Что касается признаний Макдональдом своей вины, которые не были представлены в качестве доказательства суду нижестоящей инстанции на том основании, что являются «слухами», т. е. заявлениями, сделанными вне судебного слушания, то Макдональд находился в зале суда, был под присягой и мог быть допрошен защитой, а присяжные уже сами разбирались бы в доказательном весе его ответов и оценке его поведения во время допроса. Пауэлл завершил решение такими словами: «Мы заключаем, что исключение из доказательств критических улик вкупе с отказом обвинения разрешить Чеймберсу подвергнуть Макдональда перекрестному допросу лишили Чеймберса справедливого суда ввиду отсутствия традиционных и стандартных принципов надлежащей судебной процедуры… ввиду чего мы его аннулируем и дело отсылаем в суд нижестоящей инстанции для повторного рассмотрения».
В суде нижестоящей инстанции все обвинения против Леона Чеймберса были сняты.
Исторический контекст этого дела представляет особый интерес. Дело в том, что все его участники были чернокожими – и жертва (полицейский Либерти), и обвиняемые – Чеймберс и Макдональд. Мало того, Чеймберс сам бывший полицейский, который ушел со службы в знак протеста против введенного местным начальством правила не использовать чернокожих полицейских против белых нарушителей.
Обсуждая право обвиняемого на очную ставку и допрос «враждебного свидетеля», нельзя обойти вниманием дела, в которых «враждебными свидетелями» были дети. Одним из таких дел было дело «Штат Мэриленд против Крэйг».
Сандра Энн Крэйг была владелицей яслей и детского сада, где также работала воспитательницей. В октябре 1986 года ей было предъявлены обвинения в издевательстве над ребенком, правонарушениях извращенного сексуального характера первой и второй степени, рукоприкладстве. Жертвами ее агрессии, издевательств и домогательств, которые длились два года, были несколько детей, в том числе шестилетняя Брук Етце.
В штате Мэриленд существует судебная процедура, позволяющая судье проводить допрос малолетней жертвы сексуальных домогательств и других серьезных преступлений при помощи закрытой телевизионной связи. Такая процедура применяется в тех случаях, когда судья имеет основания полагать, что присутствие в зале суда повергнет ребенка в настолько серьезное эмоциональное расстройство, что он не сможет давать показания. Как только судья начинает эту процедуру, ребенок, прокурор и адвокат обвиняемого удаляются в отдельную комнату, а судья, присяжные и обвиняемый остаются в зале суда. Затем ребенка подвергают допросу, а на мониторе, установленном в зале суда, видно и слышно, что и как он говорит. Сам ребенок при этом видит и слышит только прокурора и адвоката, которые и проводят допрос, первый – прямой, второй – перекрестный.
В поддержку своего ходатайства провести допрос через закрытую телевизионную сеть обвинение представило заключение эксперта-психолога, в котором было сказано, что Брук и другие дети, подвергшиеся сексуальным нападкам со стороны Сандры Крэйг, испытают серьезное эмоциональное расстройство, что помешает им отвечать на вопросы. Брук, скорее всего, замкнется и вообще перестанет коммуницировать, еще одна девочка придет в сильнейшее эмоциональное возбуждение, а один мальчик просто откажется говорить или будет говорить на произвольно выбранные им самим темы, не имеющие отношения к вопросам.
Несмотря на возражения адвокатов Крэйг, судья разрешил проводить допрос детей по специальной процедуре с использованием закрытой телевизионной сети. Сандра Крэйг была признана виновной по всем пунктам обвинения.
Суть апелляции Крэйг сводилась к тому, что она была лишена права на очную ставку с «враждебным свидетелем» в нарушение своих конституционных прав, закрепленных Шестой поправкой. Мэрилендский суд специальных апелляций утвердил решение суда нижней инстанции, но апелляционный суд штата Мэриленд его аннулировал и приказал провести новое судебное слушание, постановив, что, хотя право на очную ставку не всегда означает встречу обвиняемого и жертвы лицом к лицу, в данном случае дефект позиции обвинения в том, что эксперт-психолог в своем заключении не показал, что эмоциональное расстройство ребенка будет вызвано именно такой встречей, а не предыдущим печальным опытом общения с обвиняемой и самими вопросами.
По петиции certiorari дело попало в Верховный суд США. За большинство решение писала судья Сандра Дэй О’Коннор.
Отметив важность очной ставки на суде, судья О’Коннор пояснила, что главные элементы очной ставки – физическое присутствие, перекрестный допрос, наблюдение присяжными поведения – помогают убедиться в том, что доказательства против обвиняемого надежны, а не являются отрепетированной выдумкой. Все эти элементы помогают невинно обвиненному в преступлении человеку показать несостоятельность обвинения и критически важны для справедливого судебного процесса. И тем не менее, продолжала О’Коннор, очная ставка не является sine qua non, т. е. требованием, без которого нельзя обойтись. Если у защиты есть возможность подвергнуть сомнению память свидетеля, показать его замешательство при ответе на вопрос или попытку уйти от ответа, то физическое присутствие свидетеля как элемент очной ставки может и не потребоваться.
После таких слов можно было бы предположить, что решение Верховного суда поддержит обвинительный приговор суда нижестоящей инстанции, но в этом месте судья Сандра Дэй О’Коннор сделала поворот на 180 градусов. Она отвергла применение теста «сравнение интересов» (т. е. интерес ребенка в сохранении психического здоровья и интерес обвиняемого в справедливом суде) в данном деле, поскольку «Конституция просто не разрешает применение такого теста. Мы не вольны проводить анализ заплаченной цены и эффективности ясных конституционных гарантий, а затем менять их значения в зависимости от результатов такого анализа. Суд убедительно продемонстрировал, что мэрилендская процедура отвечает законным интересам и предоставляет обвиняемому практически все гарантии Положения об очной ставке (т. е. все, кроме самой очной ставки). Меня убедили, что мэрилендская судебная процедура практически конституционна. Но поскольку она не является реально конституционной, то я подтверждаю решение мэрилендского апелляционного суда, аннулирующего решения суда нижней инстанции».
В свете такого решения Верховного суда США перед прокурором графства Хауард в штате Мэриленд возникла дилемма – судить ли Сандру Анн Крэйг заново, предоставив ей возможность очной ставки в зале суда с предполагаемыми жертвами ее преступных действий, или отпустить с богом на все четыре стороны, чтобы не травмировать детей. Прокурор предпочел не травмировать детей и снял с Крэйг все обвинения.
Отцы-основатели чтили англосаксонскую правовую систему, но они также знали, как часто английские суды препятствовали принудительному вызову свидетелей в суд, особенно в делах по обвинениям в государственной измене и тяжких преступлениях. Именно для предотвращения подобных ситуаций Шестая поправка содержит положение о принудительном вызове свидетелей в суд. Необходимо отметить, что свидетель, принудительно вызванный в суд, сохраняет при даче показаний право не отвечать на вопросы, которые могут уличить его в совершении преступления. По этой причине такие свидетели очень часто дают показания в присутствии своего адвоката.
То, что обвиняемый желает вызвать свидетеля в суд, далеко не всегда означает, что свидетель желает быть вызванным в суд. Если такого желания нет, то суд может приказать свидетелю явиться для дачи показаний по повестке. Если свидетель не явится по повестке, суд имеет право выписать ордер на арест свидетеля и его принудительный привод в суд. Таким образом, эта часть Шестой поправки уравнивает права прокурора и обвиняемого – обе стороны могут в принудительном порядке обеспечить явку свидетелей в суд, прокурор – через полицейские функции, обвиняемый – через Шестую поправку.
Напомню, что 14-я поправка распространила действие Билля о правах на все штаты. Это важно, поскольку каждый штат имеет свои уголовно-процедурные законы, и некоторые из них могли (и до сих пор могут) нарушать предписания, касающиеся надлежащей правовой процедуры. Но рано или поздно какое-то дело, начавшееся в одном из штатов, доходит до Верховного суда США, и тогда закон или уголовно-процессуальная процедура этого конкретного штата подвергаются экзамену на конституционность, будь то Шестая или любая другая поправка, входящая в Билль о правах.
Во многих фильмах мы видели, как в самый кульминационный момент, когда надежды на справедливость больше нет, в зал суда входит неожиданный свидетель, и его показания спасают ни в чем не повинного главного героя – снимают с него все подозрения и указывают на истинного преступника. Увы, такое возможно только в кино. В жизни подобных «сюрпризов», как правило, быть не может, поскольку каждая сторона обязана предоставить противной стороне список всех своих свидетелей. Если какой-то свидетель не включен в список, то он не может быть вызван в суд для дачи показаний. Это означает, что право на принудительный вывод свидетеля в суд может иметь ограничения, которые не нарушают Конституцию. В этом отношении показательно дело «Тэйлор против штата Иллинойс» / Tayar v. Illinois, 484 U.S. 400 (1984).
Задолго до суда над Тэйлором, обвиненном в покушении на убийство некоего Бриджеса, прокурор, в рамках следственных действий, подал ходатайство о предоставлении ему списка всех свидетелей. В списке, предоставленном адвокатом Тэйлора, свидетель по фамилии Вормли не значился. На второй день суда, после того как два главных свидетеля обвинения показали, что видели, как Тэйлор стрелял в Бриджеса во время потасовки, адвокат обвиняемого устно заявил ходатайство об изменении поданного им списка свидетелей с целью включения в него некоего Вормли. Адвокат Тэйлора объяснил судье, что Вормли был свидетелем инцидента и что обвиняемый Тэйлор сказал ему о Вормли ранее, но, несмотря на многочисленные попытки, разыскать Вормли до последнего времени не удавалось.