Но если все-таки бодрствовать и размышлять, так не здесь, а перед камином на третьем этаже каменного коттеджа, а еще лучше — английского или шотландского замка с мощными стенами, крепкими воротами и поднятым мостом, гарантирующим от вторжения врагов.
Эта пристально вглядывающаяся со всех сторон темнота…
Сколько можно требовать от человека, привыкшего совсем к другой жизни?
За спиной хрустнул сучок, и доктор вскочил, вскинул перед собой автомат.
— Спокойно, командир, это я, Колосов. Присядьте. Вот смешно, я ведь тоже второй час идеи обдумываю. А если бы нам, вернувшись домой, раскопать могилу дважды мертвого полковника? Что мы там увидим?
— Так если бы я знал, Саша! — Появление Александра его обрадовало. Вдвоем намного спокойнее, и разговор вслух позволяет выпустить пар, в то время как внутренний монолог или диалог только повышает давление. — Я б тебе немедленно все объяснил. Увы, некромантия — не моя специальность. Ничего, скоро мы услышим столько теорий и гипотез… А пофантазировать, конечно, можно. Время веселее побежит. Вот, к примеру, предположим, что акт захоронения на самом деле является обеспечением мистического процесса перехода в «лучший мир».
Могила, как аналог портала.
Считается же, что незахороненный покойник не может попасть в рай, что душа его скитается поблизости от тела и творит живым всякие пакости…
Кстати, свободно можно предположить, что методики обращения с трупами у представителей языческих вероисповеданий и культур учитывают пока непонятный нам процесс. Славянское, скандинавское, индийское сожжение — это способ избавить своих покойников от того, что происходит здесь и сейчас?
Тело исчезает в огне, а «душа» воспаряет непосредственно в «горние выси»?
А древнеегипетское бальзамирование? Труп тщательно потрошат, пропитывают смолами и, главное, туго-натуго пеленают и погребают под тоннами камня. И захочешь — не вылезешь. А вот еще есть тибетская «Книга мертвых», там тоже свое рацио присутствует. А зороастрийцы складывают покойников в специальные башни, где их расклевывают хищные птицы…
— Ну и много ж вы знаете, господин полковник, — с завистью вздохнул Колосов. — Нас в училище такому не учили…
— Книжки нужно читать, а не только футбол по дальновизору смотреть, — наставительно сказал Максим.
— Так футбол же интереснее! Нет, я книжки тоже читаю, только больше, конечно, развлекательные. От научных у меня сразу в голове шуметь начинает и строчки путаются…
— Тяжелый случай. Боюсь, придется тебе в отставку штабс-капитаном выходить.
— Так, это еще когда будет, — легкомысленно махнул рукой подпоручик.
— Гораздо скорее, чем тебе сейчас кажется. Ладно, Саша, извини, чего-то спать мне захотелось. Прилягу. Поднимешь по-штатному.
Разбудил его Фрязинов через целых три часа.
— Господин полковник, последний раз Щитников на связь не вышел. В два я с ним разговаривал, они отдыхали, все было нормально. В три сеанс не состоялся.
Доктор взглянул на яркие фосфорные стрелки часов. Три пятнадцать.
— Что ж ты сразу…
— Решил подождать. Вдруг у них обстоятельства.
— И дальше что?
— Оставил рацию на приеме. Может, еще выйдут.
— Да ты что? Батарея и так практически сдохла.
— Я запасной аккумулятор подключил. Через преобразователь. У меня в запасе был. Но вообще-то… — замялся воентехник. — Мы тут посоветовались… Может, лучше все-таки открыть проход обратно? Пусть генерал решает. Послать дозор на машинах — через полчаса все станет ясно. Может, ребятам срочная помощь требуется.
— Правильно, — подтвердил подошедший Колосов. — У нас приказа не было здесь до упора сидеть. Тем более обстоятельства чрезвычайные.
Максим был совершенно согласен с товарищами.
Поплескав в лицо водой из фляжки, сделав несколько спортивных упражнений, способствующих обретению бодрости, закурив, наконец, он был готов к принятию решений.
Сейчас он даже не понимал, почему не выскочил отсюда, как ныряльщик с глубины, сразу же, как только увидел первого мертвеца?
Магия нечетко отданного приказа? Соображение о том, что начальству виднее, а его задача — прежде всего обеспечить выполнение миссии Щитникова?
Зачем-то его ведь послали с отдельным пакетом за сотню километров отсюда? Вдруг на самом деле имеет место стратегический замысел, мудрость которого не дано постигнуть нестроевому капитану, пусть и возведенному в целые подполковники?
А, гори все огнем! Его назначили главным за операцию, вот он и принял решение.
— Давай, Василий, включай на выход. Разбудим начальство — не беда! Тем более, я еще тут кое-что придумал. Боюсь, что генералу нашему будет очень интересно.
Глава двадцать первая
Чекменев выслушал доклад и счел решение Бубнова возвратиться совершенно правильным.
— Видите, вы легко вжились в роль командира-единоначальника. Ибо еще Петр любил говорить: «Не держись приказа, яко слепой — стенки». Хотя, с другой стороны, в большинстве случаев приказ все-таки следует выполнять с возможной полнотой и точностью, поскольку замысел вышестоящего как раз и может содержать в себе смысл, недоступный обычной логике. Например, если вам поручено осуществлять отвлекающий или дезинформирующий противника маневр… Впрочем, вы в академиях не обучались. В данный же момент, повторяю, поступили единственно верным образом.
Закончив воспитательный момент, генерал перешел к сути:
— Ну-ка, еще раз, давайте вернемся к вашим покойникам. Вы, кажется, сказали…
— Вот именно, господин генерал. Я осмелился предположить, что в боковом или, точнее сказать, широкополосном времени имеет место нечто вроде отстойника для новопреставленных. Или того же «чистилища», но не в религиозном, в чисто материальном плане. В нашем временном коридорчике человек уже мертв (для нас и в нашем восприятии), а там, — Максим развел руки, как рыбак, показывающий размеры добычи, — вроде как еще и нет. Возможно, это определенным образом зависит от причины и способа смерти.
Ну, вроде как смерть клиническая и биологическая. Конечно, все это тоже требует исследований и подтверждений. Думаю, следует попытаться взять «языка» из них и там же, на месте, прояснить некоторые вопросы. Интересная может диссертация получиться, я давно о докторской подумываю…
Чекменев сделал отстраняющий жест.
— В вашем сообщении для меня пока что ценным является сам факт наблюдения данного феномена. Правильно оценить его, увы, ни я, ни вы не в состоянии. Будем искать специалистов.
Максим позволил себе ухмыльнуться.
— Зря, зря иронизируете, — на полном серьезе ответил Чекменев, хотя доктор ничего не сказал. — Мой немалый опыт подсказывает, что, если какое-то событие случается и не является иллюзией или заблуждением наблюдателя, в девяноста девяти процентах случаев найдется некто, занимающийся этой проблемой давно и профессионально.
— Так точно! Именно этой проблемой на протяжении многих веков занимается огромное количество «специалистов»…
— Что и требовалось доказать, — не поддался на провокацию Чекменев. — Соответственно, ими наверняка накоплен огромный массив фактов и объяснений к ним. Наша задача — выбрать максимально непротиворечивые и близкие к нашему случаю. Впрочем, это уже не ваша забота. Вы же, помнится, упомянули о желании немедленно переговорить с нашим уважаемым Виктором Вениаминовичем. О чем, если не секрет?
— Так, все больше о математике. А от вас какие ж секреты? Поприсутствуете — сами все услышите.
— Пригласите, — без дополнительных вопросов приказал Чекменев адъютанту.
Очевидно, он был готов к тому, что Маштаков потребуется для консультаций или для другой какой-то цели, и держал его под рукой, в рабочем состоянии, несмотря на ранний час.
— С возвращением, Максим Николаевич! Теперь вы убедились, все функционирует с точностью швейцарского хронометра. Ушли, вернулись благополучно. Никаких сбоев? — профессор радостно улыбался, шел навстречу, издалека протягивая руку.
Максим ее пожал, но выражение его лица Маштакова насторожило. Улыбка погасла.
— Что, отметили какие-то неполадки? Говорите же…
Растягивая удовольствие, Бубнов сначала сел на диван, попросил у Чекменева разрешения закурить, глубоко затянулся. Генерал наблюдал за его действиями со спокойным интересом, Маштаков — с нарастающей тревогой. Все ж таки перед ним сидели офицеры, а он по-прежнему осознавал себя заключенным, находящимся в их полной власти.
— …Дурак ты, Виктор Вениаминович, — наконец произнес Максим со вкусом. — И теория твоя дурацкая, и практика. Надо же, развел ахинею! Кантор, Эверетт, параллельные вселенные, точка «Алеф», откуда можно увидеть все настоящее, прошлое и будущее мира! Тот хоть с ума сошел, поняв свою глупость, а ты… Нет, ну и я хорош, — теперь Бубнов обращался уже к Чекменеву. — Какой из меня, на хер, математик?! Поддался террору среды. Ах, думаю, десять лет над темой работает, вычисления у него, электронные машины использует! Профессор опять же. А сейчас, пока вас ждал, меня словно стукнуло. По темечку. Сел с обычным блокнотом, на коленке расчеты проверил — и тут же ошибку нашел. Теперь знаю, куда он ребят забросил…
— Какую ошибку, где? — взвился Маштаков. На грубость и издевательский тон коллеги он не обратил никакого внимания. Пустяк по сравнению со всем остальным.
— Вот ошибка, вот… — он сунул профессору блокнот и ткнул пальцем в середину длинного столбца цифр и математических символов.
— Так куда? — спросил Чекменев, пока Маштаков вникал.
— Я сразу понял, что наших на базе вообще не было, о чем и сообщил Щитникову. Он, как следопыт, со мной согласился. Потом, после инцидента, мне пришло в голову — вдруг их сразу же, в момент перехода, захватили и куда-то уволокли покойники? Довольно естественная мысль в моем тогдашнем состоянии. Но что-то не сходилось. Мысль подспудная меня томила. Будто вот знаю, а вспомнить не могу…
Однако есть у меня некоторые мнемонические приемы, и я себя вспомнить заставил. Все сходилось так, что напортачил в очередной раз наш непризнанный гений. Вернулся сюда, пока дежурный вас разыскивал и вызывал, я еще раз просмотрел его расчеты…