Итак, гражданский иск, поданный после уголовного процесса, не считается повторной ответственностью. Если в уголовном деле итоговым результатом может быть лишение свободы, а в некоторых случаях даже смертная казнь, то в гражданском деле – только денежная компенсация.
Понятно, что опасность двойной ответственности может наступить лишь тогда, когда уже вынесено какое-то решение по поводу первичной ответственности, т. е. в тот момент, когда человек был признан либо виновным, либо невиновным. Однако весьма часто судебный процесс по той или иной причине прекращается. Например, во время судебного процесса может быть допущена критическая ошибка: присяжные во время заседания случайно увидели или услышали то, чего им видеть или слышать не положено, т. е. доказательства, не приобщенные к делу, поскольку они были добыты стороной обвинения в нарушение Четвертой поправки. Судья также может объявить о нарушении законности судебного процесса, если хотя бы один из присяжных был замечен в подозрительном контакте с посторонними лицами, будь то контакт с представителем одной из сторон или с прессой. Часто присяжным запрещается смотреть телевизор, читать газеты или выходить в социальные сети в Интернете во избежание воздействия на них чужих мнений, непроверенных фактов и даже откровенно ложной информации. В особо громких делах или таких, где на скамье подсудимых находятся члены организованной преступной группировки, присяжных, как правило, селят в отель, куда их отвозят после каждого заседания на автобусе. Им запрещено звонить по телефону домой или на работу, они не имеют никакого доступа к СМИ. Присяжные должны принимать решения только на основании доказательств, представленных в суде, и, если кто-то из них будет замечен в нарушении этого правила, судья может объявить о прекращении дела, что не повлечет за собой опасности повторного преследования, так как не было окончательного вердикта по делу. Слово «окончательный» является ключевым, потому что случаются так называемые поправимые ошибки, и если вердикт был основан на поправимой ошибке, то он не считается окончательным. К поправимым ошибкам относятся неправильные инструкции, касающиеся закона, данные судьей присяжным; применение неправильного юридического стандарта; неправильное приобщение или, наоборот, отклонение ходатайства о приобщении доказательства к делу.
«Подвешенное жюри», т. е. ситуация, когда присяжные не пришли к единогласному решению по поводу виновности ответчика, означает, что окончательного вердикта не было, а следовательно, нет опасности повторной ответственности (ведь еще не наступила первая), и, значит, сторона обвинения имеет право на повторный суд. Другое дело, что прокурор может дважды подумать, прежде чем начинать новое дело, потому что это дорогостоящий процесс. Согласно исследованию, проведенному профессорами уголовного права Университета Сиэтла в 2015 году, средняя стоимость уголовного преследования, связанного с убийством, стоит государству (федеральной казне или казне штата) в среднем $ 2 млн. Если прокуратура стремится добиться смертной казни, надо добавить к стоимости процесса еще миллион. Вот почему прокурор, потратив первые два миллиона впустую, хорошо подумает, прежде чем начать тратить следующие два, а то и три миллиона из вверенного ему бюджета.
Поскольку в США существуют федеральные законы и законы штатов, нередки случаи, когда они дублируют друг друга. Например, одно и то же преступление может квалифицироваться как нападение с избиением по закону какого-то штата и нападение на почве расовой ненависти по федеральному закону. Вердикт «невиновен» в суде штата совершенно не означает, что Пятая поправка придет на помощь, когда начнет уголовное преследование федеральный прокурор. Такое двойное преследование возможно благодаря доктрине двойного суверенитета.
И наконец, вопрос, который интересует всех – как юристов, так и неюристов: что произойдет, если присяжные человека оправдают, а через некоторое время полиция находит новые улики, неопровержимо связывающие этого человека с преступлением, в совершении которого он обвинялся и был оправдан, будь то найденный биоматериал с его ДНК, три новых свидетеля с безупречной репутацией, видео, заснятое камерой наблюдения, о которой совершенно забыли, и т. д.? Как это часто бывает в юриспруденции, однозначного ответа нет, но в большинстве случаев на помощь оправданному придет Пятая поправка, в частности то ее положение, согласно которому нельзя дважды судить человека за одно и то же преступление.
Иногда, смотря зарубежные[22] фильмы, я поражаюсь, когда полицейский или детектив кладут перед задержанным лист бумаги и ручку и предлагают написать чистосердечное признание. Еще больше я поражаюсь, когда задержанный это делает. В сегодняшней Америке такое невозможно. Самый последний бездомный, живущий под мостом, знает, что такое «взять Пятую», т. е. воспользоваться защитой Пятой поправки к Конституции США и не отвечать на вопросы, которые могут его уличить, а поскольку уличить может все на свете, то лучше вообще ни на какие вопросы, кроме как тебя зовут, не отвечать.
В американских фильмах можно часто услышать, как при задержании «копы» зачитывают задержанному так называемые предупреждения Миранды. Звучат они так: «У вас есть право молчать. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам назначат бесплатного адвоката». Но мало зачитать «предупреждения Миранды» задержанному, надо еще убедиться, что он их понял. Человек может не понять его либо потому, что он плохо знает английский язык, либо потому, что он слабоумный. На суде адвокат подзащитного, безусловно, может оспорить факт ознакомления своего клиента с «предупреждениями Миранды», если на то есть хоть малейшие основания. Дело Миранды, пожалуй, самое знаменитое из всех дел по теме «Показания против самого себя».
3 марта 1963 года по пути с работы домой подверглась нападению 18-летняя девушка. Преступник связал ее, бросил на заднее сиденье машины, отвез в безлюдное место и там изнасиловал, а затем отпустил. Девушка позвонила в полицию и дала показания, которые были непоследовательны и противоречивы. Брат девушки показал, что машина, в которой ее якобы увезли в пустынное место, принадлежала ее парню, 23-летнему Эрнесто Миранде. Миранду арестовали через неделю, и девушка опознала его как насильника. К моменту ареста у него уже был солидный послужной список, состоявший из обвинительных приговоров за вооруженное ограбление, покушение на изнасилование и нападение с избиением. В полицейском участке Миранду отвели в комнату для допросов.
Эрнесто Миранда был беден и необразован – он с трудом окончил девять классов. Во время допроса, который длился два часа, он сначала отрицал свою вину, но потом сознался и подписал признание в совершенных преступлениях. Полицейские не оповещали Миранду о его праве не отвечать на вопросы и праве на присутствие адвоката, хотя и не применяли «жестких» методов допроса.
Сторона обвинения предъявила суду подписанное Мирандой признание, а его адвокаты подали ходатайство о недопущении этого признания в качестве доказательства, поскольку признание было добыто в нарушение конституционных прав Миранды, в частности права не давать обличающие его показания. Тем не менее суд постановил, что признание может быть принято к рассмотрению, в результате чего Миранда был признан виновным и приговорен к тюремному сроку от 20 до 30 лет. Апелляционный суд Аризоны утвердил решение суда нижестоящей инстанции. В своем решении апелляционный суд подчеркнул, что Миранда не потребовал присутствия адвоката во время допроса, т. е. добровольно отказался от его услуг. В 1966 году дело попало в Верховный суд США. На этот раз Миранду представлял адвокат Пол Фрэнк, который до открытия частной практики был помощником судьи Верховного суда Хьюго Блэка.
Верховный суд изучил листок с признанием, которое подписал Миранда. На нем было также написано следующее: «Я клянусь, что делаю это признание добровольно и по собственному желанию, без всяких угроз, принуждения или обещаний иммунитета против судебного преследования и что это признание было сделано с полным осознанием моих прав и пониманием, что любое сделанное мной заявление может быть использовано против меня».
Верховный суд проигнорировал листок с признанием Миранды, так как судьи сомневались, что он сумел прочесть и понять все, что было в тексте. Зато Суд обратил особое внимание на тот факт, что устно о своих правах Миранда не был оповещен. Полицейские не сказали ему, что он имеет право на бесплатного адвоката и право молчать, пока такой адвокат не пришел. И без таких предупреждений, посчитал Верховный суд, возникает презумпция, что признание Миранды было сделано под давлением, даже если к нему не применялись «жесткие» методы допроса. Потому что сама атмосфера полицейского участка (изоляция, чувство незащищенности, невозможность покинуть помещение, невозможность поговорить с кем-либо из родных и близких) не позволяет говорить о добровольности такого признания. Верховный суд подчеркнул, что самого факта нахождения под стражей достаточно для того, чтобы испугаться и оговорить себя в угоду полицейским.
Учитывая все это, Верховный суд «спустил» дело в нижестоящую инстанцию для нового суда, на котором признание Миранды вообще не должно было фигурировать. Миранде, однако, это не помогло: даже без его признания он был признан виновным и получил тот же срок – от 20 до 30 лет тюремного заключения. Отсидел он, правда, гораздо меньше – в 1975 году был помилован и вышел на свободу. Свободой Эрнесто воспользовался не лучшим образом – живя в бедных, «плохих» районах Феникса, он не вылезал из баров, чьи посетители были сделаны из того же теста, что и сам Миранда. 21 января 1976 года он был убит в драке с поножовщиной. Одного из участников драки арестовали как подозреваемого убийцу Эрнесто. В полиции ему зачитали его права (названные в честь убитого за час до этого Эрнесто «предупреждениями Миранды»), и подозреваемый ими воспользовался в полной мере – он не ответил ни на один вопрос. Уголовное дело против него так и не было возбуждено.