— А где же вы их взяли? — удивился Чекменев. — Они ведь в сейфе и под грифом. А ключ… — Он машинально коснулся брючного кармана.
— Виноват, Игорь Викторович. Оригинал, разумеется, в сейфе, и я даже не знаю, где этот сейф. А вот здесь и копия, и вспомогательные материалы, — Максим указал на шкаф вычислительной машины, стоящий у стены. — Мы же с ними работали…
— Работали, — кивнул генерал, — а потом все распечатали и из памяти стерли. Я же видел…
— В этой штуке совсем стереть нельзя. Кое-где информация все равно остается. Просто уметь надо…
— Так! — тон Чекменева не предвещал ничего хорошего. — Это получается — несанкционированный доступ?
— Простите, Игорь Викторович, никаких документов, запрещающих мне работать с ЭВМ, я не подписывал. О неразглашении да, было, так я ведь никому и ничего не разгласил. Даже вам. А техника… Ну, это просто такая техника.
— Хорошо, об этом — позже. Продолжайте по делу.
— Продолжаю. Короче, я убедился, что господин профессор допустил вполне школярскую ошибку при переходе из левой части уравнения в правую. Ну и пошло. Вот — смотрите… — теперь он протянул блокнот Чекменеву, но тот смотреть не стал. Не генеральское это дело, притом что последний раз он имел дело с математикой еще в старших классах гимназии. С тех пор — обходился без и даже забыл, что такое — пресловутый бином Ньютона.
— Одним словом, можно предположить, что ребята сейчас находятся где-то поблизости от места, где попали под удар «Аллаха». То есть на Ближнем Востоке.
Дело в том, что при пересчете по моей методике поле предстает не изохронобарическим[55], а, грубо говоря, напоминающим воронку, образующуюся над сливом ванны. И без специальной энергетической поддержки любой материальный объект из нашего мира (!) непременно в эту воронку засасывается…
— А как же вы? Пошли и вернулись, никуда не «соскользнув»? — проявил сообразительность Чекменев.
— Так в том и дело. Тут профессор случайно оказался прав. При постоянной работе генератора напряженность остается стабильной, а при прошлой попытке, видимо, произошел скачок напряженности, в результате — пробой и срыв…
Все это время Маштаков торопливо проверял вычисления Максима. Убедился в его правоте и отвернулся к окну, кусая губы.
— Ну и каков же практический вывод? — это интересовало генерала гораздо больше, чем добротность теории.
— Вывод один — слетать и посмотреть. Тем более, что я по-прежнему уверен: «маяк», точнее, два «маяка», разнесенные на энное расстояние, могут сработать как пеленгатор…
Если Виктор Вениаминович не против, мы можем с ним этим заняться вдвоем. Чтобы не допускать впредь обидных ошибок… — Максим, покуражившись немного, все же признал, что по большому счету не ставит под вопрос несомненные заслуги Маштакова и даже определенное его над собой превосходство.
— Против, не против… Кто тут его спрашивать будет. Сегодня же и приступайте. Он пусть приступает, а вы присоединитесь позже, — тут же поправил себя Чекменев. — С Щитниковым еще нужно разобраться. Я за него, честно сказать, не слишком беспокоюсь. Уж если вы отбились, так тем парням — раз плюнуть, — он словно не заметил несколько уничижительного для Максима оттенка фразы. — Но связь-то все равно пропала. Надо искать, и без вас не обойтись. Опять туда идти придется. Как, не слишком устали? В силах себя чувствуете?
— Да во мне ли дело? Сейчас бензедрина проглочу, и на сутки я снова как огурчик. А связи нет уже больше трех часов. Прикажите машины подготовить, что ли…
— Зачем на машинах? Можно и на вертолетах. Быстрее будет. Хотя бы четырехместный «Си-16» через ваш портал пройдет?
— Любой пройдет. Это не проблема, — вмешался Маштаков. Он снова оказывался в центре событий, а за допущенные ошибки никто с него, кажется, взыскивать не собирался.
— Давайте ваш вертолет, а я проход для него подготовлю…
— А вертолет далеко? — поинтересовался Бубнов.
— Да прямо здесь, на базе, в ангаре. Кстати, вон и Кедров бежит, — указал Чекменев на приближающегося коренастого офицера в пехотном кителе, но с черными флотскими погонами.
— Капитан второго ранга Кедров, ближайший помощник полковника Неверова. Возглавит поиск. Подполковник Бубнов пойдет вашим заместителем и научным консультантом, — представил их друг другу генерал.
Офицеры обменялись рукопожатиями и короткими оценивающими взглядами.
— Кстати, Максим Николаевич — специалист по покойникам, — неизвестно зачем добавил Чекменев.
— Врач, что ли? Или снайпер? — не понял Кедров. О случившемся на «той стороне» он пока не знал.
— Да больше, конечно, врач. Детали он по дороге расскажет.
Еще раз переглянулись, поскольку в присутствии высшего руководства заводить отдельный разговор не принято. Бубнову новый соратник скорее понравился. Понравился ли он сам напарнику — пока не понял.
Пусть они и в равных чинах, но Максим носит свой третий день, а коллега, похоже, лет пять. Отсюда естественная разница в поведении и восприятии жизни.
— Техника сейчас будет готова, — доложил Кедров генералу.
— Пусть готовятся, — сказал Максим и движением головы предложил Чекменеву отойти в сторонку. Побывав «по ту сторону добра и зла», он несколько утратил навык строго придерживаться субординации в отношениях с высоким начальством.
«Пока что я им нужнее, чем они мне», — думал доктор и был прав, поскольку сейчас в распоряжении генерала почти не осталось надежных и одновременно квалифицированных сотрудников. Ну, сам Бубнов, ну, инженер Генрих, тот же Кедров, однако при всей его надежности образование он имеет чисто военно-морское, с пехотным оттенком. Других еще искать надо, привозить сюда и морально готовить.
— Вы что-то имеете предложить?
— Скорее спросить. Зачем нам тащить вертолет отсюда, если он уже есть там? Вернее, тут. Тьфу, черт, совсем запутался.
— Что? Ах да, конечно, — сообразил Чекменев.
— Вы же сами именно поэтому не велели нам что-нибудь трогать на базе и даже входить в дома?
— Да, Маштаков подчеркнул, что одновременно использование одних и тех же предметов там и тут может вызвать последствия.
— Может вызвать, а может и нет. Давайте, пользуясь случаем, эксперимент проведем. Пилот попробует взлететь на вертолете, который там…
Чекменев не возражал, но предпочел проконсультироваться по поводу предложения Максима еще и с Маштаковым.
Профессор фыркнул.
— Пробуйте, я не против. Только…
— Что — только?
— Скорее всего — ничего. В буквальном смысле. Но давайте попробуем. Практический эксперимент всегда интереснее мысленного.
Когда Кедров вернулся вместе с пилотом, у Маштакова все было готово.
Понемногу уже рассветало, в сером полусвете вырисовывались коттеджи, здание учебного центра, ангар, из которого техники выкатывали двухвинтовой четырехместный вертолет с почти полностью остекленным каплеобразным фюзеляжем.
Генератор тоже был готов к работе в нужном режиме.
— Итак… — Маштаков гостеприимным жестом предложил всем желающим пройти через невидимый портал. И обрисовал рукой, где именно он находится.
— А разве не нужно сначала вернуться в дом, к аппарату? — удивился Чекменев.
— Какая разница? Хронополе распространяется через любые преграды, кирпичная стена для него — тьфу, — он натуральным образом сплюнул на покрытую росой траву.
Все, включая генерала, сделали несколько шагов в указанном направлении.
— И что дальше? — спросил Чекменев.
— Ровно ничего, — ответил Маштаков, продолжая упиваться собственной исключительностью. — Ничего в общепринятом смысле. Мы с вами уже, можно сказать, там. И одновременно остаемся здесь. В качестве аналога вообразите спуск в кабинке скоростного лифта с сотого этажа небоскреба. Объективно — падаем, пролетая много десятков метров в секунду. Одновременно — в полном покое смотрим на мелькающие цифры этажей на табло.
До тех пор пока поле включено, разницы для нас нет. Вот ваш ангар, поле, дома. Чем-нибудь они отличаются? Нет. И я о том же. Можно сейчас поднять в воздух вертолет, полетать над базой. И не увидеть ровно никакой разницы.
— И группу Щитникова мы не найдем?
— Скорее всего, нет. В данном варианте она сейчас несколько более «там», чем мы. Как бы — за чертой горизонта, который непременно будет удаляться. Или как в том анекдоте, где на двери магазина вечно висит табличка «Откроемся завтра».
— Издеваетесь? — холодно спросил Чекменев. — Имейте в виду, что мое терпение имеет пределы, и не стоит его испытывать вашим популяризаторским зудом. Перельмана[56] я прочитал в начальной школе. Второго мне не надо.
— Ни в коем случае, ваше превосходительство! — по неизбывной страсти к актерству, Маштаков снова прижал руки к груди. — Просто-напросто нужно опять отключить хронополе. Оставшись по эту сторону. И тогда — лететь куда угодно.
— А что случится с этой машиной?
— Вот и посмотрим. Кто-то из нас вернется в «исходный мир». Кто останется здесь, увидит летящий вертолет. Не более.
— Значит, не будем тянуть. Кедров — займите место в машине. Пилот, вы, два бойца. Подниметесь в воздух. Если все пройдет удачно, Бубнов с отделением взлетают следом. Задача — поиски группы Щитникова. Направление и место знаете. Ну а мы с вами, профессор, сыграем роль оч-чень заинтересованных зрителей.
Зрелище и в самом деле оказалось весьма поучительным, главное — снимающим большую часть вопросов.
После того как зона перехода была закрыта с этой стороны, Чекменев лично взобрался в кабину оставшегося вертолета, повернул ключ зажигания.
Ничего не произошло. Не загорелась ни одна лампочка на приборном щитке, не дрогнула ни одна стрелка. Такое впечатление, что в машине вообще отсутствовал аккумулятор.
Генерал покачал ручку управления. Она двигалась свободно, педали тоже ходили в положенном диапазоне, но и только. Но на оси и лопасти винтов команда не передавалась.