Основная проблема консерваторов заключается в том, что археологические находки подгоняются под заранее заданные модели. Так, в 1930-е гг. были проведены раскопки на побережье Красного моря в районе нынешней границы Израиля и Иордании. Целью был поставлен поиск сооружений, относящихся ко времени правления царя Соломона (традиционная датировка – X в. до н. э.), который вел, согласно библейским повествованиям, морскую торговлю на Красном море и занимался металлургией. Найденные сооружения были определены руководителем раскопок Нельсоном Глюком как крупный центр выплавки бронзы X в. до н. э., но никаких следов металлургического производства на месте так и не было обнаружено, а впоследствии и строения были заново датированы концом VIII и началом VII в. до н. э.[60] Подтверждение не сработало.
Уже упоминавшиеся в разделе 1.4. «Что такое библеистика?» минималисты, или ревизионисты, напротив, считают этот текст лишенным всякой историчности и не принимают всерьез никаких гипотез, которые не были бы надежно подтверждены археологией. Разумеется, это направление тоже ориентировано на общественный и идеологический резонанс – так, один из его представителей Зеэв Херцог выступил в 1999 г. в одной из наиболее известных израильских газет «Гаарец» со статьей «Библия: никаких полевых находок»[61]. Статья вызвала бурную общественную дискуссию, в которой собственно научные аргументы сразу отошли на второй план.
Таким образом, если консерваторы испытывают огромное давление со стороны религиозных и политических структур, которые спешат делать поспешные и глобальные выводы, то ревизионисты подвержены такому же влиянию со стороны средств массовой информации, прежде всего телевидения, которое зачастую представляет их гипотезы как бесспорные и окончательные открытия.
Далее, начиная с VIII в. до н. э. традиционной хронологии, данные археологии скорее подтверждают библейские повествования, и к этому нам еще предстоит вернуться. Царь Омри (Амврий) упомянут на стеле Меши, цари Ахав и Еху (Ииуй) – в ассирийских надписях Салманасара III, так что существование централизованных Израильского и Иудейского царств можно считать доказанным. Археологические раскопки подтверждают, что в ту пору заселены были примерно те территории, которые описаны и в соответствующих библейских повествованиях, тогда как минималист предполагает отказаться от всякой «библейской истории» допленного периода.
Особую роль в отказе от минимализма сыграла находка в середине 1990-х гг. стелы с надписью на арамейском в Дане[62]. Она сохранилась достаточно плохо, но в ней описывается военная кампания Хазаэля, арамейского царя Дамаска, в ходе которой он разбил царя Израиля и его союзника, царя из дома Давида (byt dwd), – эта надпись прекрасно вписывается в историю двух царств, из которых лишь южное, Иудейское, управлялось Давидовой династией. Для сравнения: царскую династию Израильского царства ассирийские источники называли «домом Омри» (bīt Ḫumri), поэтому такую идентификацию можно считать вполне надежной. Прочтение надписи представляет некоторые трудности, но, по всей видимости, в ней упомянуты Йорам израильский и Ахазия иудейский – оба персонажа хорошо известны из библейских текстов.
Нетрудно заметить, что между двумя крайностями, как это бывает нередко, есть немалое сходство: оба лагеря, по сути, считают ключевым вопрос о буквальной достоверности библейского текста, притом что дают на него диаметрально противоположные ответы. И оба лагеря исходят в некоторой мере из запросов, которые далеки от научных сфер.
Дело осложняется тем, что и о датировке археологических находок нет единого и непротиворечивого мнения – до сих пор продолжается спор о «низкой и высокой хронологии». Самая, казалось бы, надежная группа свидетельств – археологические находки – подвергается пересмотру в зависимости от того, какая принимается методика их датировки.
Дебаты начались со статьи И. Финкельштейна[63], где тот доказывал: традиционно сложившаяся система датировок была основана, по сути, на двух столпах – это стратиграфия раскопок в Мегиддо и двуцветная филистимская керамика. Однако по мере того, как привлекались данные радиоуглеродного анализа, сведения об Ассирии и Эгейском мире, появились основания для пересмотра системы. К тому же эти датировки, как считал Финкельштейн, были призваны согласовать археологические находки с библейским текстом. В результате он предложил омолодить примерно на столетие находки железного века I и IIA. За этим подходом закрепилось определение «низкая хронология» (Low Chronology, LC).
Ему возразил А. Мазар[64], предложивший систему датировок, которую он назвал «модифицированной обычной хронологией» (Modified Conventional Chronology, MCC). С его точки зрения, радикальный пересмотр здесь не нужен, нужно всего лишь небольшое «растягивание» железного века IIA. В результате традиционные датировки находок железного века в Южном Леванте, как обычно называют этот регион археологи, сдвигаются не так уж и сильно[65]:
В целом хронологию MCC можно считать достаточно надежной и убедительной, не в последнюю очередь потому, что ее предложил один из главных израильских археологов – Мазар.
Надо отметить, что в истории Древнего Ближнего Востока есть, по сути, только одна страна с непрерывными и надежными датировками по именам правителей – это Египет. Поэтому датировка «по фараонам» считается весьма надежной и широко применяется историками, изучающими окрестные страны, притом расхождение в датировках даже в сложных случаях обычно ограничивается несколькими годами. Но, к сожалению, библейский текст почти никогда не называет фараонов по именам.
Примечательное исключение – Третья книга Царств (14:25–28), где описывается нашествие на Ханаан фараона под именем Шишак (שִׁישַׁק, в Синодальном переводе Сусаким, также он упомянут в греческой версии Второй книги Царств (8:7) и в Третьей книге Царств (11:40)). Он достаточно надежно отождествляется с фараоном Шешонком I, основателем XXII династии. О его походе в Ханаан рассказывают и египетские источники, поход обычно датируется 917 г. до н. э. Поскольку библейский текст называет этот год пятым годом царствования Ровоама и сроки правления царей Израиля и Иудеи указываются достаточно полно, у нас появляется инструмент для привязки этой хронологии к объективной временной шкале. Кроме того, в надписи Шешонка упоминаются разрушенные города, соответственно, можно привязать к хронологии археологические слои, в которых присутствуют следы разрушения.
Однако тут снова может возникнуть зазор между реальностью и пропагандой: были ли эти города действительно разрушены войском Шешонка, или это лишь утверждала его пропаганда? Что же до датировок, то одна из работ[66] предполагает, что его поход мог состояться в любое время между 970 и 917 гг. до н. э., таким образом, надежность датировок сильно поколеблена.
Впрочем, говоря об истории Древнего Израиля, мы не можем проигнорировать библейские повествования, как, впрочем, и не можем положиться на них, игнорируя идеологию. До какой степени можно доверять их историчности, не требуется ли сначала реконструировать историю возникновения самого текста? Какими могут быть здравые принципы научной реконструкции или научного анализа истории Древнего Израиля – принципы, которые могут быть приняты людьми с разными религиозными и политическими воззрениями? Попробуем их сформулировать, понимая всю относительность любых формулировок «в общем виде».
1.Степень вероятности той или иной модели или реконструкции не менее важна, чем ее содержание. В ситуации, когда у нас нет возможности надежно верифицировать подавляющее большинство гипотез, история древнего мира может превратиться в набор произвольных реконструкций по модели «а я так вижу», что, конечно, недопустимо в науке даже в наши постмодернистские времена. Предлагая ту или иную модель, добросовестный ученый должен предложить вниманию читателей альтернативы не только в полемическом ключе (почему прав именно он, а не остальные), но и приблизительно оценить вероятность своего предположения. Так, в случае со стелой Мернептаха можно утверждать, что там почти наверняка упомянут народ Израиля, но все остальные предположения (оседлый или кочевой, только четыре северных племени или другие тоже, полное господство Израиля в Ханаане или более скромная роль) не имеют под собой сколь-нибудь надежных оснований. Важно осознавать пределы нашей компетенции, иными словами, хорошо понимать, чего именно мы пока не понимаем.
2.Примат, но не диктат археологии. Основными источниками по истории Древнего Израиля были и остаются археологические находки и письменные источники, как библейские, так и относящиеся к другим культурам. Находки, которые надежно интерпретированы, не могут быть выведены из поля зрения, поскольку они, в отличие от текстов, объективны. В то же время нельзя требовать, чтобы любое предположение было надежно подтверждено археологически. Важно лишь, чтобы оно этим находкам явно не противоречило.
3. Данные должны рассматриваться комплексно, а не изолированно. Как отдельные археологические находки, так и отдельные тексты могут интерпретироваться лишь в максимально возможно широком контексте, включающем другие тексты и находки, которые могут оказаться полезными, и наши представления об обществах соответствующего времени и типа. Например, история странствий Давида вполне напоминает общество «амарнского типа», описанное в документах из Тель-Эль-Амарнского архива – с немногочисленным оседлым населением и маргинализованными бродягами (к их числу относился и Давид, до того как стал царем), которые играют в жизни оседлого населения заметную роль.