Борьба против латыни имела бы чисто негативный смысл, если бы она не сопровождалась одновременно развитием национального языка, делавшим его пригодным для изложения любого научного сочинения. Совершенствование народного языка, превращение его в язык литературный требовало большого труда. Возникла необходимость в специальных учреждениях, которые наряду с развитием науки и ее популяризацией взяли бы на себя этот труд.
Так возникают научные общества и академии.
Ученые объединяются
Первая академия возникла в Италии. Ее главная задача — совершенствование национального языка и популяризация знаний. Зачинателями этого дела оказалась небольшая группа флорентийских граждан. Душою кружка, или, как они говорили, «веселой бригады», были лютые враги латыни Джелли и Франческо. Хотя первый по профессии являлся сапожником, а второй аптекарем — это были широко образованные граждане.
В 1540 году они придумали своему объединению скромное название «Gli Umidi», что означало «Мокрые». В доме одного из них «Мокрые» регулярно собирались, чтобы обменяться мнениями по интересовавшим их научным или литературным вопросам. Вскоре они открыто объявили свою программу: совершенствование итальянского языка, перевод на родной язык латинских и греческих книг, распространение знаний…
Заручившись поддержкой герцога Тосканского Козимо Первого, группа Джелли и Франческо добивается создания Флорентийской академии, торжественно открытой 25 марта 1541 года.
Стремление к знанию, охватившее в те годы многих флорентийцев, обеспечило успех публичным лекциям, организованным вновь созданной академией. Особенно популярны были выступления Бенедетто Варки. Взяв за основу бессмертную «Божественную комедию» Данте, он на понятном всем слушателям итальянском языке знакомил их с современной наукой. Позднее в этой же академии с лекцией о Данте дебютировал молодой Галилео Галилей.
С годами, однако, программа Флорентийской академии как бы исчерпалась, лекции приобрели характер цветистых словесных излияний, лишенных оригинальных мыслей. Возникают академии с более узкими задачами. В 1563 году тот же герцог Козимо открывает Флорентийскую академию художеств, сыгравшую большую роль как в развитии искусства, так и в распространении математических знаний. Благодаря вновь созданной академии, Флоренция как магнит притягивала к себе ученых. Многочисленных слушателей привлекают лекции, читаемые на их родном языке.
Создаются академии и в других городах Италии. В 1603 году в Риме открывается существующая до наших дней Academia del Lincei, что в переводе означало Академия рысей, поскольку ее члены считались «зоркими, как рысь».
Немного позднее сходные общества возникают в Англии и Франции.
Как и во Флоренции, первое английское ученое общество было плодом частной инициативы.
По окончании гражданской войны группа молодых лондонцев (самому юному из них было тогда 18 лет) начинает более или менее регулярно встречаться для того, чтобы рассказывать друг другу о новых научных открытиях и своих собственных опытах. Никакого заранее составленного плана их заседаний первоначально не существовало, не было и постоянного места сбора. Друзья встречались иногда в таверне, иногда на чьей-нибудь квартире. Вскоре, однако, потребность в научном общении настолько возросла, что было решено встречаться регулярно. Так возникла «Невидимая коллегия». Почему они назвали себя так, точно не известно, хотя в годы диктатуры Кромвеля было более безопасным оставаться «невидимыми».
Спустя некоторое время основное ядро «Невидимой коллегии» перемещается в старинный университетский город Оксфорд. Заняв университетские должности, «невидимые» превратили Оксфордский университет из цитадели сторонников Аристотеля в центр борьбы с ним.
Поначалу «Невидимая коллегия» была скорее кружком любителей науки, нежели ученым обществом. Как писал один из них, они ставили себе единственную цель — «удовлетворение желания дышать более свежим воздухом и спокойно беседовать друг с другом, не опасаясь быть втянутым в страсти и безумства этого мрачного века…».
Их встречи были настолько частыми, как это позволяли дела. Заседания проходили скорее в действиях, чем в разговорах: они занимались главным образом какими-нибудь отдельными опытами в области химии или механики. У них не было ни устава, ни метода.
Это были встречи дилетантов, с энтузиазмом обсуждавших новые астрономические открытия и одновременно любовавшихся прозрачным стеклянным ульем или статуей, могущей произносить слова, потому что в ней была укреплена труба, в которую говорил спрятанный в соседней комнате слуга.
В Оксфорде «Невидимая коллегия» превращается в Оксфордское философское общество, протоколы заседаний которого сохранились до наших дней.
Беспокойная эпоха не позволяла людям долго жить на одном месте. И самые активные члены «коллегии» оказываются в Лондоне. К этому времени у них возникает стремление создать научное учреждение, пользующееся общественным признанием. В 1660 году появляется декларация, в которой говорится: «Мы, ниже подписавшиеся, договариваемся встречаться еженедельно для того, чтобы советоваться и обсуждать развитие экспериментальной науки. Каждый из нас будет вносить еженедельно один шиллинг на покрытие необходимых расходов».
Так возникло Лондонское королевское общество — одно из старейших ученых обществ мира.
Денег, собираемых с его членов, едва хватало на оплату секретарей и куратора, обязанностью которого являлось «показывать обществу во все дни его заседаний три или четыре серьезных эксперимента». Для этого он должен был «быть хорошо подготовлен в философской и математической науках, достаточно сведущим в наблюдениях, исследованиях и экспериментах в области естествознания и искусства».
В 1663 году задачи общества уточняются. Оно занимается постановкой опытов для «совершенствования познаний о натуральных объектах, а также всех полезных искусств, мануфактур, механической практики, машин и изобретений». Причем воспрещалось «вмешивать в это дело богословие, метафизику, этику, политику, грамматику, риторику и логику».
Во Франции аналогичные объединения ученых возникли немного раньше, чем в Англии. Долгое время центром научного общения ученых Европы была келья францисканского монаха и ученого Мерсена. С удивительным трудолюбием он вел переписку практически со всеми крупными учеными своего времени, выполняя работу, которую делают теперь научные журналы.
Зародышем Французской академии явилось добровольное общество, главной заботой которого было совершенствование французского языка.
В 1635 году кардинал Ришелье превратил это общество во Французскую академию. Парижская академия наук немного моложе, она образовалась в 1663 году. В отличие от Лондонского королевского общества во Франции академии были государственными организациями, существовавшими за счет казны.
В России Академия наук возникла позднее, чем в других европейских странах.
Для осуществления широко задуманных государственных преобразований Петру Первому были необходимы специалисты, хорошо знающие математику, астрономию, механику, медицину… Нельзя было рассчитывать только на иностранцев. Не страшась ропота церковных владык, он смело «учинил по еретическим книгам школы математические и академии богомерзких наук».
В математические и «навигацкие» школы учеников привлекали не только пряниками. 28 февраля 1714 года царской властью повелевалось «во всех губерниях дворянского и приказного чина детей, от десяти до пятнадцати лет, учить цифири и некоторую часть геометрии, и для того учения послать математических школ учеников, по несколько человек в губернию… и отвесть им школы… и как ту науку их ученики выучат совершенно, давать им свидетельствованные письма…, а без таких писем жениться их не допускать и венечных памятей не давать…».
Строгий, надо признать, указ: хочешь жениться — сначала выучись!
Необходимо было государству и высшее ученое общество — академия. Будучи в 1711 году за границей, Петр советуется со знаменитым математиком Г. Лейбницем о том, как «соделать цветущими науки и искусство в своем государстве». По просьбе царя Г. Лейбниц пишет проект о «введении наук в России». Он указывает на необходимость создания библиотек, обсерваторий, лабораторий, музеев древностей…, а также Академии наук и университетов.
Возвратившись из второго заграничного путешествия, Петр привез для задуманного им собрания редкостей богатую коллекцию минералов, животных, рыб, птиц, насекомых и анатомический кабинет.
В 1718 году появляется императорский указ, гласивший следующее: «Понеже известно есть, что как в человеческой породе, так в звериной и птичей родятся монстри, то есть уроды, которые всегда во всех государствах собираются… указ сказан, чтоб таких приносили, обещая платеж за оные… Так же ежели кто найдет в земле или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас есть, или такие, да зело велики или малы перед обыкновенными, также какие старые надписи на каменьях, железе или меди или какое старое необыкновенное ружье, посуду и прочее, все, что зело старо и необыкновенно, також бы приносили, за что будет довольная дача (вознаграждение. — Б. К), смотря по вещи, понеже не видав, положить нельзя цены…»
Так возникла знаменитая петровская Кунсткамера — первый русский музей, существующий в Ленинграде и в наши дни.
Петр любил Кунсткамеру и не забывал ее даже во время военных походов, посылая ей из своих трофеев все, что считал достойным обозрения.
В 1724 году «Его императорское величество указал учинить Академию, в которой бы учились языкам, также протчим наукам и знатным художествам и переводили бы книги».
По мысли Петра «Санкт-петербургская де сьянс Академия» должна была быть одновременно высшим ученым обществом и учебным заведением.
Учебные заведения академии состояли из средней школы — гимназии и высшей школы — университета. Академики назывались профессорами и должны были читать лекции в академическом университете. Как и первые итальянские академии, Санкт-Петербургская академия наук устраивала популярные публичные лекции на русском языке.