Опять везет, как утопленнику.
Он написал крупными буквами: «Закрыто! Ремонт!» — мылом приклеил бумажку между косяком и полотнищем двери. Глядишь, минут на 15–20 она свое действие окажет. А уж дальше — не его забота.
Ляхов пересек пароход от борта к борту по внутреннему поперечному коридору и поднялся по трапу на шканцы с противоположной стороны. Столик, за которым Майя продолжала свою игру, был почти рядом, самого же Вадима надежно прикрывал раструб машинного вентилятора.
Он отсутствовал от силы 5–7 минут, и время для настоящего беспокойства у врагов пока не наступило, хотя Герасимов уже водил глазами по сторонам несколько нервно. Это можно было бы объяснить тем, что непрошеная гостья ему порядочно надоела и он ждет не дождется, пока вернется ее кавалер, чтобы сдать подгулявшую девушку с рук на руки.
«Ну-ну, время работает на нас, — думал Ляхов. — Ребята уже, наверное, на подлете. Считаем, всего 15 минут надо продержаться…»
Этого времени ему отпущено не было.
Повинуясь безмолвной команде Герасимова, с места поднялась Галина. Тоже не обиженная статью. И направилась по известному маршруту. На поиски напарницы и жертвы, разумеется.
Снова Вадиму пришлось решать тактическую дилемму. Похоже, Майе пока ничего не грозит в окружении гостей, официантов, на хорошо освещенной площадке.
Зато велик риск, что вторая валькирия сумеет найти и освободить первую, и тогда силы неприятеля опять утроятся, и вполне возможно, что ему просто не хватит времени и умения, чтобы уберечь Майю и отбиться от собравшихся в кулак профессионалов.
Себя он таковым все-таки не считал, несмотря на первоначальный успех.
Значит, нужно использовать более реальный шанс.
Не касаясь ступеней, он слетел вниз по отполированным поручням, пронесся по коридору, никого, по счастью, в нем не встретив.
Заскочил в туалет, где по-прежнему Саша корчилась на своем горшке, тщетно пытаясь освободиться. Хорошо, узлы он затянул на совесть, предварительно их намочив.
Показал бандитке пистолет, приложил палец к губам, прижался спиной к переборке рядом с дверью. А снаружи уже слышались шаги.
Значит, это место действительно было выбрано не случайно. Красотки все рассчитали правильно. Хоть раз за шесть часов плавания их жертвы должны были посетить туалет, а на деле и не раз. Специфика заведения с подачей горячительных и прохладительных напитков. Ни одна другая точка на пароходе подобного не гарантировала.
И по остальным параметрам — лучше не придумаешь. Достаточно укромно, рядом с проемом в борту, то есть тело или тела легко передать на катер или, если похищение не предусматривалось, просто столкнуть в воду. Даже не потребуется поднимать тяжелое тело и переваливать через фальшборт. Достаточно откинуть полупортик. А шум гребных колес заглушит всплеск.
Ориентируясь только на звуки, Ляхов представлял, что сейчас происходит снаружи.
Вот Галина остановилась, озираясь. До этого она наверняка надеялась увидеть здесь подругу или одну, или вместе с объектом акции. Мало ли что — непредвиденная задержка, помешал кто-то или что-то в срок завершить операцию.
Теперь же…
Ну, пусть Ляхов уже в реке, но Саша-то куда делась? А может, просто зашла в туалет руки помыть или на самом деле облегчиться.
Вот, шаг, другой…
Тишина. Увидела бумажку с надписью.
Но почти каждый русский человек стихийный единомышленник Козьмы Пруткова. «Увидев на клетке с тигром надпись — „буйвол“, не верь глазам своим».
Конечно же, чисто машинально, если даже ничего такого не успела подумать, она дернула дверь на себя.
Саша, ход мыслей которой наверняка повторял ляховский, отчаянно замычала и застучала голыми пятками по кафелю. В пределах слабины растягивающегося искусственного шелка.
Но — поздно.
Ляхов рванул Галину левой рукой за воротник и с маху ударил по затылку рукояткой «адлера». Не соразмеряя сил. Тут лучше перестараться, ибо не рассчитывал он еще на одну победу в рукопашной схватке с мускулистой девкой, натасканной на убийства.
Зацепившись за высокий порог, та тяжело рухнула внутрь помещения.
Всем лицом — об пол.
Вадим погрозил рвущейся с привязи Саше направленным в лоб стволом. И даже показал, как начинает приподниматься от движения пальца курок. Срыв с шептала — мозги на переборке.
Подействовало. Другая, может, и не поняла бы, а эта в курсе.
Не вникая, жива Галина или нет, втащил в кабинку к подруге, кулем свалил в угол.
Сам не зная зачем, сообщил Саше:
— Теперь пойду за вашим мужиком.
Ухмыльнулся погнуснее, вышел в коридор.
К туалетному тамбуру приближалось сразу несколько человек, мужчин и женщин.
Едва успел сунуть пистолет за пояс.
Первый импульс — бежать! И он бы успел, но тогда буквально через минуту все будет раскрыто, начнется визг, крики, паника, засуетится экипаж парохода и охрана.
В этом беспорядке и Майю могут ликвидировать, если есть еще сообщники, и сами скроются, не дожидаясь появления «печенегов».
Уже впоследствии, излагая людям Тарханова картину происшедшего и осмысливая свое поведение, Вадим не переставал удивляться, как у него все четко и связно получалось.
Наверное, прав был доктор Максим, когда обнаружил у него врожденные качества спецназовца высокого класса. Так сказать, латентные способности.
Галстука на нем не было, а светло-синие костюмные брюки и пиджак при слабом освещении вполне могли сойти за флотские.
Он повернулся к двери туалета и начал заново прилеплять свое объявление.
За его спиной сгрудились двое мужчин и сразу три дамы.
— Извините, господа, — обернувшись не сразу, изъявив голосом и тоном некоторое раздражение специалиста по поводу претензий клиентов, — засор фановой трубы. Написано ведь, чтобы всякую дрянь в слив не бросали. Корзины для того есть. А теперь простите. Или вон там, на баке, то есть в носу, другой гальюн имеется, на первой палубе, опять же. Или в этот, по очереди…
Он ткнул пальцем в дверь напротив и, посвистывая, отправился по своим делам.
Теперь там — без него разберутся. И в запретную дверь не полезут.
А хрип и горловые спазмы Саши, которой раскисший кляп уже до глотки достал, свободно примут за клокотание той самой таинственной фановой трубы.
Обратно к своему столику он вернулся — и в принципе расчет времени это позволял — обычным путем.
Куда пошел, оттуда и вернулся.
Как нормальный перебравший мужик, которому хватило остатков ума навестить туалет, использовать два пальца, сполоснуть после процедуры рот, умыться, покурить, опершись на борт над прохладной рекой, пришел он практически в порядке.
За те самые десять минут, в которые нормально джентльменский туалет и укладывался.
Слегка бледный, конечно, зато повеселевший, взбодрившийся, почти забыв о недавней ссоре с подругой. Или готовый, несмотря ни на что, понять и простить.
Налил полный стакан газированной сельтерской воды, которая в сифоне непременно подавалась на любой стол за счет заведения.
— Майя, иди сюда! Наверное, ребятам уже охота и одним побыть…
Избито, но на эффект разорвавшейся бомбы это все же походило.
Две поднаторевшие в своем деле, трезвые, патентованные заплечных дел мастерицы отправились на дело, до ужаса простое дело, и не вернулись. А клиент вот он, вернулся, почти протрезвев, словно они вообще ходили по разным дорожкам.
Выражаясь банальным слогом романов эпохи романтизма, сказать, что Герасимов был ошарашен, — значило не сказать ничего!
Он был испуган, ввержен в недоумение, разозлен, а более всего — желал немедленно исчезнуть с этого места и с этого парохода, куда занес его черт, спрятавшийся под личиной одного хорошего знакомого. Богатого и влиятельного человека.
«Как же так? — смятенно думал сейчас Герасимов, — там же и вопросов никаких не возникало! Девки такие, что и самого прокурора из кабинета вынесли бы, не споткнувшись. А этого пьяницу и трогать не требовалось. Толкни пальцем в спину — и он уже за бортом».
Но вот взял и вернулся. Особенно потому невероятно, что он все-таки вернулся. Их нет, а он вернулся.
Если бы там случилась серьезная разборка и он в ней победил, справился с жуткими бабами (без единой царапины, кстати!), чего ж ему возвращаться? Ни один профессионал в подобной ситуации так бы не поступил.
А вдруг это просто идиотская случайность — ну, просто они разминулись.
Или, хуже того, навязанные ему в напарницы сучки, передумав или испугавшись, просто убежали. Или — их перекупили… Что бы там ни было, все плохо, плохо, плохо…
Бежать, бежать! А куда? И как?
Майя, передумавшая за эти минуты всякое, поскольку тоже ощущала взгляды и флюиды, исходящие от своих внезапных собутыльников, даже не выходя из роли, с облегчением встала, чтобы возвратиться на свое место.
Вадим тем временем продолжал игру, чтобы дотянуть без дальнейших эксцессов до прихода «печенегов».
Десять минут еще?
Сильно пьяный человек может освежиться и взбодриться, но отнюдь не протрезветь. Алкогольдегидрогеназа[13] работает в заданном биохимией режиме.
Вот он и наплескал себе бокал уже настоящего шампанского, качнулся вперед через проход, потянулся, желая чокнуться с Герасимовым.
— Правда, извините, ребята, это по моей вине вам напрягаться пришлось…
Вроде как бы у него в глазах двоилось.
А по времени «печенеги» уже совсем на подходе. Да не их ли это движок гудит слева и спереди в ночном небе, подсвеченном вдали московским заревом?
— И — сидеть! — Отбросив бокал, он выбросил вперед руку с пистолетом, который в ракурсе снизу вверх должен был показаться Герасимову еще больше и страшнее, чем на самом деле.
— Что, почему? — растерянность клиента была полной. Поскольку — эффект внезапности.
— Одно движение — стреляю без предупреждения.
За остальными столиками народ продолжал добросовестно веселиться, не обращая внимания, что там рядом делается. Если кто и оглянулся, подумал, наверное, подносит человек товарищу зажигалку стилизованную. Прикурить, в смысле.