Что касается приведенного в данной главе русского перевода текста Второй поправки, то правильный перевод всегда основан на знании исторических реалий, культуры, обычаев, традиций и лингвистических тенденций эпохи, к которой принадлежит оригинальный текст. Невозможно правильно перевести тексты поправок, не прочитав Конституцию США, Билль о правах, «федералистские» и «антифедералистские статьи», судебные решения и различные академические статьи на тему той иной поправки. Иначе штат может превратиться в государство, а индивидуальные лица – в народ.
Третья поправка к Конституции США
«В мирное время ни один солдат не должен размещаться на постой без согласия владельца дома; однако в военное время это допускается, но лишь в порядке, предусмотренном законом» (No soldier shall, in time of peace be quartered in any house, without the consent of the owner, nor in time of war, but in a manner to be prescribed by law).
Когда составлялся текст Третьей поправки, проблема расквартирования солдат в частных домах была насущной. К этому методу прибегали англичане. В 1769 году английский парламент принял Первый закон по расквартированию, согласно которому американские колонии должны были оплачивать постой английских солдат, которые «охраняли» колонистов. Закон также разрешал английским солдатам занимать конюшни, пивные, амбары и другие постройки. Второй закон по расквартированию, принятый в 1774 году, был намного жестче: он разрешал английским солдатам занимать любые постройки и помещения, включая дома. Понятно, что такой закон не мог не разозлить колонистов, и, вполне возможно, именно эти законы (американские колонисты называли их «непереносимыми законами») и послужили толчком к Революционной войне. После ее окончания колонисты включили Третью поправку в Билль о правах, так как не желали посягательств на свои дома со стороны не только английского, но и своего собственного правительства.
Третья поправка, пожалуй, единственная, по которой Верховный суд США не вынес за всю историю ни одного решения, хотя несколько раз упоминал ее или ссылался на нее в делах, совершенно не относящихся к размещению солдат на постой. Также не похоже, что о размещении в частных домах может зайти речь в обозримом будущем. И тем не менее Третья поправка важна, потому что современные американские юристы нашли в ней скрытый смысл – они считают, что в ней говорится о нашем праве на частную жизнь, на свободу от вторжения в нее со стороны государства. И право на то, что правительство не будет размещать солдат в наших домах ни в мирное, ни в военное (кроме как согласно закону) время, должно толковаться широко, т. е. речь должна идти не только о физическом вселении солдат в дома, но и o любом посягательстве на наш очаг, которое может привести к дискомфорту и нарушению того или иного аспекта нашей повседневной, нормальной жизни.
Наиболее значительным делом, в котором Верховным судом упоминается Третья поправка, является дело «Гризволд против штата Коннектикут».
В 1879 году в Коннектикуте был принят закон, согласно которому «любое лицо, которое пользуется любым препаратом, медицинским прибором или инструментом с целью предотвращения зачатия, подлежит наказанию в виде штрафа не менее 50 долларов или тюремного заключения до года либо обоим наказаниям – штрафу плюс тюремное заключение… Любое лицо, которое оказывает помощь, способствует, создает причину, нанимает или заставляет другое лицо совершить это преступление, может быть подвергнуто уголовному преследованию и наказанию, как если бы это лицо само совершило преступление по предотвращению зачатия».
Эстель Гризволд была директором одной из клиник, принадлежавшей организации «Планирование материнства» (перевод вольный, по-английски название организации – Planned Parenthood), а также профессором медицины в Йельском университете. За нарушение Закона 1879 года Гризволд и ее коллеги были приговорены к штрафу в $ 100. В результате апелляций дело дошло до Верховного суда США. Семью голосами против двух было вынесено решение, постановившее, что Закон 1879 года нарушает 14-ю поправку к Конституции США, которая распространяет применение федерального Билля о правах к законам штатов, в частности право на надлежащую правовую процедуру. Верховный суд отметил, что коннектикутский Закон 1879 года нарушает право на личную семейную жизнь – знаменитое понятие privacy. Несмотря на то что право на невторжение в личную жизнь нигде в Билле о правах не упомянуто, Суд нашел, что Билль создает так называемую зону личной жизни, в которой государству нечего делать. Вторжение в эту зону, продолжает Верховный суд, обесценивает все наши другие права, делает их бессмысленными. Затем Суд связал Третью поправку с другими поправками, входящими в Билль о правах: «Четвертая поправка утверждает свободу от незаконных обысков, Пятая поправка, говорящая о праве не давать показания против самого себя, устанавливает зону личной жизни, недоступную для государства, Девятая поправка, перечисляя определенные права, не может быть истолкована как лишающая людей других прав или ограничивающая их в этих правах».
Переходя к частной семейной жизни, судья Дуглас, автор текста решения по делу Гризволд, писал: «Разрешим ли мы полиции обыскивать в поисках противозачаточных средств такие священные для нас места, как наши спальни? Сама мысль об этом вызывает отвращение и несовместима с понятием семейной частной жизни. Тут мы имеем дело с правом на частную жизнь, которое древнее Билля о правах…».
В деле Гризволд Третья поправка была увязана с Четвертой, запрещающей обыск (как личный, так и помещения) без законно выданного ордера или без обоснованной причины. Наиболее прогрессивные юристы (в основном это профессора юридических школ и адвокаты общественных организаций, таких как Американская ассоциация за гражданские свободы), протестующие против электронной слежки, выступая за расширенное толкование Третьей поправки, говорят о «вселении» в наши дома «кибер-солдат». Они считают, что раз электронной слежкой в США занимается управление, называемое Национальным агентством безопасности (National Security Agency), которое подчинено Министерству обороны, то его работников можно считать частью вооруженных сил, т. е. «солдатами». Эти-то «солдаты» и проникают в наши дома, следя за нашей компьютерной деятельностью, а значит, практически за всеми аспектами нашей жизни – от потребительских приоритетов, дружеских и интимных связей и вплоть до историй болезней и лекарств, которые мы принимаем. Более консервативные юристы, понимая, что Третья поправка все еще остается не протестированной Верховным судом, настаивают на том, что с электронной слежкой лучше всего бороться с помощью Первой поправки.
В своей книге «Интеллектуальная частная жизнь» («Intellectual Privacy») профессор Университета им. Вашингтона в Сент-Луисе Нил Ричардс выдвигает следующий аргумент: «…существует корпус эмпирических данных о том, что слежка не дает развиваться способности думать, читать и свободно общаться, о чем мы уже давно подозревали благодаря интуиции. Мы должны защищать зону нашей частной интеллектуальной жизни, но делать это надо при помощи Первой поправки и законодательства типа Американского закона о свободе, мощной криптографии и корпоративных действий вроде решения компании “Майкрософт” противостоять попыткам правительства США получить доступ к электронным посланиям, которые “Майкрософт” на основании доверительных отношений хранит для своих клиентов на глобальном информационном облаке».
Похоже, что в ближайшее время до Верховного суда США дойдет дело, в котором главным аргументом будет нарушение наших конституционных прав, закрепленных Третьей поправкой к Конституции США. Это будет первое такое дело начиная с 1791 года, когда был ратифицирован Билль о правах.
Четвертая поправка к Конституции США
«Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту» (The right of the people to be secure in their persons, houses, papers, and effects, against unreasonable searches and seizures, shall not be violated, and no Warrants shall issue, but upon probable cause, supported by Oath or affirmation, and particularly describing the place to be searched, and the persons or things to be seized).
Все знают поговорку «Мой дом – моя крепость». В оригинале она звучит несколько иначе: An Englishman’s home is his castle, т. е. «Дом англичанина – его крепость». Мы можем простить себе вольный перевод слова castle как крепость, так как словарное значение этого слова «за́мок». Но замки, по сути, и были крепостями. Англичане заслужили право называть свои дома крепостями по крайней мере с начала XVII века, когда Королевский суд вынес решение по делу Семейна.
Мистер Грешам и мистер Берисфорд жили в Лондоне, в доме, котором они владели. Когда Берисфорд умер, оказалось, что он был должен крупную сумму денег некоему Питеру Семейну. Семейн обратился в суд, где добился выдачи приказа об аресте имущества Берисфорда, которое находилось в доме. Вооруженный этим приказом, лондонский шериф направился в дом, где проживал, теперь уже один, Грешам. Не получив от последнего разрешения войти, шериф взломал дверь. Очевидно, под руку ему попались и вещи Берисфорда, на которые претендовал Семейн в качестве выплаты долга и которые тоже пострадали от действий шерифа. Семейн подал в суд на Грешама, требуя компенсации за ущерб, нанесенный ретивым шерифом его имуществу, – из-за того якобы, что Грешам не пожелал открыть стражу порядка дверь.