«Поручику Щитникову в сопровождении трех человек по его выбору совершить марш-бросок до точки 43–13 на имеющейся у него карте. С собой взять маяк от генератора. На марше соблюдать те же правила. По прибытии на место вскрыть пакет № 2. Фрязинов и один офицер остаются на месте в распоряжении подполковника Бубнова».
Максим протянул Владимиру находившийся в конверте еще один, поменьше.
— Ну-ка, где этот квадрат?
Поручик выразил некоторое сомнение. Карта, выданная ему, является секретной, и о степени допуска господина подполковника ему неизвестно.
— Забыли, что я являюсь здесь и сейчас вашим непосредственным начальником? Пакет, адресованный лично вам, меня не интересует, а карту извольте…
Означенный квадрат находился на расстоянии более ста километров к юго-западу от их нынешнего местонахождения.
— Если исключительно бегом, за сутки можно добраться. Без напряга — за двое. Темп движения не указан, — в раздумье сказал Щитников. — Про использование попутного транспорта тоже ничего…
— Очевидно, на ваше усмотрение. Но простите! — спохватился Максим. — В приказе говорится: «Никаких предметов не изымать и не перемещать». Значит, так и поступим. Сначала разбиваем лагерь, вы полным составом проводите поиск полковника Половцева и его людей или следов их пребывания. В радиусе… Ну, я думаю, километра хватит. Не найдете здесь — дальше тем более бессмысленно. После чего выходите на маршрут. А мы втроем останемся ждать вас или нового приказа.
…На удобно расположенной полянке, окруженной великолепными соснами, между которыми вклинивались рощицы молодых берез, с севера граничащей с глубоким оврагом, по дну которого с тихим плеском текла мелкая и прозрачная речка, поставили четырехместную палатку. Рядом с ней под тентом — генератор со вторым маяком.
Саперными лопатками срубили дерн и выкопали неглубокую яму для костра.
Исходя из запаса продовольствия, здесь можно было спокойно просидеть неделю.
— Позиция хорошая, — обойдя окрестности, сообщил Щитников. — Еще тент поверху натянуть можно. От дождя и прочего. Пересидите спокойно. — На смуглом лице поручика Бубнов уловил нечто вроде иронии.
Мол, нам-то бежать с полной выкладкой неизвестно куда, а вы устроились.
— Это уж не ваш вопрос, юноша, спокойно мы пересидим или как, — хотел ответить Максим, но воздержался. Много чести.
Предпочел не услышать дерзости и обратился к оператору:
— Ты, Василий, главное, наблюдай за аккумуляторами. Один комплект рабочий, держит накал, второй поставь на подхват, чтобы в секунду мог зажимы перебросить. Электреты[50], в случае чего, минут пять питание подержат?
— Зависимо от нагрузки. Могут и полчаса держать…
— Значит, больше чем на десять минут от генератора не отходишь. Или меня на подмену зови. Установок приборов без крайней необходимости не трогать.
— Да все понятно, господин подполковник. Вы б мне еще сказали, что на подводной лодке люк без команды открывать нельзя…
— Пришлось бы, и сказал. Но, желательно, ощущай себя так же. Со мной остается — кто?
Это уже вопрос к Щитникову.
— Кто? — поручик начал соображать. С одной стороны, с собой в дальнюю дорогу следует взять самых лучших и надежных. Но ведь и здесь кого ни попадя не оставишь! Обычная проблема для хорошего командира.
Пусть так.
— Колосов, остаешься здесь. За тобой всё.
— Господин поручик! — в голосе офицера послышалась тоска. Нормальная, в общем-то, реакция человека, который не знает, где и что его ждет, но привычно не желает отрываться от своего отделения или взвода. Там-то все понятно, а здесь…
— Я что сказал? Вся боевая часть — на тебе. И кончили разговоры! Людей здесь, кроме наших, по определению быть не может, и тем не менее…
Бубнов отозвал Щитникова в сторонку.
Офицер он явно грамотный. С подчиненными разговаривать умеет, службу знает. Да другого на такое дело Чекменев бы и не направил.
Но он сейчас уйдет, а Максим — останется.
Присели на пеньке.
— Так что, командир, что думаешь на самом деле? — спросил доктор штурмгвардейца.
Щитников закурил. Посмотрел на Максима с сомнением.
— Вы что имеете в виду?
— То самое. Пойдешь сейчас с группой. Куда пойдешь? Зачем?
— Не понимаю, господин подполковник. Есть же приказ. Какие вопросы?
— Совсем дурак или приказано прикидываться? Мы где сидим? Рядом с базой, а там удобные помещения, сухо, тепло и все есть. В любой дом зайди — койки, холодильник, бар, сам все видел. Зачем бы им отсюда уходить? Ложись на диван, ешь, пей, скучно станет — гуляй по лужайке. Жди помощи. Всего четыре дня прошло — и мы здесь. Открыли окошко и — вуаля, как сказал Маштаков. Половцев с Неверовым не глупее нас. Если бы даже вздумали, черт знает зачем, удалиться с этого места, записку бы непременно оставили. Хоть углем на заборе…
— Я вас, кажется, понял. Их здесь нет и не было. Искать незачем. Тогда к чему все остальное?
— Вот и объясни мне сам. Как ощущаешь. Ты постарайся уловить, Володя, мы сейчас вроде и рядом с домом, и в то же время дальше от него, чем полковник Степан Супрун на Луне. И мы с тобой сейчас сами себе командиры. Другие то ли будут, то ли нет. В чем смысл твоего специального задания? Угадай. Поскольку иначе все действительно превращается в полный бред.
Вопрос в принципе был рискованный. Если на самом деле Чекменев затеял очередную свою игру и поручик был в курсе, то на что Бубнов мог рассчитывать? Однако он не ошибся.
Образования хватало, чтобы увидеть искренность молодого офицера.
— Извините, господин подполковник, а как же это вы перед началом операции господину генералу уточняющих вопросов не задали? Мне казалось, у вас все спланировано и оговорено.
Если бы так! Максим сейчас и сам недоумевал. Бывают такие состояния, когда подчиняешься логике текущего момента, вроде бы в здравом уме выполняешь команды, да не только команды, а предложения и советы, и лишь потом, когда вдруг и поздно бывает, приходишь в себя.
Некоторые так в карты имения проигрывали, стрелялись из-за совершенно никчемных женщин, прыгали из окон небоскребов, узнав неблагоприятную котировку акций.
А задумайся на десять-двадцать минут, что потеря некоторой суммы денег и даже измена любовницы никак не стоят разбрызганных по стене или асфальту мозгов. И что без денег и бабы жить можно, и подчас не хуже, а лучше.
Вот и он, увлеченный технической проблемой, беспокоясь о судьбе друга, как-то совершенно бездумно подчинился напору Чекменева.
«— Пойдешь в другое время?
— Пойду.
— Найдешь Ляхова?
— Найду.
— За командой присматривать будешь?
— Буду».
Вопросов же — «зачем?», «почему?», «как?» — поймавшись на темп, задать человеку, который формально даже не был ему начальником, Максим не удосужился.
Зато теперь времени навалом. Больше, чем вечность. Две вечности.
— Видишь, поручик, какая ерунда моментами получается. Два отличных полковника, мои друзья, бойцы и герои, то ли случайно, то ли нет попали в такую вот дырку. Во времени.
Я очень хотел их выручить. Я так подумал, что, если не сам этим всем займусь, грош мне цена, и как человеку, и как ученому. Видишь, занялся… Сижу и сам себе думаю, а не дурак ли я? Тебе-то проще, ты человек подневольный, послали — пошел, тем более риска здесь никакого нет и не будет. Так что пробегись, как приказано. С маячком за плечами. Сдается мне, что ради этого все и затеяно. Пройти заранее намеченный не нами маршрут, выйти в условную точку и подать сигнал. Так, похоже, в твоем конверте и написано. Возможно, наши друзья залетели именно туда и там ждут…
— Уверены?
— Если бы. Так, прогнозирую… Для чего-то же генерал это придумал. Но в любом случае ты приказ получил. Я — тоже. Рассуждать — не наше дело. Начальство на много сотен рублей нас умнее. Во-вторых — жизнь наша и так сплошная неопределенность, а уж теперь тем более. По той же формуле Кантора. Так что пилите, Шура, пилите…
— Не понял, — эти слова поручика относились к последней фразе.
— А! Книжку одну вспомнил.
Делиться возникшей внезапно мыслью с поручиком не хотелось. Не оформилась она еще, да и незачем просто. Такие вещи коллегиально не решаются.
— Ты, Владимир, главное вот что… Генерал правильно написал — вести себя как в глубоком тылу врага. По возможности — ничего не трогать, из козлиного копытца не пить. Ну, это тоже сказка такая…
— Что ж я, не помню? — обиделся поручик.
В отличие от «Золотого теленка», «Гусей-лебедей» ему еще бабушка наизусть пересказывала, и почти с теми же, что нынешний подполковник, намеками.
Максим мельком позавидовал его наивности и непосредственности чувств. Лет в семнадцать взяли парня на службу и тренировали на штурмгвардейца, хорошо муштровали, через восемь лет получился из него бравый поручик, а все равно кое-что из корневой натуры осталось.
Кстати, может, именно поэтому и послал искушенный Чекменев на странное дело именно его. Неплохо бы потом, если все обойдется, поработать с парнем поплотнее. По своей линии.
— Ты думаешь, почему генерал не велел нам на базе оставаться?
— Чтобы, пользуясь возможностями «бокового времени», мы там чего-то лишнего не увидели? — предположил поручик и тут же посмотрел на Бубнова совершенно бесхитростными, доверчивыми глазами: — А вы, Максим Николаевич, на самом деле считаете, что такое время существует? Нет, честно?
Похож он стал сейчас на ребенка, который получил от чужого дяди пустой фантик, свернутый в виде настоящей конфеты, и до последнего не желает поверить, что его так жестоко обманули.
— Скорее всего, и даже — почти наверняка, — согласился Бубнов. — Здесь нам и все его ящики столов, и вычислители, и сейфы доступны.
Но главное, по-моему, другое. Он опасается, чтобы мы отсюда как-то на тамошнюю (то есть настоящую) реальность не повлияли. Черт его знает, как самое невинное вмешательство там отразиться может. Поэтому — в принципе правильно. Так что сбегайте, куда сказано, а там посмотрим. А мы тут за это время каждый метр обшарим. Если хоть один след найдем…