– И даже ещё лучше, – обещаю.
Хотя и не уверен.
Закрываю глаза. Спать рубит дико. И слабость эта… Надеюсь, мне и впрямь станет лучше.
Спустя неделю меня выписывают. Имплант адаптировался, приступов больше не было. Прогнозы делать рано, но вот это ощущение свободы и абсолютной ясности в голове… даже если на короткий срок, то оно того стоило.
Получаю на руки краткие характеристики, пока Таня помогает собрать вещи, и мысленно уже строю маршрут к старо-новым местам.
– На обследование через две недели, а пока гуляем, – забираю у нее из рук рюкзак и застегиваю его.
– Алиса будет рада.
– Кстати, почему ты сегодня без нее?
– У них мастер-класс с Леонорой. Почти каждый день ходят к океану рисовать картины. Теперь мы не только скрипкой интересуемся.
– Вот так поворот, – усмехаюсь я. – Творческая личность у нас растёт, – говорю и сам удивляюсь, как легко вырвалось это «у нас». Ведь не моя дочь. И отец у неё другой. А так сложилось, что мы втроём сейчас самые близкие друг другу люди. И на одной волне.
Дома Таня закатывает праздничный ужин в честь моего возвращения. А я больше не могу держать в себе новость.
– Ну что, девчат, готовы немного со мной прокатиться? Точнее полететь?
– Куда? – настораживается Таня.
– Мадейра.
Становится еще задумчивее.
– А что это? – глаза Алисы загораются любопытством.
– Остров такой, примерно в тысяче километров.
– Это же далеко… – шепчет потрясенно Таня.
– И что?
Поджимает губы, будто сдерживая слова. Отводит взгляд, а потом и вовсе встает из-за стола.
Но напрасно она переживает. Сколько бы мне ни осталось – месяц, год, десять лет – я не хочу жить с оглядкой на свой недуг. И уж запереться в темной комнате и отсчитывать каждый день, ставя напротив него галочку с пометкой «жив», – тем более. И вообще я хочу немного неба. Хочу встать на ту лестницу, которая уходит прямо в облака, обнять недотрогу и никуда больше не торопиться. Я бы и вовсе в Португалии остался. Но если свою жизнь на паузу поставить, в принципе, могу, то Танину и Алисы нет.
– И как мы туда доберемся? – подаёт голос Снежок, возвращаясь за стол и наливая себе вина.
– Это чтобы нервы успокоить? – подшучиваю над ней.
– Да, анестезия на твои бредовые идеи, – фыркает.
– Почему бредовые? – улыбаюсь, наблюдая за ней.
Ничего не могу с этим поделать, нравится, когда злится.
– Потому что ты только после реабилитации. А этот перелёт, нагрузки… и я знаю, что это за остров, я погуглила примерно все близлежащие локации. Я бы с такой активностью притормозила. Хотя бы на первое время, Влад, – слышится мольба в ее голосе.
Опять это «время». Раздражает с недавних пор это слово. Тоже умеет вывести из себя.
– Расслабься, Тань. У меня есть человек, который всё устроит. Один звонок и билеты уже у нас на руках. Без сопровождения не останемся. Но вид там впечатляющий. Вам понравится. Обещаю. Когда еще посмотрим?
– Ты уже там был?
Молчу, глядя на её бокал. Я пока ещё на препаратах, и мне нежелательно совмещать… но как же хочется. И курить. Так и до здорового образа жизни недалеко. Кстати, о нем.
– Что с месячными?
Таня выглядит удивленной, будто я застал врасплох. А потом на её лице появляется грустное выражение.
– Ничего, – тихо шепчет она и делает глоток. – И по-твоему, будь результат положительный, я бы пила? – идёт ещё за вином.
– Зато так было бы справедливее, – хмыкаю.
– Что? – непонимающе хмурится.
– Мне нельзя, тебе нельзя – и мы чистые зожники.
– Тебе тоже хочется выпить?
– И не только вина, – поднимаюсь и кладу руку на её бедро и притягиваю к себе.
– Ну нет. Даже не думай. И вообще, у меня месячные.
– Да-да. И голова болит? Так всё и начинается. А ведь я тебе даже еще предложения не сделал.
– Влад… – закатывает она глаза.
– Ладно-ладно, шучу, – посмеиваюсь я.
– Так что с Мадейрой? Ты там был? И почему именно этот остров?
– Был. Приедем. Отвезу тебя в одно место и все поймешь.
Через два дня мы уже в аэропорту. Перелёт проходит гладко. Но Алиса всё равно нервничает. И с паровозом своим не расстается. Сколько ни пытался переключить внимание на что-то ещё и узнать, откуда такая любовь к ним и в частности к этой игрушке, так и не получил внятного ответа. Ни от Снежка, ни от Алисы.
В Фуншале нас встречает черный «Range Rover» с водителем. Его зовут Диего, и он знает каждый уголок на острове. Алиса залипает в окно. Таня постоянно бросает на меня взгляды и думает, что делает это тайком, пока я не вижу. Но я вижу. И даже шучу по этому поводу, на что тут же получаю ответку и недовольный взгляд.
Оставив вещи в номере, она просит никуда больше сегодня не ехать.
– Давай сначала отдохнём, потом – твои маршруты, – почти умоляет.
– Ты же видишь, я хорошо себя чувствую.
– Влад…
– Хочу гулять! – приходит на помощь мелкая непоседа.
Иногда у меня ощущение, что она и впрямь моя дочь. Уже даже больше, чем её.
Путь в горы занимает почти час: зелёные склоны, острые зубцы скал, небо как пастель. Мы поднимаемся выше, дорога петляет. Алиса с любопытством таращится по сторонам, постоянно что-то спрашивает, и кажется, в ней совершенно нет ни капли усталости.
Пику-ду-Ариейру встречает облаками. Лестница выныривает из тумана, как декорация к фильму, где главный герой обязательно дойдет до вершины. Сегодня я еще дойду, а в следующий раз… Неизвестно будет ли он вообще.
Я выхожу из машины и дышу полной грудью. Давно я здесь не был. И уже забыл, какое это красивое место.
Диего остается внизу, а мы втроём – я, Таня и Алиса – поднимаемся на смотровую площадку, откуда лестница уходит в облака.
– Нам туда? – зачарованно шепчет Алиса.
– Именно туда, – отвечаю. – Нравится?
– Да.
Таня тоже кажется воодушевленной. Да и моя усталость куда-то отступила.
Поднимаемся медленно. Камни мокрые, но воздух – просто фантастика.
Добравшись до вершины, останавливаемся. Туристов мало, и день сегодня прямо как для нас.
– Перед тем как уйти в отключку, я об этом месте думал, – признаюсь Тане, когда налетевшее облако накрывает нас, как плед.
– Поэтому ты привез нас сюда?
Киваю и обнимаю Снежка, вдыхаю запах ее волос. Чистый кайф. Лучше и не придумаешь.
Таня чуть отстраняется, смотрит на меня – вся белая, как снег в горах. Пришла ко мне впервые: уязвленная, потерянная, сейчас с внутренней опорой, с ориентирами, смелая и почти бесстрашная. Напоминает мне меня, плюс-минус в эти же годы.
– Ты знаешь, – стряхиваю влагу с ее волос, – я ведь не из тех, кто говорит красивые слова. Но если бы можно было оставить в завещании одну фразу, одну… – я бы написал: с ней я понял, что такое быть живым.
Она не отвечает. Перехватывает мою руку, которой я глажу ее волосы, и целует ладонь. Рядом Алиса, не знающая ни о статистике, ни о прогнозах, ни о границах между небом и землей. Стоит на вершине, машет в камеру квадрокоптера, запущенного Диего, и смеется.
А я тяну Таню к ней, чтобы сделать общий снимок. Хотя не люблю фотографироваться. Но этот кадр – хочу. И быть рядом с ними. Всегда.
54 глава
Я просыпаюсь рано, еще до рассвета. В окно нашей спальни струится прохладный утренний воздух, пахнет океаном и мокрой листвой. Дом находится на холме, стоит мне повернуть голову на подушке, и видно огни Фуншала далеко внизу. Они мерцают и постепенно гаснут один за другим, уступая место мягкому серому свету зари. Я лежу, слушая дыхание Влада рядом. Его профиль едва виден в полумраке, но я различаю линию носа, приоткрытые губы. На тумбочке отражается блеклый свет маленького приемника, портативного устройства, синхронизированного с его нейростимулятором. Мы шутим, что теперь он киборг, наполовину робот, и этот мерцающий огонек, как маячок из будущего.
Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Таранова. Босыми ногами нащупываю пол, набрасываю тонкий кардиган и на цыпочках прохожу по коридору мимо двери детской. Приоткрываю ее – Алиса свернулась калачиком на своей кроватке, пухлая щечка на ладошке, белые кудри разметались по подушке. Поправив ей одеяло, закрываю дверь и спускаюсь вниз.
На кухне встречает легкий беспорядок: на столе рисунки Алисы, над которыми она вчера корпела, высунув от усердия кончик языка: разноцветные дома и пальмы, и мы втроем, взявшись за руки. Карандаши, печенье. Я машинально складываю листы стопкой, любуюсь на корявую надпись ее рукой: «Мама, Влад, я». Кажется, даже в детских рисунках наша жизнь здесь выглядит как сказка.
Ставлю чайник, открываю окно настежь. Снаружи, в предрассветной дымке, слышен шорох волн где-то далеко внизу у подножия утеса. В щелочку между домами видно океан, сливающийся с небом. Вдыхаю полной грудью соленый, чуть сладковатый воздух и в такие моменты чувствую себя почти счастливой.
Мы решили остаться на Мадейре, потому что я настояла. Два перелета для Таранова за короткий срок… Ну нет. Во мне нет столько безрассудства, как в нем.
Чайник вскипает с тихим щелчком. Я завариваю травяной чай. Пар поднимается из кружки, и я, кутаясь в кардиган, выхожу с чашкой на небольшой балкончик. Там едва хватает места для двух стульев, но вид открывается прямо на пробуждающийся город и океан. Небо светлеет, обретает перламутровый оттенок. Где-то далеко уже проснулись первые петухи (да-да, даже тут кто-то держит кур прямо на соседних участках). Их негромкое кукареканье слышится перекличкой и оно родом из детства. Вдалеке поблескивает оранжевый огонек – рыбацкая лодка в океане или, может, ранний паром. Делаю глоток. Закрываю глаза на секунду и хочу запомнить этот момент: свежесть утра, чувство, будто мы с миром наедине. А еще надежду… Потрясающее ощущение!
За моей спиной слышатся тихие шаги. Оборачиваюсь и вижу на пороге балкона Влада. У него еще сонные глаза и взъерошенные волосы. Смотрит на меня и улыбается.