Первая наша ссора. Если, конечно, это можно назвать ссорой. Я могу вспылить, но быстро отхожу, потому что долго злиться на Таранова не выходит. Но сейчас он меня реально взбесил. Своим планом: ты погуляй, тебе надо, а то если бы я сразу сказал «нет» – ты бы никуда не пошла. Потому что действительно не пошла бы. Я с ним хочу быть. Каждую свободную минуту. А если его рядом нет, то зачем она мне, эта минута?
Концерт проходит так себе. Впрочем как и весь вечер. Мысленно я не здесь, а с Тарановым. Может, приехать и закатить ему скандал?
А когда вижу на закрытом фуршете знакомый силуэт, так и вовсе хочется не ждать возвращения, а прямо сейчас устроить Владу армагеддон, что так поступил. Ладно бы провести вечер одной, с этим я почти смирилась под двумя бокалами шампанского. Но пересекаться с бывшим? Нет уж. Это выше моих сил. И достоинства.
Особенно когда Толя меня замечает и, оставив свою спутницу, шикарную длинноногую брюнетку в коротком черном платье, направляется ко мне.
Я тут же вызываю такси. И все мое тщательно погашенное негодование на Таранова, что он так ловко меня «слил», отправив выгуливаться в свет одну, снова поднимается. С бешеной скоростью.
– Ба, какая встреча, – подходит Толя. – Неожиданно…
Выглядит он, конечно, хорошо. Даже как будто лучше после нашего расставания. И девушка рядом с ним эффектная.
Но и я ничуть не хуже. В моей личной жизни все прекрасно. Пусть я немного не в настроении, но это лишь эмоции. И мои не совпавшие ожидания от выдуманной мною картинки и реальностью.
– Извини, мне некогда. Я уже ухожу, – даже не пытаюсь натянуть улыбку.
– Как Алиса?
– Прекрасно.
– Вы здесь живете, в Сочи? Давно переехали?
– Недавно, – заглядываю в приложение.
– Тань, – берет меня за локоть. – Так и уйдёшь? Не поговорим? Мы давно не виделись.
Смотрю в лицо напротив, и всё, что хочется сделать – плеснуть в него шампанским. Жаль, уже допила.
– О чём? У тебя вроде всё хорошо? У меня тоже. Я дело Варшавский выиграла, у меня отношения, работа, всё замечательно. И впереди ещё лучше, с новыми достижениями.
– Достижения, Тань? – широко улыбается, нагло, будто мои слова его задевают. – Ты чего в своей жизни-то добилась? Ребенка родила? Да если бы не я, ты бы даже институт не закончила. Это я его проплатил. И с Алисой я с рождения сидел, пока ты экзамены сдавала. Диплом тоже с моего кошелька оплачен, помнишь? Мы всегда на мои деньги жили. Никто ты. Без меня была бы никем. Без меня и моей матери. Мы тебе все дали, а ты ноги об нас вытерла. И даже с ребенком видеться не даешь. Я спросил, как Алиса, а в ответ тишина. Запретила отцу общаться с дочерью и довольна собой? Это втои достижения?
Сначала его слова вызывают волну злости такой силы, что хочется наорать. Потому что всё не так. Всё это ложь, перекрученная до неузнаваемости. Но в следующую секунду беру себя в руки.
– А ты что делаешь, Толя, чтобы быть отцом Алисы? Только прошлыми заслугами живешь, выходит?
– Я хотя бы живу. А твой задохлик скоро загнется. Или уже все? Вся Москва гудит, что они с другом на несколько лет присядут, и он в камере сдохнет со своим диагнозом. А твои великие достижения пойдут крахом с такой историей. Приползешь потом? А я не приму.
Вот это самомнение… И словечки какие громкие. Ноль достоинства. Ведёт себя как тряпка, зацикленная на своей обиде. Хотя что я от него требую. Ничего не меняется. Совершенно.
– А ты и рад, да? Что на Таранова завели уголовное дело?
– Рад, – улыбается еще шире. – Поделом ему. И будь уверена, дочь мою уголовник воспитывать не станет. Оберну это через суд в свою пользу.
Помыться хочется после такой встречи и разговора.
– Омерзителен ты мне, Толя, – сдержанно произношу. – И я не представляю, как раньше не видела всей этой гнили. В какой-то степени даже стыдно, что когда-то считала такого, как ты, идеалом. Идеалом чего? Черти в аду, наверное, и те благороднее, – выплевываю ему в лицо и собираюсь уйти, но он резко хватает меня за локоть и сжимает пальцами. До отчетливой боли.
Надо попросить Сколара, чтобы бывшего мужа лишили родительских прав. Как после этого ему разрешать видеться с дочерью, если в нем столько злобы, яда и ненависти к матери своего ребенка? А я ведь ничего плохого не сделала. Всего лишь выбрала себя, свой комфорт, спокойствие и свободу. И пусть с Владом непросто, и его болезнь давит, внушает страх потери, но я с ним счастлива. Я поняла, что такое в действительности любовь. Это не драма, не доказательство, что ты чего-то достойна, а потом вдруг всем должна, как обычно и выходит. Это просто жизнь. Каждый день, наполненный смыслом. И ты радуешься ему без остатка.
У Толи в принципе нет внутри того, что есть у Влада. Поэтому и спорить с ним бессмысленно, как и что-то доказывать. В голове у него лишь голый расчет, потребление и раздутый эгоизм.
И вот как, глядя на Толю, не задуматься, почему Влад другой? Почему мне с ним повезло? А может, все проще. Может, я просто не такая, как Толя? Поэтому мы и расстались. Поэтому и быть вместе уже никогда не сможем. Мы на разных уровнях.
Эта мысль приободряет. Я улыбаюсь. Толя тут же считывает это как слабость и снова начинает унижать.
– Улыбаешься, да?.. Подстилка. Мышцы себе от сосания натренировала, теперь и рот не закрывается?
И в этот момент я уже не думаю, просить ли Сколара. Я точно знаю: обратно пути нет.
Выдергиваю руку из его хватки и ухожу, не оборачиваясь. Надеюсь, это была наша последняя встреча.
На улице пишу Демьяну сообщение: «Помоги мне лишить бывшего мужа родительских прав». И еду к своему «уголовнику».
Почти два года прошло. Немалый срок, чтобы остыть, взять контроль над эмоциями, начать конструктивный диалог, но что в итоге? Нет. Даже и намека на подобное поведение нет. Ни Толя, ни его мать не будут иметь влияния на мою дочь. А если Алиса вырастет и сама захочет с ними общаться, пожалуйста. Но сейчас я не вижу в этом плюсов.
Сколар отвечает смайликом с огоньком и сразу перезванивает. Пока еду в такси, кратко обрисовываю ситуацию – и про Влада, и про встречу с бывшим. Он одобряет идею с лишением родительских прав, обещает заняться этим и просит Таранову мозги не выносить за то, что остался дома. Хвалит, что повела себя достойно, отбилась и не проболталась про сожительство с Владом.
– Давай, делай круг. Сейчас скину фотки – посмотри, осмысли, а потом вперёд. За жаркой ночью. И с первой настоящей победой, Тань. Я, кажется, не поздравил?
– Нет…
– Ну вот, поздравляю. С меня подарок – лишение родительских прав твоего недомужика. И вот, лови, – завершает разговор и скидывает документы Таранова. Хотя нет – Алексея Зубарева. Новенькие, чистенькие, только лицо Влада на первой странице.
Не знаю, как благодарить Демьяна. Да и в целом… Еще один живой пример адекватности и человечности перед глазами. Хотя с темной стороной Сколара я не сталкивалась, но что-то мне подсказывает – и в ней света больше, чем во всем существе моего бывшего.
«Спасибо», – отсылаю Сколару смайлик с сердцем.
И как он вовремя. Точнее, я с этим звонком. И Толя со своим появлением. Все в жизни происходит как-то подозрительно в точку. Не всегда так, как хочется, но, видимо, ровно тогда, когда надо. Еще бы ребенка родить от Влада. Стоп. От Алексея. Ну отлично. И как теперь во всем этом не запутаться?
«Ты, я и он», – шлет следом Сколар. «Больше никто».
«Окей», – шлю в ответ и наша переписка тут же исчезает.
Вопросов, конечно, у меня тьма к Владу. И о том, как дальше с этими бумажками, и что с его Швейцарией. Но он мне обязательно ответит. Сегодня же ночью. Правда, есть один нюанс… Дату рождения ему изменили. И он теперь скорпион по гороскопу. А я их терпеть не могу после Толи. На дух не переношу. Но ради Влада… так и быть, сделаю исключение.
61 глава
– Как успехи? – интересуется Сколар, когда я ему перезваниваю в конце невероятно тяжелого дня.
– Так себе, поводов мной гордиться у тебя не будет, – бросаю ключи от машины на комод и иду прямиком на кухню. – Моё очередное выигранное дело оказалось слишком долгим и энергозатратным процессом. Бывший муж вцепился в бедняжку намертво и постоянно вставлял палки в колёса во время суда: то ходатайства, то несколько адвокатов, умышленные срывы заседаний. Затем сама судья ушла в отпуск, потом заболела. В итоге всё растянулось на год! Целый год! И такой поддержки, как у меня в твоём лице и Таранова, у моей клиентки не было. И хоть мы выиграли, а дети остались с матерью, алименты назначены в виде двух корзин, и всё вышло так, как я и хотела, – чувствую себя испитой до дна. До самой последней капельки, – жалуюсь Демьяну.
И всё, чего хочу сейчас – это обнять Влада. Потому что перед глазами всегда пример адекватности, спокойствия и невозмутимости. Даже несмотря на его диагноз. Он так достойно себя ведёт… И глядя на него, я иногда задумываюсь: ему действительно не страшно? Или он просто хорошо маскирует это чувство? А это состояние после приступов… Теперь я точно знаю, как выглядят супергерои.
– А я, значит, неадекват? – хмыкает Сколар.
– Ты – да. Ты не болен, как Влад, но поддерживаешь его во всём и бумажки опять помогаешь эти делать в Швейцарию…
– Всё, проехали, – начинает раздражаться. – Я много раз говорил, почему это делаю и для чего. В общем, все документы пришлю почтой. Поздравляю, теперь ты и Алиса свободны не только в своих перемещениях, но и в целом.
– А брак с Зубаревым? Что, сложно было строчку в паспорте подмахнуть?
– На тот момент – да. Сейчас уже не имеет смысла. И вообще, ко мне какие вопросы? У тебя есть твой мужик – с него и спрашивай.
Я недовольно вздыхаю и беру яблоко со стола, заодно окидываю глазами бардак на кухне и в доме, сосредотачиваюсь на звуках из соседней комнаты.
– Ладно, до связи. Дел у меня полно. Отдыхай. Ты всё равно молодец. Две корзины в наше время – хоть и длиной в год – это неплохой результат. Да и вводные были не ахти. Ты одна, а там два зубастых крокодила.