десятки тысяч в день, и вдруг особо оговаривается потеря 30 бойцов! А исход боя решила засада в 10 000 человек (Суд. 20:34), которую устроили израильтяне: когда войско вениамитян увлеклось преследованием, эти воины неожиданно напали на город. Но как могло такое множество остаться незамеченным?
Здесь напрашивается простое предложение: убрать слово «тысячи». Возможно, так назывался некоторый отряд. К примеру, в начале XX в. казачья сотня в России насчитывала 120 штатных единиц в мирное время и 135 – в военное, но в походе, неся потери убитыми, ранеными и больными, сокращалась в размерах, однако не переставала называться сотней.